После развода. В его плену

Глава 28

— Выключи! — я начинаю рыдать.

Не могу это слышать!

И раз…

Два.

Припев песни, под которую меня насиловали. Теперь она напоминает о самых страшных чувствах. О самом черном периоде.

Я и так в трансе от сильных эмоций.

Влад удивленно вырубает телефон.

Этот взгляд…

Трудно выдержать то, как он на меня смотрит. С болью, сожалением и шоком.

— Прости, — бормочет он. — Мне нравится эта песня. Больше не включу.

Он избит. Бровь зашита. Я видела, как охрана ставила его на колени.

Но главное, он пришел.

Повисаю на шее.

— Тише, это просто песня… У тебя будет много песен, других, хороших. Я тебе обещаю.

— Нет, нет!..

— Ты все вернешь. Выйдешь на сцену, будешь звездой.

Он с силой меня сжимает, успокаивая, как маленькую.

— Ты моя красавица, — шепчет Влад, целуя макушку. — Время пройдет и все перемелет. Все будет хорошо.

— Нет, — плачу навзрыд, выплескивая чувства, которые несла в себе с госпиталя.

Весь шок.

Страх.

Ребенка, которого увидела на мониторе УЗИ. Это произвело такое мощное впечатление, что даже пошевелиться не могла.

Это было что-то невозможное.

Я спрашивала Влада, но сама не верила, что все так обернется. В это трудно верить. Это трудно принять эмоционально.

Я два года не могла зачать от мужа.

Два.

У меня были свои сложности.

Я была уверена, что это невозможно. Именно поэтому не беспокоилась с Владом в первый раз.

Какие были шансы, действительно…

Только мысль о Владе помогла взять себя в руки. Он был первым. Он два раза кончил в меня.

Это его ребенок.

Его.

— Посмотри на меня, — шепчет Влад.

Поднимаю голову.

Так страшно смотреть в глаза, что попытку поцелуя принимаю с облегчением.

Влажный рот теплый, я проваливаюсь в поцелуй всеми чувствами. От прикосновения губ сердце тает. Так хорошо, что просто улетаю. Приятно до невесомости и никакой тяжести, никаких проблем…

Не знаю, любовь это или нет.

Раньше я думала, что любила.

Думала, что знаю, как это.

У меня был любимый мужчина, муж, свадьба… Но таких чувств не было никогда.

Я хочу в нем раствориться.

Хочу, чтобы его руки гладили меня. Хочу делать то, что он скажет и доставлять ему удовольствие. Дать делать все, что он хочет.

Хочу полностью ему отдаться.

Не интимно — это совсем другое. Я хочу этого сердцем, душой. Хочу быть его…

А вот он…

Чего он захочет после всех грязных подробностей, видео и теперь… Когда я беременна.

Что он решит?

Влад видел, какой была. И во что меня превратили…

— Ложись, — он дает опуститься головой на колени, гладит волосы. — Знаешь, пройдет время, и я тебе обещаю… Через год или два ты будешь блистать. Я все для этого сделаю. Будешь моей звездой. Не плачь, Инга.

Затихаю, чтобы послушать.

Влад не уговаривает, а рисует будущее, в котором я действительно смогу такой стать. Смогу вернуть все.

Я не верю.

Мне просто хочется это услышать.

— Нам нужно поговорить, — предупреждает, и я вцепляюсь ему в штанину, пряча лицо. От жизни не спрячешься, к сожалению. — Посмотри на меня. Павел мне сказал.

Молчу.

Сил на разговоры нет.

— Я должен сказать, это важно. Ты могла забеременеть только от меня или от Луки, понятно? Так что не волнуйся об этом.

Звук этого имени меня убивает.

— Я сделаю ДНК тест. Мы все узнаем и потом решим, что делать. Все будет хорошо. Время все перемелет, — повторяет он и сжимает плечо. — Поехали домой, родная.

Встаю с его помощью, пока лежала — ноги затекли.

Влад помогает надеть пальто.

После его утешений стало легче. Как будто часть моего груза Влад взял на себя.

Время все перемелет — эта фраза успокаивает. Она говорит, что время пройдет, эмоции улягутся и придет решение… Не знаю, какое. Но придет.

Из комнаты выхожу, опустив глаза — чтобы случайно не встретиться с кем-то взглядом.

Не хочу знать, что обо мне думают.

Наверняка весь дом в курсе, что я в положении теперь.

На первом этаже охранник сообщает Владу:

— Медсестра ждет. Вы должны сдать образец.

— Я на минутку.

Влад оставляет меня в холле.

Стою, глядя на улицу.

Чертов дом…

Как я его ненавижу!

И как прав был Павел, когда сказал, что все, что сюда попадает, здесь остается, в том числе я…

Зря не поверила.

Кладу ладонь на живот.

Прислушиваюсь.

У меня будет мальчик.

Все мысли в вихрь, эмоции просто в раздрай.

В госпитале Павел заставил врачей сделать второе УЗИ. Более подробное. Заставил сдать кровь на анализ. Я увидела ребенка в деталях. Видела, как он двигается в животе, мне включили послушать сердце…

Мальчик.

Тринадцать недель.

Здоровый.

На контакт с врачами я не пошла от шока. Деньги и положение сделали дело: говорили с Павлом, словно я приложение к их ребенку. Ребенку Дикановых. Позже Павел допросил меня, лез в личное своими грязными руками — спала ли я Владом, кто отец…

До сих пор мурашки на коже.

Не могу привыкнуть…

Во рту пересыхает.

Боже, что теперь будет?

Как жить эти дни, пока не придут результаты теста. И что потом?

Что потом⁈

Прижимаю ладонь плотнее, ощущая собственный пульс.

Для шевелений еще рано.

Но каково это будет — ощутить первый толчок?

По спине пробегают мурашки.

— Инга.

Оборачиваюсь.

По лестнице спускается Павел в компании своих мордоворотов.

— Где Влад, у медсестры?

Ему кивают, и Диканов-старший приближается ко мне. Замечает, что держу ладонь на животе и я опускаю руку, словно за чем-то не таким застали.

— Я должен тебе кое-что сказать.

Я просто стою и жду.

Слушать его не хочу.

Быстрее бы пришел Влад и мы бы вернулись в наш уютный, безопасный дом.

— Я приношу тебе извинения от лица нашей семьи.

При этих словах внутри что-то отпускает — я боялась, начнет угрожать.

Хмурое лицо и слова друг с другом не бьются.

— Если тебе не безразличен мой племянник я прошу тебя повлиять на него. Женщину он послушает. Попроси его вернуться в семью.

— Я? — переспрашиваю.

От просьбы неприятно.

— Мне жаль, что так сложилось, но прошлого не изменить. Если мой сын из-за тебя погибнет или продолжится война, тебе тоже конец, пойми. И это не угрозы, Инга. Если наш клан ослабнет, ты станешь следующей, кого разорвут враги Сабурова.

Я не буду ни о чем просить!

Но не спорю.

— Это в твоих интересах… И в интересах твоего ребенка.

Опускаю глаза.

Не выдерживаю взгляд!

Давит авторитетом, энергетикой.

— Лука исправит свою ошибку. Те, кто тебя обидел, заплатят за это. Но рано или поздно мой сын придет просить тебя о прощении. И я хочу, чтобы ты его простила. И больше никогда — ни взглядом, ни словом — не дала понять о том, что между вами случилось. Ты поняла? Нам всем жить одной семьей, растить детей. Теперь ты тоже часть нашего клана. Ты никогда не будешь никого бояться и ни в чем не будешь нуждаться. Но тебе придется смириться с обстоятельствами зачатия, Инга. В нашей семье принято подчиняться мужчинам. Смирение украшает женщину.

В машине прислоняюсь лбом к холодному стеклу.

Смотрю, как снег искрится на солнце. Тяжело. В районе груди тугой узел, который появился после разговора с Павлом.

Владу я не сказала.

И Павлу ничего не ответила.

Он склоняет меня к прощению.

Чего хочет, чтобы мы сидели за одним столом, и наши дети играли вместе?

Становится трудно дышать, тру шею.

— Милая, все хорошо? — не отрываясь от дороги, Влад берет меня за плечо.

Разве хорошо?

Трясу головой, чтобы не отвечать.

Он смотрит с болью, но ничего не говорит — что тут скажешь, и возвращается к дороге.

Мы едем молча.

В машине гробовая тишина.

Пока Влад жив, он не простит брата.

Надеюсь, что не простит.

Страшно даже думать об этом.

Дома Влад выходит с со Спартаком на лестничную клетку. А я, посидев немного, начинаю готовить ужин, чтобы голова не взорвалась от мыслей.

Замачиваю зелень в холодной воде.

Руки трясутся пока перебираю черри — для салата выбираю спелые, те, что похуже, для соуса.

Бегу в бытовые дела, лишь бы остановить в голове жвачку из страшных мыслей.

Возвращается Влад.

Смотрит, как кручусь по хозяйству, попутно вытирая слезы.

— Инга, — берет за руки, чтобы остановить. — Какие холодные… Замерзла?

Замерзло все внутри.

Руки — мелочи, холодная вода виновата.

А внутри такое опустошение…

Вакуумная пустота. Болезненное, неприятное чувство. Так же я себя чувствовала после того, как Дик привез меня домой после изнасилования.

— Скоро все узнаем, — Влад целует ледяную ладонь и прижимает к шершавой щеке. Приятно. — Если мой… Оставишь?

Вздрагиваю.

— А если не твой?

— Иди сюда, — он отводит меня от мойки и сажает на стул. — Если нет… Аборт после изнасилования можно сделать до двадцати двух недель.

Павел не даст.

Запрет в той комнате, где держал, пока не рожу наследника клана.

Он дал понять, как ему этот ребенок важен.

И то, что он сказал про Луку…

Принуждать к миру будут не только меня.

Его тоже.

Отец вынудит его прийти с извинениями.

Кто бы знал, как я этого боюсь!

Не хочу об этом думать.

— Милая, ночью случилось еще кое-что, — начинает он. — Это важно для нас обоих.

Влад присаживается передо мной на корточки и берет за руки. Я сама не заметила, как мне начал нравиться взгляд его карих глаз.

Как спокойно он все принимает.

Любые удары судьбы.

Что бы ни случилось.

Слегка сжимает ладони. Я отвечаю тем же.

— Я нашел организатора покушения. Помнишь, в нас стреляли около клуба? — неосознанно он напрягает плечо, которым прикрыл меня. — Нам нужно дать показания в полиции. Ты справишься?

— Я… тоже? Не только ты? Стреляли в тебя.

— Целью была ты.

— И ты хочешь, чтобы я это рассказала? — опускаю взгляд, если возвращаться в прошлое, там неминуемо будет то, о чем не хочу думать. — Совсем все?

— Про Сабурова. Отношения с мужем. О разводе. О нашей свадьбе.

Молчу, глядя в пол.

А про то, что со мной сделали я тоже должна рассказать?

Влад по очереди целует мои руки.

— Ты сможешь?

— Я… не знаю.

— Это нужно мне. Ты обещала, что будешь во всем слушаться меня. Так?

— Обещала.

— Значит, сделаешь это. Я буду рядом. Я уже близок к цели. Если его арестуют за покушение, все закончится. Его арестуют, я добьюсь экстрадиции и заставлю вернуть общак.

Все закончится…

Но не для меня, ведь так?

Кладу ладонь на живот.

Для меня эти последствия надолго.

Я не хочу идти в полицию. Не хочу рассказывать. Переживать все заново.

— А что еще я должна рассказать, Влад? Про то, что со мной сделали?

— Мне нужны только показания по Сабурову. Я тебя не заставляю. Но… если придется делать аборт, тебе придется написать заявление на Луку об изнасиловании.

Бледнею и встаю.

Подхожу к окну, внезапно захотелось отгородиться от Влада.

Спасибо, что он дает выбор.

Он не обязан.

Но это так тяжело — сталкиваться с таким решением.

— Когда нужно давать показания?

— Завтра.

До результатов теста.

И как я объясню все — почему три месяца молчала, мне придется проходить осмотр? Давать показания во всех деталях? К делу приобщат видео и…

Все узнают, что я беременна.

Узнают все.

Новости разнесут по всему свету, что произошло с певицей Ингой.

Закрываю лицо ладонями.

Я и так с трудом нахожу силы.

Я не выдержу еще и это…

— А для тебя какими будут последствия, если я заявлю? — тихо спрашиваю, помня, как давил Павел.

Он не простит дела против сына. Может отомстить… И больше Владу, потому что я в положении.

— Я справлюсь, Инга. Почему ты обо мне думаешь?

Обхватываю себя руками.

Холодно.

Потому что я боюсь за тебя.

Потому что… люблю.

Думаю, что люблю.

Может быть, мне нужно выздороветь, чтобы начать чувствовать здраво, но пока я испытываю к нему такую сильную привязанность, какой ни к кому не испытывала.

А чувство привязанности — это ведь и есть любовь, разве нет?

— Павел тебя запугал? — Влад подходит сзади, от дыхания трепещут волоски. — Говорил, что бывает с теми, кто идет против семьи?

— Практически это и сказал… — поворачиваюсь к нему лицом. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! Кто меня защитит?

— Тише, — он целует в губы, заставляя замолчать. — Давай подождем результаты теста, хорошо? Мы решим, что делать.

С облегчением киваю.

Как хорошо отложить на потом самое сложное.

После ужина мою посуду, а Влад переписывается с адвокатом. Периодически начинаю плакать, но успокаиваюсь сама.

Осознание, чем все закончилось, похоже на отрезвляющую пощечину. Я словно проснулась. Проснулась и увидела, куда зашла моя жизнь, пока я «спала».

Если ребенок Луки — нельзя прятать голову в песок. Мне придется заявить. Придется, если не хочу столкнуться с более серьезными последствиями. Если ребенок его… Я не знаю, что он тогда сделает.

Но если я на него заявлю, это будет похоже на эффект разорвавшейся бомбы.

Для всех.

Для нас, общества, которое с ума сойдет, но для него тоже. Как минимум, я смогу защититься. Но ведь может стать и хуже, если Павел начнет мстить: я уже ни в чем не уверена.

Утром холодно и ветрено.

Очень неуютно. Я зябко кутаюсь в пальто, мы выдвигаемся на нескольких машинах.

Я так ничего и не решила…

Сердце посасывает от тревоги.

Подъезжает адвокат и Влад выходит переговорить.

На это время ко мне подсаживается Глеб.

— Ты как? — бросает он.

— Плохо, — опускаю глаза.

Я сегодня не накрасилась. Под глазами синяки от недосыпа.

Глеб с таким сочувствием на меня смотрит, словно знает.

Влад мог сказать, что жена в положении. Или Спартак рассказал, пока я была в обмороке, он ведь общался со скорой помощью.

— Я тоже сегодня даю показания, — вздыхает он, роется по карманам, находит сигарету, но смотрит на меня и не прикуривает.

Точно знает.

Не хочет при беременной курить.

Раньше у него не было вредных привычек.

— Инга… — вздыхает Глеб, пряча сигарету обратно. — Ты прости меня, что в офисе таскал тебя за волосы…

Молчу, рассматривая колени.

Хочется рассмеяться, но даже на нервную улыбку не хватает сил.

— Глеб, это не самое плохое, что со мной случилось. Я тебя прощаю.

— Все равно не мужской поступок. Но если бы я этого не сделал, Эд поручил бы тебя кому-то другому. Он всех жен обижал, — Глеб сглатывает. — Сначала боготворил, потом вышвыривал. Он бы отстал от тебя, когда остыл.

— Ты знал про Меланию?

— Знал, — кивает Глеб. Подсохшие ссадины на лице выглядят жутко. — Без деталей, но понял, что у него любовница. Я тебе больше скажу…

— Что?

Вряд ли он сможет меня удивить.

После того, как я узнала, какими бывают люди, уже ничему не удивляюсь.

— Сабуров бы бросил тебя, подал на развод, может быть, ты бы потом что-то получила… — он облизывает губы. — Но раз так повернулось дело с общаком… Даже хорошо, что все так сложилось. Ты хотя бы жива, Инга. Цени это.

Такого я не ожидала.

Пораженно смотрю на него.

Хорошо?..

Хорошо, что пошла в клуб и заинтересовала Влада? Хорошо, что оказалась в руках его брата? Хорошо, что вышла по принуждению и теперь беременна от кого-то из них?

Это хорошо?

— Ты почти в порядке. Носишь фамилию, которая тебя защитит. Если бы он тебя бросил и сбежал, разъяренные дольщики общака и те, кого Эд кинул, рвали бы тебя на части.

Отворачиваюсь с болью на лице.

Не хочу, чтобы он видел, как далось мне это «хорошо».

— Ты это позже оценишь. Поверь человеку, который чуть дважды не сдох. Жизнь ценнее всего. Поэтому я здесь.

Молчу.

Слишком больно слышать, что за это еще и благодарить должна.

— Спасибо, что помогла. Я этого никогда не забуду. Я дам показания против Эда и надеюсь, подонка прищучат. Ладно, я пошел.

Глеб выбирается из машины.

От его слов не легче стало. Но в чем-то он прав. Какая-то извращенная правда в его словах есть.

Я жива.

Почти здорова.

Что бы было сейчас, если бы я не оказалась в доме Дикановых? Не знаю…

На телефон падает смска, долго смотрю на всплывшее сообщение:

«Нам нужно поговорить».

Лука Диканов.

Так подписано.

Замираю, а затем удаляю сообщение и блокирую номер.

К машине возвращается Влад.

— Инга, ты готова? — открывает дверь машины. — Идем, следователь ждет.

Выбираюсь на холодный ветер.

Я так и не решила, что скажу.