После развода. В его плену

Глава 31

Влад Диканов

— Что случилось?

Холодный ветер развевает волосы. Влад поднимает воротник, глядя в сторону ночного СНТ.

Хреновая новость.

Он ненавидит хоронить своих.

— Мы не знаем точно. Помнишь ты приказал обыскать дом Савы?

— Ну?

— Когда за Савой следили. Ему привезли сумки. Они были в погребе. В одной — мужская одежда, в другой валюта, Дик. Не знаю сколько, пересчитывать не стали. Но пачки вот такой толщины, — парень показывает широкий просвет между большим и указательным пальцем, — и до доверху набита.

Влад хмурится.

То, что проблемы веют от истории с Савой, он сразу понял, когда сюда приехали.

Но про этот сраный дом и эти сумки забыл.

Из-за Инги.

Эта новость о беременности просто вышибла все, что было на фоне.

— И что дальше?

— За домом наблюдение поставили. Ну за таким баблом бы кто-то пришел, верно?

— Верно.

— Была очередь Димки. Его и кончили. Стрельнули в затылок, Влад.

— В затылок?

Значит, подошли незамеченными.

Как к нему недавно.

— Сумки на месте?

— Не проверяли.

— Так проверьте. Ментов пока нет. Куда Димку дели?

— Пока в кустах, шеф, если надо — увезем, — он морщится, такой выкрутас с телом товарища не нравится, но куда деваться. — Этот дом нам еще нужен?

— Если деньги забрали, уже нет, — выдыхает Влад. — Проверьте, только осторожно. Понятно?

— Да.

— Когда я говорю осторожно — это значит, осторожно.

— Да понял я!

Влад остается снаружи.

Дышит ночным ветром. Смотрит на часы — три ночи, пока доехали, наблюдали за домом, столько времени прошло.

Мысли опять об Инге…

Что с ней делать, он так и не решил. Хотя бы здесь можно утрясти эмоции, вдалеке от нее.

Он глубоко вдыхает.

Почему деньги привезли сюда, Саве?

Если столько, да еще в валюте — это не гонорар за его услуги, они стоят дешевле. А за что?

И если шлепнули Димку. То и денег нет.

Он вдруг дергается: а если засада?

Словно вторя мыслям, раздается взрыв — звук разносится по СНТ, вылетают окна дома Савы.

— Сука! — Влад пригибается.

От дома несутся его ребята. Вроде оба. Целые.

— Дик, граната!

По поселку разносится лай собак, срабатывает сигнала у соседских тачек. Они прыгают в машину и пока водила разворачивается, вытянув длинную шею с кадыком и выпятив челюсть, второй орет:

— Погнали!

Машина выскакивает на дорогу.

Лишь бы их никто не засек, но не должны.

— Ну что там? Откуда граната? — раздраженно орет он.

— Там пусто было! Мы зашли — в комнате сумки, но я так подумал, что если Димку грохнули и сумки подняли, то и денег нет! Говорю, а вдруг там сюрприз, взрывчаткой нафаршировали? Так и вышло!

— За дверью успели спрятаться, повезло, — добавляется второй. — Что за дела, Дик?

Влад смотрит в зеркало: в СНТ загораются окна, но они уже далеко.

Он отворачивается.

Нетипичный почерк.

— А как ты догадался насчет взрывчатки?

— Так я ж служил!

Его довозят до машины в городе. Специально сменил, чтобы не вычислили.

— Что делать будем?

Влад молчит.

Тело Димки — найдут полицейские. Здесь лучше не вмешиваться уже.

— Сава работал с Виктором, так? Входящие проверяли? Где все это?

— Артем должен был тебе сбросить.

Влад выдыхает, роясь в телефоне.

Виктором он вообще больше не хотел заниматься. Своих проблем хватает! Вычислил, кто убил Дениса — дальше не его проблемы.

Если Павел хочет мстить — пусть мстит сам.

Но Виктор, вроде, считает иначе.

Он роется в телефоне и действительно находит инфу по Саве. С кем связывался, все номера. Только записей с камер нет, забыл сказать, что ли…

— Я на минуту, пацаны, — Влад набирает последний номер в списке, и отходит в сторону.

Отвечают мгновенно.

Словно Виктор все это время ждал звонка.

— Это Влад Диканов, — произносит он, вдыхает холодный воздух, голова пустая, он даже не продумал разговор. — Я просто хочу сказать тебе… Ты зря ко мне лезешь, понял? Я ушел из семьи. И Павлу плевать на меня. Ты просто тратишь время зря.

В гробовой тишине раздается смешок Виктора.

— Уже нашел труп?

— А ты? — огрызается Влад. — Сава тоже покойник. Что ты ему передал? Деньги — это гонорар? Что там делала одежда?

— Скоро узнаешь. Отцу привет.

— Отцу? — Влад выдыхает густой пар и усмехается. — Ты имеешь в виду дядю?

Уголки глаз начинают болеть от напряжения. Улыбка больше напоминает оскал.

— Ты меня услышал.

— Ты ведь знал мою мать, да? — бросает он. — Павел мне сказал.

— Ты прав, мальчик.

— Я тебе не мальчик! — бешено орет он.

Виктор даже не удивляется.

— Мне твоя мама очень нравилась в молодости. Красавица просто неописуемая была. Ты, кстати, похож на нее. Паша, когда заметил, что я проявляю к ней внимание, морду мне набил… Выкинул на хрен и предупредил, что, если я еще появлюсь, он меня закопает. А ты его знаешь. Не сказал тебе Павел главного.

Влад тяжело дышит.

— Чего не сказал?

— Что это он твой отец.

Ему как будто бьют в лицо.

— Нет! — бросает Влад.

Ветер уносит слова.

С левой стороны груди снова начинает давить. Боль в сердце такая явная, что он закрывает глаза.

— Он никого не подпускал к сводной сестре. Ни одного мужика. Я только тебя увидел, сразу все понял.

— Это бред!

За ним наблюдают его люди — пристально, с непониманием, но ему уже плевать.

От шока становится жарко.

— Заткнись, или я найду тебя и забью эти слова тебе в глотку!

Но Виктор продолжает спокойным, взвешенным тоном:

— Он ее оградил от мира. Запер в доме, как принцессу и ревновал к каждому кусту. Ты не представляешь себе, что он со мной сделал со своими людьми тогда, как избил. У тебя просто не могло быть другого отца, кроме Павла.

Влад сбрасывает звонок и крепко сжимает трубку.

— Все нормально, Дик?

Парни направляются к нему, а он отворачивается, чтобы они не видели, что творится с его лицом в этот момент.

— Не сейчас, — бросает он. — Все потом. Я еду к Павлу.

В машине приоткрывает окна, чтобы остыть.

Мысли прыгают.

Виктор мог соврать, чтобы вбить между ним и дядей клин. Но зачем ему это?

Влад уже и сам видит несостыковки, которые грызли его — некоторые всю жизнь.

Нелюбовь тетки.

Лояльность дяди.

Он всегда подчеркивал — из уважения к твоей матери, он был безумно привязан к сводной сестре.

Влад был уверен: его убьют за смерть Дениса. Родной, любимый сын и племянник от сводной сестры, которая по крови никто, это несопоставимые величины.

И Лука был уверен в таком исходе.

Что Павел не простит за Дениса.

Простил.

Сам пришел за примирением и повторял раз за разом: мы одна семья, прости брата.

Влад усмехается.

Так значит, они и впрямь братья.

Родные.

Он сжимает зубы от боли.

В центре груди ноет. Уже давно. Если его семья такая — без нее было бы легче!

Он бросает машину за воротами, чтобы не терять времени.

— Где Павел? — спрашивает охранника. — У себя? Нам нужно поговорить!

Охранник связывается с постом в доме и ему открывают. Дядя тоже согласен на беседу.

Только еще не знает, о чем.

Пока он идет к дому, есть время подумать. Только башка пустая. Эмоции переполняют.

— В кабинете? — уточняет человека на крыльце.

Его пропускают.

Луки здесь нет — пушку не забрали.

Сам Павел его не боится.

Он открывает дверь в кабинет и входит.

Павел за столом.

Влад смотрит на него, как в первый раз. Воспринимая в нем не дядю, а отца.

Он знал?

Столько лет — молчал? Почему? Почему не сказал после смерти мамы после того, как уехала тетка? Когда он уже вырос и смог бы спокойно воспринять новость.

— Ты что-то хотел, сынок?

Сынок.

Он всегда так его звал, подчеркивая, что не делает разницы между племянником и сыновьями. Влад скрипит зубами.

А он делал.

Иначе бы признал его.

Его «сынок» выглядело, как снисхождение. А если правда — то, как издевательство.

— Я говорил с Виктором, — произносит он, следя за реакцией. — Это правда, что ты мой отец?

Это ведь легко узнать.

Скрывать бессмысленно.

Лицо дяди остается неподвижным, взгляд тоже, словно он вообще не услышал.

Или… теперь называть его отцом?

Какая дикая мысль.

Павел встает из-за стола, чтобы подойти. Молчит. Собирается с мыслями — видно.

— Знаешь, — вздыхает он, — когда Ольга забеременела, а это выяснил семейный врач на ежемесячном медосмотре, все были в шоке. Думали, твой отец — Виктор.

Влад слушает молча.

— Только он был рядом с ней и был настолько отбитым, чтобы поступать мне поперек. Но я и ее врач знали, что на тот момент Ольга оставалась девственницей.

Влад не понимает, но все восстает в душе против каждого слова. Лицо напряжено настолько, что на скуле появляется тик.

— А когда ты родился, и я отнес тебя жене, — Павел качает головой, вспоминая события тридцатипятилетней давности, — она перестала со мной разговаривать. У нее тогда был почти двухлетний Лука. И вы с ним были почти на одно лицо. Все стало очевидно.

Он отшатывается от неожиданности.

— Да, — произносит он. — Я твой отец, Влад.

Пауза такая тяжелая, будто оглох.

— Почему ты не сказал?

— Я был женат.

— Это не помешало тебе!.. — взрывается Влад.

Дядя — отец — спокойно сносит агрессию.

— Я знал, что рано или поздно это случится. Ольге было далеко за двадцать и рано или поздно она бы…! Я решил, пусть это буду я.

— Заткнись!

— Ты не представляешь, как я об этом жалею, сынок.

— Заткнись!

Тишина.

Отец смотрит в глаза.

— Это бы ничего не изменило. Ты был ее сыном, я решил не ворошить то, что уже случилось. Есть тайны, которые должны оставаться в семье. Но я всегда любил тебя. Всегда, Влад.

— Ты поэтому считаешь, что я должен простить Луку и позволить ему ошиваться рядом с нами⁈ Поэтому его защищаешь? Потому что сам мудак, да… отец?

— Вы родная кровь, Влад. И после моей смерти у вас не будет никого роднее друг друга. Все совершают ошибки. Я уверен, все бы закончилось по-другому, если бы Лука знал, что будет дальше!

— Он знал!

— Он не знал, что ты его брат. Что Инга станет частью нашей семьи. Вини меня. Но прости брата. Он ответит за все. Всегда будет нести за это наказание! Всегда будет виноват перед тобой!

— Пошел на хрен, — бросает Влад.

Хочется врезать Павлу.

От души.

Чтобы старик упал на ковер, как много раз падал он сам в этом кабинете от побоев.

Но он просто уходит.

— Влад! Остановись!

Не оборачивается.

— Влад!

Разговор с Павлом расставил точки над «и», но полностью выжал.

Он садится в машину.

Ехать домой?

Нет.

По клубам и девкам?

Не то настроение.

Он едет на кладбище, где расположен семейный участок. Приходил Влад сюда не часто. Он почти не вспоминал мать — слишком давно ее нет.

Но сейчас хочется увидеть ее фото. То, какой она была.

От участка несет сгнившими цветами.

Самая свежая могила — Дениса.

Завалена розами и георгинами, которые уже начали гнить на земле. Памятника нет. Дядя… отец ждет, пока осядет земля на могиле младшего.

Он находит могилу матери между двумя надгробиями: дед и бабушка.

Садится на каменную скамейку, закрыв лицо ладонями.

Холодный ветер треплет волосы.

Мыслей нет.

Да и чувства какие-то странные. Он подавлен, даже думать об этом не хочет!

Но это все объясняет.

Он его сын, поэтому столько снисхождения. Нелюбимый сын от душевнобольной женщины. Поэтому столько жестокости.

Из-за него расстроились отношения Павла с женой, о чем отец всю жизнь сокрушался.

Он всегда был — бельмом на глазу.

Семейным скелетом, который не спрячешь в шкаф.

Тайной их порченного рода.

Сколько там еще тайн…

Вот почему Павла не смущало примирение сыновей. Ничего страшного. Время все перемелет, как перемололо собственные тайны Павла и ведь все наладилось.

И своих сыновей через десять-пятнадцать лет он видит матерыми мужчинами, которые молчат о том, что было.

И Инга — навсегда между ними — тоже будет молчать.

Они втроем эту тайну зароют на семейном кладбище. Вырастят детей. Построят дома. А потом никто и не вспомнит прошлое!

И их внуки будут сидеть за одним столом, даже не догадываясь, что случилось когда-то.

Вот как Павел видит это с высоты прожитых лет и своего опыта.

Вот к чему подталкивал.

Жаль, не успел спросить про результаты теста. Просто забыл!

Ну ничего.

Можно узнать завтра.

Можно сдать самому.

И эта зацикленность на беременности Инги тоже теперь объяснима. От кого бы она не носила малыша, это внук Павла. Родной, кровный.

Который будет долгожданным и любимым.

Сквозь темноту мама улыбается на фото.

Она всю жизнь жила в своем мире.

Он не спросил, что с ней случилось.

И если отец скрывал такое. То, кто знает, что он еще скрывает о семье?

— Сраный клан Дикановых, — произносит Влад.

На кладбище он сидит, пока не рассветает, затем возвращается в машину.

Нужно работать, звонить юристу, узнавать, как движется дело Сабурова. Столько дел. Но вместо этого Влад сидит в машине, зябко завернувшись в пальто.

Уже по дороге в город до него дозванивается Спартак.

— У нас проблема, — убитым голосом произносит он.

— Что случилось?

— Лука перестрелял своих. Включая Илью, Влад. Я не могу дозвониться до Артема…

— Что⁈

— Он сбросил фотографии Инге, — продолжает Спартак. — Прислал просьбу о встрече с ней.

— Как она?

— Все нормально… Я с трудом до тебя дозвонился. Прошу, проверь Артема!

Влад прикидывает маршрут.

По пути, в целом.

Времени немного потеряет.

— Хорошо. Скоро буду.

Он швыряет трубку на приборную панель и нервно сжимает руль. Сворачивает к промрайону, так надавив на газ на нервах, что из-под колес вылетает гравий.

Сука!

Если Спартак прав — это просто конец всему. Сердце давит снова. Лука все-таки сделал это!

Не стал тянуть!

Влад был уверен — своих пожалеет и, хотя выполнит приказ отца, но начнет с его людей. А он перестрелял всех, как бешеный пес! Всех, без разбору!

Впереди виднеются ворота.

Влад бросает машину и подходит, присматриваясь к зданию.

Приоткрыто.

Он проскальзывает внутрь, сразу уловив запах крови. Ни с чем не спутаешь. Что Илье конец — сомнений нет, но может Артему повезло. Может в тот момент его здесь не было…

В помещении темно, немного света попадает с улицы.

Пятна крови на полу, красная полоса, как будто волокли тело.

Крови слишком много для одного.

Позади стола замечает тело, похожее на кучу старых тряпок.

Одно.

Влад обходит стол. Лица не видно, но он узнает очертания тела.

Артем.

— Сука, — выдыхает он, ощущая бессилие. — Сука!

Была его очередь охранять пленника.

Лука вошел — откуда знал адрес? Слили свои же. Уверен. И сразу начал стрелять — Артема первого. Илья был связан, безоружен и опасности не представлял.

О чем Лука говорил с товарищем перед смертью?

Или молча пристрелил?

Тело Ильи забрал, а Артема бросил.

Ему послание.

Влад выходит на улицу.

Первым делом отъезжает подальше, не зная, что теперь… Как сообщить Спартаку?

Крутит телефон в руках, но решает, что лучше сказать лично. Нужно возвращаться домой.

Этот скот еще и фото ей сбросил!

Реакцию Спартака даже представить сложно.

Во дворе замечает машину скорой помощи. Торопится домой — это ведь к Инге, к кому еще!

Жать лифт времени нет, взлетает по лестнице наверх и в прихожей застает фельдшера.

— Что случилось?

— Ваша супруга перенервничала, — сообщает та, спокойный голос слегка его остужает. — Угрозы нет. Ничего страшного, я оставила рекомендации.

— Спасибо.

Бледный Спартак смотрит на него.

Влад в глазах читает вопрос — ну что, ты был там? Но при посторонних говорить не будешь.

Влад идет в комнату, пока Спартак провожает фельдшера.

— Инга, дорогая?

Она лежит под пледом, бледная, с кругами под глазами — словно и вправду заболела. Влад садится к кровати, берет за руку.

На прикроватной тумбе телефон.

Включает, сразу натыкаясь на фото и переписку.

У Луки сорвало крышу, понимает он, прочитав кричащие просьбы без ответа.

То, о чем говорил Павел.

Все-таки заставил его пойти на примирение.

О каких поминках он пишет?

По Денису?

Или по тем пятерым — шестерым вместе с Артемом — которых сам отправил на тот свет?

— Как ты?

Она кивает.

Бледная и он только сейчас замечает, как Инга похудела — черты стали тонкими, в лице появилась хрупкость. Под длинными ресницами кружевная тень, когда она закрывает глаза.

— Влад, — зовет от порога Спартак.

— Я сейчас, хорошо? — он слегка сжимает руку, кладет под плед и выходит к Спартаку.

Тот ни о чем не спрашивает.

Но взгляд красноречивей любых слов.

И почему он чувствует себя виноватым, сообщая такие новости⁈

— Мне жаль, Костя. Артем погиб.

Тот сглатывает, сжав губы.

Но это все эмоции.

Даже не говорит ничего. От шока, наверное. Только головой качает.

— Лука, сука! — наконец вырывается у него.

— Он застрелил Илью, а потом и…

— За что⁈ — срывается он. — За что Тему⁈ Ну хотел он своего завалить, ну и валил бы, Артем бы что за него, драться стал⁈ За что, сука⁈

— Мне жаль. Похороны я возьму на себя…

— Да пошел ты со своими похоронами! — Спартак орет ему в лицо.

В глазах вопрос.

И не просто «За что?» о смерти брата. Его вопрос больше — зачем ты втравил нас в свою игру, Дик?

— Ты говорил, Лука нас закажет! Почему меня с братом? Отвечай, Дик?

— Успокойся, ладно?.. — просит Влад, когда тот сжимает кулаки. — Дело в том…

— Ну, говори, в чем? — он резко кивает на дверь в спальню. — Из-за нее, да? Потому что она забеременела и Лука зачищает следы своего косяка? Я пытался ее защитить, Дик! Из-за нее мне сломали кости! А теперь и брата убили!..

— Я за него отомщу! — выпаливает Влад. — Ты понял, я отомщу за вас обоих! И за нее! Потому что никто не может трогать моих людей и мою семью, даже мой брат!

Брат.

Слово отдается эхом в мыслях.

— Я его прикончу, — обещает Влад. — Убью за все. Я тебе обещаю, что он не уйдет безнаказанным!

— Что случилось? — раздается голос.

Влад оборачивается.

Инга стоит на пороге в длинной белой сорочке. Еще без живота, но уже видно, что беременна — слегка округлилась и животик стал выпирать.

— Да пошел ты, — кидает Спартак и уходит.

Влад не пытается его остановить.

Ему нужно остыть. Да и вряд ли он вернется. Он сам бы — не вернулся, пока бы не получил свое.

— Влад…

Он подходит к ней, запуская ладони в волосы. Как все же приятна беременная женщина. Такая манящая своим светом и мягкостью, хрупкая, маленькая… Его семья, как он сказал.

Она и ребенок в животе — его семья.

— Все хорошо, — шепчет он, целуя ее в губы, пока Инга вопросительно ловит его взгляд.

Звонит телефон, и он отвечает не глядя — на Ингу смотрит. Она так магнетически красива, не оторваться.

— Владислав Николаевич, — он узнает голос юриста. — У нас хорошие новости. В Дубае был арестован Эдуард Сабуров, его готовят к экстрадиции.