После развода. В его плену

Глава 35

Влад Диканов

В утро похорон начинает валить снег.

Холодно.

На рыдающую мать Артема больно смотреть. Ее успокаивают подруги, соседки — на похороны пришли только женщины в возрасте — ни его подружек, ни брата.

Он подходит последним:

— Костя не придет?

— Нет, — тоскливо выдыхает мать, на исстрадавшимся лице глаза глубоко ввалились. — Не знаю, где он. Не звонил, где, никто не знает…

Хорошо бы ума хватило на дно залечь.

На звонки не отвечает, потом и гудок перестал проходить. Телефон по ходу выбросил.

— Уверен, с ним все в порядке, — Влад отсчитывает солидную сумму денег. — На связь может не выйти. Если что узнаю, позвоню.

Свежевырытая могила покрыта слоем инея. Кругом искусственные цветы, венки.

Гроб опускают в могилу.

Все торопятся уйти — холодно, только мать стоит, как неживая и смотрит, как гроб сына заваливают землей.

Как быстро ты исчезаешь из мира, когда подыхаешь. Только мать и запомнит. А кто его будет помнить?

После похорон подвозит мать Артема.

Инга осталась дома, и нечего ей здесь делать.

В первый раз осталась одна.

Все утро грызет тревога.

Хорошо, похороны закончены, а на поминки он не пойдет.

Сегодня нотариус едет в СИЗО. К полудню все будет готово. Доверенности оформят на его юристов. Раньше времени не стоит радоваться: он отлично знает, что удача — неверная шлюха. Все может сорваться в любой момент. Но ему нравится, как все продумано.

Все должно пройти хорошо.

Если Беспалову так нужна земля — пусть берет с меньшим дисконтом. Не хочет, найдет другого покупателя. Все легально, в том и прелесть.

Его даже не будет на сделке.

За него все сделают.

Вечером юрист вылетает в Дубай за оригиналами документов, и останется там, пока не подпишут договор. Влад обдумал: это ключевой момент. Если документы получат, то и остальное все пройдет хорошо.

Уже через неделю общак будет у него.

Даже не верится.

И не пришлось ввязываться в долгую тяжбу…

После похорон Влад старается быстрее вернуться домой. Нервно открывает дверь. Инга в комнате… Такая мягкая, домашняя, гладит его рубашки.

Увидев его, улыбается.

Как приятно видеть ее такой. Первый раз одну оставил и трясся все утро, как бы чего не случилось.

Приходит в себя.

По-настоящему восстанавливается.

Сама. Хотя не так уж много времени прошло. Радоваться нужно, а он боится. Общак. Инга. Жизнь налаживается. А это значит, обязательно случится какое-нибудь дерьмо…

Влад запирает дверь в комнату.

Нужно навести справки о Спартаке. Ей лучше этого не слышать. Обзванивает знакомых — пусто. Никто не знает, где он.

Точно залег на дно.

Влад постукивает телефоном по ладони.

Переписка Инги с Меланией кое-что проясняет.

Влад заметил, как она встряхнулась после двух событий — убийства подельников Лукой, и ареста Сабурова.

Они ее воскресили буквально.

Ясно, почему подружка сдала Сабурова.

Но кое-что осталось непонятным.

На один вопрос Сабуров не смог ответить.

Кто сдал про общак?

Круг лиц был узким. Не сам Сабуров, не Мелания. Беспалову смысла не было — он хотел нагреться на сделке.

Остаются двое — Шиловский, но он, вроде, полностью слушался босса.

И Денис.

Неужели он?

Он долго сомневается, прежде чем набирает номер отца.

Даже думать о нем так непривычно.

Эту правду он так и не переварил.

— Влад? — отец отвечает быстро.

Словно ждал звонка.

Он, наверное, всегда его ждет теперь. С тех пор, как Влад ушел.

— Почему ты молчишь, сынок? Что случилось?

Наверное, Павел единственный, кому стоит задать этот вопрос.

— Откуда стало известно, что Сабуров присвоил общак?

— Источник сообщил.

— Какой источник?

Долгая пауза.

— Влад, — наконец начинает отец. — Ты если что-то сказать хочешь… Скажи прямо.

— Денис тебе слил про общак? Или ты сам узнал, разговоры его прослушивал или что? Но ты же знал, куда он вляпался. Поэтому так хотел, чтобы именно мы, Дикановы, этим занялись? Чтобы покрыть, если что, его. И это позорное пятно, которое бы появилось на нашей фамилии. Ты же это скрываешь. Да… отец?

Влад сглатывает внезапный комок в горле.

— Ты же мастер скрывать правду, папа.

Отец долго молчит.

— Я понял, что Денис влип в мутную историю. Сначала он не шел со мной на контакт. Ты тогда был в тюрьме. Денис уехал за границу, был сам себе хозяин. А потом до него начало доходить, что выход из этой мутной истории только один. Он сбежал обратно к нам. Пришел ко мне и сказал, что Сабуров украл общак, а он должен был покрывать их. Он даже не понял, что таких, как он, шестерок, потом убирают. И никто, ни ты, ни Лука, тем более, чужаки, не должны были об этом узнать. И ты никому не скажешь, ты понял?

— Понял, — коротко отвечает Влад.

То, что сказал отец — не новость.

Просто подтвердил то, что он уже знал.

— И когда он перестал выходить на связь, я решил, что до него добрались люди Беспалова. Просил Луку охранять его. Не верил даже охране. Я хотел защитить сына. Защитить нашу семью, репутацию. Мы бы вернули общак, а тех, кто это затеял, успокоили бы.

— Тебе нужно было сразу все рассказать.

Влад понимает: нет, отец бы не сказал правду.

— Не нужно. И сейчас не нужно об этом говорить, сын. Как твоя супруга?

— Хорошо.

— Я повторю просьбу. Понимаю, ты не хочешь, но придите на поминки. Он все же был твоим братом.

— Лука будет?

— Будет вся семья. Я хочу, чтобы вы поговорили. Он извинится перед твоей женой публично.

— Нет.

— Не нужно, сынок. Прости его. Ради меня! Ради будущего ребенка.

— Ты получил результаты теста?

— Скоро получу.

А не врешь ли ты снова, старик?

— Я больше никогда не пресекусь с Лукой, — повторяет он. — Не проси об этом.

Влад выключает телефон.

Вроде многое срослось, но расслабляться не стоит. Во время ужина ему звонит юрист — вылетает в Дубай и обещает перезвонить утром с новостями.

Он так сосредоточен, что начинает болеть голова. А около десяти его будит звонок:

— Я получил оригиналы документов, — сообщает юрист. — Все в порядке. Сделку проведем, как положено.

Влад даже не верит: ночью мучили кошмары, он представлял, как все срывается, ждал подлянки, но нет… Просто ждал проблемы не оттуда, понимает Влад, когда решает проверить телефон Инги за утренним кофе.

Она еще спит, сладкая.

Тем лучше.

Лука написал.

Пару десятков сообщений за ночь.

«Я видел, что ты не спала ночью. Обо мне думала?»

Влад листает вверх:

«Ответь мне».

«Я жду, пока ты напишешь», и куча сообщений в том же духе. Возвращается к последнему и пялится на слова:

«Я видел, что ты не спала ночью. Обо мне думала?»

Инга ночью вставала, включала свет… Плохо спала. Он вычислил, где они, сидел под окнами всю ночь, как хищник в засаде. Сам, потому что тех, кому мог доверять, лично в могилу отправил.

Да у него чердак сорвало, сука.

Влад подходит к окну.

Бдительно осматривает все вокруг: парковки, подъезды, ту сторону дороги от ЖК.

Где эта падла прячется?

И ведь некого поставить: Спартак ушел, Ренат людей не даст — с Лукой никто связываться не хочет! Даже охрана не поможет. Если решать проблему, то своими руками.

Луку он знал хорошо — выросли вместе.

Но сейчас не узнает брата.

Какого хрена он выслеживает Ингу? Лезет и лезет, как одержимый. Своих перерезал из-за нее. На что еще он способен — не предугадать.

Влад рассматривает смски.

С тех пор, как кончил друзей, пишет.

Может и вправду чердак потек после такого. Зациклился на ней. Это даже хуже, чем раньше было.

Влад поджимает губы и резко отворачивается.

Артем.

Инга.

Если терся здесь ночью, то он нарушил приказ отца. Что-то произошло между ними. Без этого Лука бы на такое не пошел. А раз ему сорвало резьбу, то ждать можно всего.

Всего!

Пора переезжать — выследил, сука…

Либо его кончит, либо заберет Ингу.

А если она носит сына Луки? Если отец уже получил результаты и сказал старшему?

От Влада мог скрыть.

Чтобы не нагнетать, сгладить. Нет, бред. Влад нервно выдыхает. Они сразу условились — ребенка запишут на Влада, если учесть, что происходит с Лукой — а отец должен заметить изменения — безопаснее сказать, что ребенок от Влада, даже если это не так.

Но мысль уже дала отравленные ростки сомнений. Если Лука сейчас с ума сходит, что будет, если ребенок окажется от него? Что тогда?

Влад массирует переносицу, пытаясь успокоиться.

Нужно предугадать действия брата в этом случае.

Но не может.

Лука уже ее преследует. А если он, Влад, сдохнет, что станет с Ингой? Мысль вызывает тупую боль в груди. Если он успеет забрать общак и его уберут, Инга останется под защитой семьи Дикановых… Либо как вдова. Либо, как жена Луки.

От этой мысли наизнанку выворачивает.

От боли за нее.

Нет, нет и нет!

Этот расклад добьет ее.

На нервах он бродит по комнате, тасуя варианты будущего то так, то этак и ему не нравится ни один. В лучшем случае с Лукой все равно придется разобраться. Он уже дернул цепь из рук отца. Из-за нее. Он своих убил — считает ее теперь личной собственностью.

И разбираться с ним, когда общак на кону, нет смысла. А если Лука просто подождет и его закажет? Выследил раз, выследит и второй.

Его надо убрать первым.

Придется.

Сердце слегка отпускает, когда принял решение. Кто бы знал, что до того дойдет. Кто бы знал, они были преданы друг другу и семье когда-то!

И если раньше Влад тормозил, опасаясь мести, то теперь, когда узнал, что сам — сын Павла, это все меняет.

Если уберет Луку.

Что Павел сделает? Какой у него выбор будет, кроме как принять? Простить последнего, оставшегося в живых сына?

Влад сглатывает.

Выжидать, пока Лука снова не появится?

Без помощи не сможет.

А между ним и Лукой никто не захочет встрять. Проще самому все сделать. Там, где Лука точно появится и у него не будет возможности защититься.

На поминках, например.

Отец заберет пушки у обоих обязательно.

Лука не будет ждать подвоха.

Нужно пронести пушку и решить проблему.

Даже если его посадят, все будет решено! Вопрос с общаком дорешают за него юристы и деньги он получит. Инга будет в безопасности. И он тоже.

— Влад?

Инга встала…

Он выходит на зов, она слегка улыбается. Так и не вернулась к широкой соблазнительной улыбке. Эту роскошь он видел только на старых фото, где она соблазнительная, роковая женщина.

— Хочешь кофе?

— Нужно поговорить…

Она улавливает тон, становится серьезной. Но все же идет на кухне готовить утренний кофе.

Влад смотрит, как она набирает воду в турку.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной на поминки.

Рука вздрагивает.

— Поминки… по Артему?

Поняла ведь, что нет.

— По Денису. Будет семья, тетка… — хотя какая она тетка, мачеха. — Отец…

Он замолкает.

По скованным движениям Инги понимает: она знает, кто еще.

— Лука, — заканчивает он.

— Зачем мне туда идти?

Из лица пропадает внутренний свет, с которым Инга его встретила. Потухает, как звездочка при одном упоминании этого урода. Как ей объяснить? Как убедить⁈ Сообщения показать и сказать прямо, что Лука доберется до нее, если его не остановить⁈

— Павел мой отец, — наконец произносит он. — Денис был моим братом, я не знал об этом. Я хочу попрощаться.

У Инги настороженный взгляд.

— Я выдвину особые условия для нас. Лука к тебе не подойдет и тебя не тронет. Ты все время будешь рядом со мной. Иначе я откажусь.

Она молча следит за кофе.

— Прежде чем говорить с отцом, я решил спросить твоего согласия.

Надо же, раньше давил, договаривался, что Инга все делает. И как-то незаметно пересек порог, за которым все изменилось.

Ждет ее решения.

— Хорошо… Если для тебя это важно.

Так и не посмотрела на него.

Луку она ненавидит, конечно. Но уже пересекалась с ним и выдержала. Все будет хорошо. Он это для нее делает.

Можно звонить отцу.

Перед звонком он еще раз все обдумывает. Словно проверяет себя на прочность — не даст ли задний ход, не передумает ли.

Крутит в голове, представляя, как всаживает в грудь Луки несколько пуль подряд. Если рука дрогнет — смысла идти нет.

Нужна полная уверенность.

Может быть, в пылу драки и смог бы на импульсе. Получится ли сделать это хладнокровно и взвешенно?

Как будто есть выбор.

Ингу лучше увезти.

Проблема в том, что одну оставлять нельзя, а людей нет! Позволить ей уехать заграницу с Глебом он не может.

Значит, валить Луку нужно на сто процентов.

Второго шанса не будет.

Тогда будет защищена даже в том случае, если его заметут. Даже если сдохнет. Стратегию освобождения пусть строит потом адвокат. Варианты будут. Самозащита, может быть, вообще удастся остаться на свободе. Было бы лучше сделать это позже, выследить Луку и пустить пару пуль с чистой пушки.

Но если брат уже дышит в затылок, времени ждать нет.

Тот может убрать его первым.

Хоть сегодня.

Значит, нужно успокоить их.

Сначала он пишет брату:

«Я согласен поговорить о примирении. Встретимся на поминках».

Ответ ему не нравится, но подтверждает, что Влад принял верное решение:

«Инга придет?»

«Мы будем вместе».

Лука затихает, как хищник в засаде.

Может, это даст потянуть время до поминок. Это уже скоро.

Влад звонит отцу.

— Сынок? Что-то случилось?

Как чует.

Случилось, отец.

— Я хочу прийти на поминки, — глухо сообщает он. — С женой. Но есть условия.

— Какие?

— Лука не будет подходить к Инге. Никто не будет к ней притрагиваться и общаться. Пусть держит дистанцию.

— Хорошо, сынок.

Влад переводит дух.

Хочется потребовать гарантий, чтобы отец ничего не заподозрил.

— Извинения потом, в доме. В кругу семьи.

Отец долго молчит.

— Я поговорю с Лукой. Ты принял правильное решение, я рад, что ты услышал меня.

Влад ничего не отвечает.

На душе пасмурно, он не притворщик. На чужаков — плевать, но лицемерить перед отцом не хочется. Как он переживет смерть старшего сына?

В утро поминок он вызывает Глеба к дому. Инга уже встала. Прячет от него взгляд, пасмурная, как небо за окном.

Хочется сказать: я бы не заставлял тебя идти, будь другой выбор! Это все я делаю для тебя!

Пока она варит кофе, он спускается переговорить с Глебом.

Тот прилично одет, как профессиональный водитель. С пушкой, которую подогнали ребята. После разговора «по душам» с Лукой на щеках остались безобразные шрамы.

Лучше бы право выстрела дать ему.

Но Глеба к Луке не подпустят. На кладбище будут только члены семьи. И охраны — как грязи.

Глеб мрачно курит, кивает, заметив его.

Взгляд невеселый. Знает, куда едут.

Уже догадался, кто там будет. А к Луке у него ненависть, как у избитого пса.

— Зря ты с семьей встречаешься, — бросает он.

— Я у тебя совета не спрашивал.

— Я не тебе совет даю, Дик. За нее беспокоюсь.

Бесит, как же бесит неприкрытая симпатия к Инге. И ему, законному мужу звезды не стесняется говорить!

Но так даже лучше.

За Ингу не побоится вступиться, если что.

— Об этом я и хочу поговорить. Ты должен будешь увезти Ингу сегодня с кладбища, если что случится, понял?

— Без тебя, что ли?

Какой въедливый.

— Об Инге думай, — бросает Влад. — А не обо мне. Услышишь стрельбу — забирай ее, отвезешь сюда, под охрану моих людей. И костьми ляжешь, но, чтобы ни одна тварь к ней даже не приблизилась.

Глеб хмыкает, но не спорит.

По лицу видно — все понял.

— Я о ней позабочусь, — спокойно обещает, щурясь от дыма.

За этот взгляд ему хочется разбить морду! Влад кипит весь внутри. От ненависти, ревности к этому уроду, но ничего сделать не может.

Если случится так, что он сдохнет первым, то только Глеб и осмелится встать между Лукой и Ингой.

У них старые счеты.

Он поднимается наверх. На столе ждет чашка кофе, Инга в ванной — собирается.

Влад разбирает запасную пушку, чистит и собирает обратно.

Это успокаивает.

Делает мысли прозрачными и спокойными. Хочешь уверенности — повтори то, что делаешь автоматически, знаешь от и до.

Его обыщут и ствол заберут.

Но Ингу не тронут — во-первых, ее ни разу не обыскивали, во-вторых, он попросил у отца особые условия.

— Дорогая, — он перехватывает ее на выходе из ванной, где Инга одевалась и красилась.

Такая красавица…

Даже залипает на ее глаза, зовущие губы.

Обнимает стан, ощущая, как поменялся ее живот. Чувствует это ладонями. И не хочется отпускать. А если не скоро увидятся?..

Если это — в последний раз?

Влад наклоняется и со вкусом целует в губы. Инга не сопротивляется — податливая, нежная, но не отвечает особо.

— Давай я положу пушку в твою сумку? — предлагает Влад, оторвавшись от рта.

Говорит про оружие, а сам смотрит на губы. Если, о чем и будет жаль, то о том, что не трахнул ее больше. Но и Лука ее не получит.

— В мою сумку? — она поднимает брови.

— Для самозащиты. Никому не говори.

Инга молча открывает сумочку, и он надежно прячет пистолет. Сверху кладет белый платок, пахнущий ее духами.

Она замечает, что под пиджаком у него второй ствол, долго смотрит, но ничего не говорит. Поняла все, конечно.

— Едем.

По дороге на кладбище начинается снег с дождем. Инга абсолютно спокойна, а вот он не знает, чего ждать от встречи с семьей.

Наверное, это жестоко — стрелять в Луку на глазах родителей. Только это мудак не оставил выбора.

Дорога к старому кладбищу забита машинами. Здесь все. Они подъезжают к главным воротам, Влад выходит первым и открывает Инге дверь.

Опустив глаза, она выбирается под снег.

Только под ноги смотрит, бедная.

Лука уже здесь?

Беглый взгляд никого не выявляет: только охрана отца, даже его самого нет.

— Владислав Николаевич, — «шкафы» отца останавливают его перед воротами. — Вы должны сдать оружие.

Он с готовностью распахивает пальто.

Пушку забирают.

Охлопывают его, но к Инге, безмолвно стоящей рядом, как полагается жене, не прикасаются.

— Можете пройти.

— Лука здесь?

— Будет с минуты на минуту. Павел Николаевич ждет вас у могилы сына.

Инга берет его под руку, и они направляются по аллее. Как сильно впиваются пальчики в локоть от страха…

Не успевают они подойти к группе могил родных, как от дороги доносится шум — к кладбищу прибывает кортеж Луки.