После развода. В его плену

Глава 15

Влад Диканов

— Начинайте действовать сегодня. Найдите способ заблокировать сделку, ее муж уже вылетел на встречу с покупателем.

— Сделку можно оспорить.

Можно.

Только не это нужно.

Из подонка Сабурова придется вытащить не только общак, но и душу.

— Он не должен получить деньги.

— Я все сделаю.

Влад возвращается к авто. Видит, как Инга в салоне роется в сумке.

В телефон полезла.

Дик садится за руль и забирает трубку.

— Позвонить хотела?

Что она делала, не успевает проверить — отвлекает звонок.

— Привет, — это Артем. — Тут такое дело, Спартак вышел из больницы. Хочет встретиться.

— Где вы?

— В баре.

— Заедем кое-куда, — предупреждает Дик.

Телефон Инги забирает тоже.

Позже разберется.

Бар немноголюдный и незнакомый. Это хорошо. Ингу оставляет в машине — через витрину можно наблюдать.

Братья ждут за стойкой. Но при его появлении Артем уходит перекурить, давая перекинуться словом со Спартаком с глазу на глаз.

Спартак выглядит почти нормально. Хотя в лице что-то неуловимо изменилось. Не только выражение и взгляд. Что-то большее: словно переломы неровно срослись.

— Дик, — голос тоже другой, охрипший.

При его приближении Спартак встает.

— Рад тебя видеть, — они обмениваются рукопожатиями.

Взгляд Спартака прилипает к силуэту в машине.

— Она?

— Да.

— Хорошо, что выжила… Тема говорил, у тебя живет. Дик, я хотел сказать… Извини, что не смог. Я пытался их остановить.

Понятно, почему Артем свалил.

— Ты сделал, что мог. Я тебя не виню.

— Я облажался.

— Любой бы облажался… Ты мне скажи. Кто там был? Кроме Луки.

— А ты не знаешь? — Спартак поднимает облысевшие брови. — Она не сказала? Слушай, там были люди Луки, вся его шестерка. Но меня сразу выкинули. Я не знаю, кто потом, ну, согласился, кто не стал… Дело в том, что он и мне предложил.

Дик давится слюной и закашливается.

— Что⁈

— Он предлагал всем. Точно только он скажет. Или она.

— Артем сказал, было видео.

— Было, — Спартак сглатывает. — Слушай, Тема говорил, ты просил видео это достать. Есть проблема.

— Какая? — Дик щурится.

— Говорят, Лука послал видео Сабурову.

Дик ощущает фантомный удар в солнечное сплетение.

— Что⁈

— Никто не хочет говорить об этом. Все боятся. Поговаривают, Лука накосячил, а ты не простишь. Что вы из-за бабы схлестнетесь и никто между вами оказаться не хочет, Дик.

Влад оглядывается на Ингу.

Силуэт неподвижно застыл в машине.

Она еще не знает.

И будет лучше, если не узнает. Для нее это ничего не меняет, только сильнее добьет.

— Кому еще Лука посылал видео?

— Мы не знаем.

— Твою мать, — он протирает лицо ладонью, не зная, что делать с этими новостями.

К стойке возвращается Артем, кивает.

Оба бледные и злые — как и все они в последнее время.

— Как похороны прошли? Слышно что?

— Я не был, — напоминает Дик. — Но говорят, все спокойно. Мать прилетала.

— И что дальше, Дик?

Они смотрят оба.

Он понимает, о чем вопрос: как будем брать за жабры Сабурова и что делать с семьей.

Вместо этого он отвечает:

— Я женюсь, пацаны.

У обоих лица, словно он сморозил что-то дикое. Влад даже смеется.

— На ней? — осторожно спрашивает Артем.

— Да, на ней. А что не так?

— Ничего, Дик. Только…

— Ну? Что вам не нравится? — зло смеется Влад. — Что шеф женится на девке, которую весь дом отымел? Так мне плевать.

— Ты это назло Павлу с Лукой делаешь? — интересуется Спартак. — Или…

— Или, Костя, — он идет к выходу, так и не избавившись от злой усмешки.

Нужно купить кольца.

Платье.

Не свадебное, но пусть будет белое.

Регистраторшу вызвать на дом. Приедет и все сделает — Инге так будет легче.

— Едем в ювелирный, — сообщает, садясь в машину.

— Зачем?

Еще не верит, что он всерьез.

Как и его братва.

Еще бы, он понимает их. Тридцать с лишним лет ходил холостым, брак — не для него. И первой женой берет ту, на которой весь дом потоптался.

И об этом все знают.

Он понимает, почему они так отреагировали, хотя хорошие парни. И это злит еще сильнее.

— За обручальными кольцами.

Она недоверчиво глазеет.

Поздно, девочка. Ты давно на все согласилась.

Кажется, она читает это в его взгляде.

Опускает глаза.

Как притягивает эта покорность. Ее слабость. Не хочет быть его женой — он видит.

Но так будет лучше.

— Я не хочу выходить, — шепчет она, когда он заезжает на парковку ювелирного.

На нее и так много навалилось.

Он выходит один.

В ювелирном долго выбирает кольца и останавливается на парном варианте — тонкие ободки белого золота.

На женском крошечный одинокий бриллиант и с изнанки выгравирована голубка…

Любовь и верность.

Эта голубка в его клетке.

В машину возвращается молча. Ей кольца покажет, когда придет время надевать.

Уже дома, отпустив Ингу в спальню, он садится за стол с бокалом коньяка и вспоминает про телефон.

«Инга. Ты жива? Это тебя привели в юридическую контору?»

Вот, что ее заинтересовало в телефоне.

И ему не сказала!

Изнутри хлещет обида.

Ты привык к несправедливости, старик, успокойся, говорит сам себе.

Допивает коньяк и только затем листает вниз переписки.

Ждет, что просила ее спасти.

Это ведь Глеб.

Как он теперь знает — Глеб Варнак, человек Сабурова и ее водитель.

Но там ничего.

То ли не успела ответить, то ли не захотела.

Влад выдыхает.

Самому себе не хочется признавать, как он боялся увидеть просьбу о помощи.

Зубы сводит.

Дик наливает еще коньяк и выдыхает.

Он с ней возится, как с родной. Где ее благодарность, в нем она не видит защитника и спасителя. Прячется в спальне.

Но она ведь не ответила Глебу.

Он проглатывает этот горький яд.

И даже не удалила сообщения.

Дик откладывает телефон, играет с бокалом. Первые сутки Варнак терся рядом. Но после переезда, должно быть, потерял ее.

Вопрос в том, что он здесь делает, если Сабуров свалил за границу. Бесит, но в переписке, этом призыве — это ты⁈ — видится что-то личное.

Где ты был, мудак, когда ее увез Лука.

Сука.

Он проглатывает и вспышку ярости.

Как их выследили?

Через Шаха могли узнать, что он нанял адвоката. Начал следить за ним, вот они и пересеклись возле конторы.

Не важно.

Интереснее, что ему надо.

— Как тебя использовать, — бормочет он.

Можно выманить и взять его.

Послушать, что расскажет про Сабурова.

Но все это — только после свадьбы.

Нельзя рисковать.

В ответ Дик пишет одно слово:

«Да», и выключает телефон.

Свадьбу он назначает на воскресенье.

Договаривается в ЗАГСЕ.

Их распишут дома. Официально, чтобы избежать шумихи. Распишут срочно, об этом Дик тоже позаботился, раздав нужным людям взятки.

Днем в воскресенье он возвращается с платьем и с цветами. Букет белых роз оставляет на кухне.

Инге так и не сказал.

Да ей, кажется и все равно.

— Инга, — он присаживается перед кроватью на корточки. — Нам нужно поговорить.

Она не спит, но и не реагирует.

Никогда уже не очнется. Привыкай, старик.

Инга бросает взгляд на платье, которое он повесил на спинку стула. Под ним стоят белые туфли.

Платье не свадебное, но белое, как он хотел.

Она все понимает.

В глазах появляется паника.

Телефон он у нее предусмотрительно забрал. Еще бы не хватало, чтобы сбежала от него с этим сраным Глебом.

— Я знаю, что ты не хочешь быть моей женой, — хрипловато произносит он и этот факт уязвляет мужскую гордость. — Но так будет лучше.

Она долго думает:

— Это из-за Сабурова? Ради денег?

— Ты будешь в безопасности. Всем, кто знает меня, придется считаться с этим. Тебя не тронут больше.

У нее дрожит подбородок.

— Ты была женой Сабурова. Он нажил только врагов. Когда выйдешь за меня, у тебя останется один враг. Твой бывший муж.

Она смотрит в глаза.

Впервые за долгое время, у Инги убитый, но прямой взгляд:

— А зачем это тебе?

Дик поднимается.

— Иди в ванную. Скоро приедут.

Инга несколько секунд ждет ответа, а затем забирает платье, туфли, и уходит.

Он выдыхает, закрыв глаза.

Не спорит, не перечет, но как невыносимо тяжело с ней.

Зачем это ему?

А зачем с ней возится столько времени⁈

Но лучше промолчать.

Ради этого момента он за все ниточки дернул, чтобы развести ее скорее. И вот уже сегодня они станут мужем и женой.

Когда Инга выходит, он оборачивается: как она красива в этом платье.

Какая же горячая! И какое бешенство вызывает мысль, что он все еще хочет ее.

Как кроет от того, что другие взяли с нее, что хотели.

И если не обуздать это бешенство, брачную ночь придется провести в спортзале, а не в спальне…

Инга дрожит.

Нужно было лучше ее подготовить.

Сморозит что-нибудь перед регистраторшей и все сорвется!

Но времени нет — в дверь уже звонят.

— Не волнуйся, — произносит он. — Просто помни, что тебе это поможет.

Ингу отводит в гостиную.

Туда же направляет регистраторшу с бумагами. Она явно взволнованна — нетипичная ситуация, приехала сама заведующая, которой он не пожалел вознаграждения.

В нарядном платье она становится перед ними с папкой в руках.

— Без торжественной части, — просит Влад, поворачивая к себе Ингу. — Мы просто хотим стать мужем и женой.

— Поняла вас.

Нужно было купить фату.

Стоять в темных очках, словно слепой — глупо. Фата прикрыла бы ей лицо.

Эти тонкие дрожащие пальцы, глаза в которых виден — не страх, нет, но глубокое чувство отчаяния. Видно, что с Ингой что-то не то.

Но тетка не замечает.

Ставит печати.

Поздравляет и понятливо уходит, оставив их наедине.

В холле на полке лежит конверт, который он отдает.

— Большое спасибо.

Тетка с пониманием кивает. Если что и заметила — промолчит.

Закрыв дверь, Влад несколько секунд стоит, пытаясь осознать, что все случилось и его окольцевали. Никто не мог этого сделать. Он всегда был холостяком. А она смогла.

Дик расстегивает рубашку до груди, чтобы почувствовать себя свободнее, а затем идет в кухню и открывает бутылку дорогого шампанского, купленную как раз для этого вечера.

Дик боялся давать Инге алкоголь.

Боялся, что вообще расклеится.

Начнет вспоминать, что там было, кричать, плакать. Боялся, что ей сорвет стоп-кран.

Но сегодня — особый случай.

Инга в спальне.

Как всегда.

Сидит, обреченно глядя в пол в своем шикарном белом платье, и ждет его. По скованной позе видно. Знает, что зайдет.

Он оставляет бутылку и пару бокалов на столе.

Разливает.

Веселое шипение пузырьков плохо сочетается с мрачной атмосферой их свадьбы.

Инга встает, как только он приближается с бокалом.

Не хочет быть рядом на кровати.

— Выпей.

Она покорно пьет.

Без удовольствия. Давится шампанским, зажмурившись.

Тело под платьем мелко дрожит, как в ненастную ночь.

Из внутреннего кармана Дик достает два кольца.

Женское, с голубкой, аккуратно надевает на палец ей, мужское — на себя, и берет Ингу за руку.

— Муж должен поцеловать жену.

Она не спорит.

Кротко смотрит в пол.

Но когда он наклоняется к пухлым губам, автоматически закрывается руками.

Как в машине.

Заслоняется.

От шампанского и ее кроткости кружит голову, он целует подставленные ладони, пытаясь пробиться ко рту.

— Не надо, — шепчет. — Пожалуйста, остановись…

Но от нежного шепота Дик только сильней сатанеет. Дикая смесь страсти и агрессии — хочется подмять ее под себя, как в первый раз.

Взять ее.

Он ненавидит себя и Ингу за то, что так сильно хочет ее, несмотря на…

— Влад, я не в порядке… Я не могу.

— Ты в порядке, — выдыхает он.

— Мои губы… — наконец признается она, и замолкает.

Потому что с губами все нормально.

Давно зажили.

Просто она чувствует, будто они еще разбиты. Сжимается, как птенец. Даже не смотрит.

Влад силой заводит запястья ей за спиной.

— Посмотри на меня…

Она поднимает глаза.

У Инги бесконечно печальный твердый взгляд, как у вдовы.

— Я тебе ничего не сделаю, — обещает шепотом, сейчас он что угодно готов сказать, лишь бы разрешила.

Свободной ладонью гладит лицо и впивается в открытые губы ртом.

Сердце билось в груди, как бешеное, еще секунду назад. Теперь чуть не останавливается от удовольствия.

Языком лезет в рот.

Ждет ответную реакцию.

Хоть какую, любое слово, нежность, что угодно.

Дик не сразу замечает, что влажные губы Инги становятся солеными.

Он отрывается от ее губ пьяный, больной.

Ему не хватило тех двух раз в первую встречу. А воспоминания о том, какой она была сладкой, как живые. Не нужно было брать ее в постель после трех лет без женщин. Тогда бы так не зациклило!

Одного поцелуя хватило, чтобы член встал.

Но она не чувствует.

Между ними расстояние. Он все еще держит ее за запястья, пока она безмолвно плачет.

Инга в глазах видит его темную страсть, от которой сносит башню.

— Умоляю, не надо! — начинает рыдать в голос.

— Хватит. Замолчи.

Она понимает, чего он хочет.

— Влад, я прошу тебя, — ноги подламываются, и Инга опускается на колени.

Он не препятствует, выпускает запястья, и стоит, как каменный идол, пока она кричит в голос и молит.

— Я тебя прошу! Я все сделаю, я отдам все деньги, буду выполнять, все, что ты говоришь, только не трогай меня! Я тебя прошу, не трогай! Не заставляй с тобой спать!

Выкрикнув свой самый большой страх, начинает орать в голос.

Просто орать, как тогда.

Его снова накрывает бешенство.

Еще хуже, чем в прошлый раз — просто белая вспышка ярости.

— Замолчи!

Он бьет в стену, оставив вмятину в гипсокартоне. Не помогло!

Зато Инга заткнулась.

Ревет молча, раскачиваясь на коленях и закрыв лицо ладонями.

Влад идет к двери.

Нужно снять шлюху, а лучше двух.

Отодрать прямо сейчас, чтобы отпустило.

В прошлый раз не помогло, но редко такое помогает с первого раза.

Но у выхода его догоняет Ингин крик:

— Не уходи!

Он останавливается, как вкопанный, опустошенно рассматривая дверь. Эти качели выматывают в ноль.

Скоро внутри ничего не останется.

— Не уходи, Влад…

От злости бьет еще раз — в дверь, чуть не ломая палец с обручальным кольцом. Рассекает кожу, разбивает костяшки, но продолжает бить, пока кисть не начинает гореть от боли.

Кровавые отпечатки на двери его отрезвляют.

Как на цепи привязанный.

Ни уйти, ни остаться.

Его тянет напиться и покуролесить с девками в клубе. Но одну Ингу не оставишь.

И от этого он начинает ненавидеть ее еще сильнее.

Напиться можно и дома.

Из спальни она так и не вышла, хотя звала.

Или ему показалось?

Как привязанные друг к другу.

Он возвращается в спальню: она все еще на коленях. Но руки опущены вдоль тела, лица не видно — отворачивается и плачет, тихо, почти не слышно.

Кажется, сама жалеет, что его позвала.

— Успокойся. Не ори, — советует он. — Я не буду тебя трахать, пока сама не захочешь.

Только это значит, что этого никогда не случится. Внутренне он на такое не готов. Но давить сейчас — это ее доламывать.

Он чувствует новый приступ злости.

Не хочет — так не мешала бы!

Вела бы себя тихо, как хорошая жена, легла спать, пока он спускал бы пар с женщинами.

Какого хрена она его остановила⁈

— Зачем ты меня позвала, Инга?