После развода. В его плену

Глава 37

— Владислав Николаевич, вы готовы дать показания?

В наручниках, в знакомом казенном кабинете Влад чувствует себя спокойно.

Сколько на свободе пробыл?

Месяца три?

Возвращается в знакомую среду. Даже если сядет. В прошлый раз — за грешки младшего, в этот хоть за свои.

За убийство брата.

Он смотрит перед собой, игнорируя следователя. Тот вздыхает, предлагает закурить, а когда Влад отказывается, снимает с него наручники.

— Примите мои соболезнования, Владислав Николаевич, в связи со смертью вашего дяди.

Он мрачно кивает.

— Только он мой отец, а не дядя.

Скорая, прибывшая на кладбище, зафиксировала смерть. Влада к тому моменту там уже не было. Ему сказали по дороге в полицию, что отца больше нет.

Он ничего не почувствовал.

Только пустоту внутри.

До сих пор ничего не чувствует, словно шок отбил нервные окончания.

Только о ней думает.

— Когда разрешат позвонить домой? Моя жена беременна.

— После дачи показаний. Вы видели, что произошло? Опишите, что было перед выстрелом.

Они ведь не о Луке спрашивают.

Про отца.

Что он видел?

Влад пытается вспомнить и качает головой. Ничего. Ничего!

— Ничего такого не заметил. Мы стояли вокруг могилы, прощались с братом. По сторонам не смотрел.

Он был так сосредоточен на Луке и предстоящем покушении, что не видел ничего вокруг! Как и многие, черт… Ведь убийство отца было не просто хорошо продумано и спланировано. Стрелял профессионал. Но дело не только в этом: заказчик специально готовился к этому моменту.

К прощанию с Денисом.

Ничего особо не скрывали. Весь город знал, что семья потеряла младшего, и многие были в курсе, что для поминок ждали, когда прилетит тетка. Запланировали определенную дату.

Не исключено, кто-то из персонала слил.

Из обслуги или знакомых.

Все знали, что Влад и Лука на ножах. Что он ушел из семьи. И если вся семья сойдется у одной могилы, то внимание охраны будет направлено на братьев.

Это значит, что заказчик либо предугадал, что на поминках соберется вся семья, а для этого нужно хорошо их знать. Либо их разговор с отцом, когда Влад согласился прийти, прослушивали. Или он сказал кому-то из своих для подготовки поминок: охрана знала, прислуга…

Но у них специально отобранные люди.

Их не так просто подкупить.

Нужно искать подход, слабые места. Это непросто!

— Я знаю, кто заказчик, — Влад смотрит в окно, уходя в себя.

Вспоминает, оцепенев, разговор, в котором узнал, что Павел его отец, а не дядя. Этот человек хорошо их знал, имел представление об их семье. Более того…

— Он угрожал Павлу, я неправильно это интерпретировал. Его зовут Виктор, давний знакомый отца, я расскажу, как его найти.

Деньги в сумках.

Одежда. Особенно напрягала одежда, если платишь гонорар в таком размере, зачем вместе с деньгами передавать комплект одежды? Только для дела. Слишком поздно он понял, кому и за что был тот гонорар. Виктор заплатил киллеру.

Сука!

Он был слишком замотан проблемами с общаком и братом, беременной женой, чтобы это понять!

Это стоило отцу жизни!

Впервые с момента на кладбище он ощущает боль. Сильную, сверлящую боль по ошибке, которую уже не исправить. Боль вины.

— Вам плохо?

— Я хочу позвонить жене. У вас еще есть вопросы?

— Почему стреляли в Луку Диканова?

Влад облизывает губы.

— Я отказываюсь говорить.

На него пытаются давить, но он молчит.

Вспоминает, что было на кладбище, как он хрипит:

— Инга.

Под щекой тает снег. Вывернутые запястья болят, пока охрана отца обыскивает его.

Сердце колотится на адреналине.

Не потому, что сам стрелял.

Не из-за отца.

Выстрел в Павла стал спусковым крючком для него самого. Когда переглянулся с Ингой и все в ее глазах увидел: страх, даже ужас, вопрос — что теперь? Со смертью Павла лидером стал бы брат. Его бы ничего не сдержало. Ни тормозов, ни слова, данного отцу. Рука сама из сумки Инги ствол выдрала.

Хотя, приближаясь, Влад видел, как отец хватает Луку за рукав пальто. Что-то говорит, задыхаясь. Может и слово требовал дать, кто знает.

Три выстрела все решили.

Даже плевать было, чем для него все кончится. Плевать, что видели все. Он был сосредоточен на Луке — и хорошо, что спиной стоял. Его глаз не видеть и не слышать вопль тетки.

— Инга…

С земли Влад смотрит, как раненый брат ползет к его жене!

Не к невесте.

Не к отцу, даже не к матери — к ней.

— Уберись от нее, тварь, — шипит в грязный снег, дергается, пытаясь освободиться, но охрана держит намертво.

Это поразило его больше всего.

Одержимость Ингой на грани сумасшествия. Только перед лицом смерти стало понятно, как Лука ее хотел.

Его быстро увели к машинам. Связали руки стяжкой и обыскали еще раз. Так и не простился с ней…

Где она сейчас, его любимая, нежная Инга⁈ Или эти сволочи не дадут ей позвонить, пока все не возьмет на себя?

Но интуиция шепчет: молчи, не сейчас.

Нужно понять, что происходит.

— Хотите, чтобы я подписал признание, как в прошлый раз? — спрашивает Влад, вспомнив, как все совершенное Денисом взял на себя. — Этого не будет. Дайте позвонить жене.

— Хорошо. Можете позвонить.

Слушая гудки в трубке, он думает только о ней. Тревога за нее душит.

— Алло? Влад⁈

Услышав ее нежный голос, он закрывает глаза от облегчения.

С ней все в порядке…

Его сладкая.

— Как ты? — хрипло выдыхает он и добавляет, не дожидаясь ответа, опасаясь, что времени на звонок мало. — Лука… мертв?

Она дышит в трубку.

— Не знаю. Я уехала с кладбища, не видела.

— Где ты сейчас?

— В больнице.

Голос тихий, нежный.

От этих слов аж в груди режет.

— Что случилось?

Она молчит, словно с духом собирается.

Он не идиот.

У нее спокойные слова, но тон такой, словно прощается. Что произошло, сука⁈ Понятно, что жива, но…

— Что с ребенком?

— Влад, извини… — голос сдавленный, Инга хочет еще что-то сказать, но не может на эмоциях.

Она в шоке.

Это понятно.

Двойное убийство, безумное поведение Луки, она вся в его крови была, бедная…

— Влад, — наконец жена справляется с голосом. — Извини, мне пора.

— Нет, нет! — кричит он, хотя связь уже пропадает. — Я люблю тебя, Инга! Люблю, ты слышишь⁈

Не услышала…

Возвращает телефон и понимает, как сглупил! Так тянет к ней, просто наживо рвет! Он бы все отдал, чтобы выйти, увидеть ее, обнять…

Такая возможность еще будет.

Они женаты — Инга сможет прийти в СИЗО на свидание, он еще обнимет и поцелует жену. Но сейчас он бы решился на побег, так за нее страшно, так хочется к ней. Так хочется сказать, перебить слова Луки собственными.

— Мне нужен еще один звонок.

— Адвокату?

— Нет! К черту адвоката! Мне нужно позвонить охраннику жены и дать распоряжения, она в больнице! У вас есть сострадание к беременной женщине, которая только что видела двойное убийство, представляете, какой это для нее шок⁈

Пауза.

— Хорошо.

Ему возвращают телефон.

Он набирает номер, путаясь в цифрах, но вспоминает. Долгие гудки. Наконец, отвечает:

— Да?

— Глеб? — выдыхает Влад, как хищник. — Что с ней⁈

— Инге стало плохо на кладбище, — сухо сообщает тот. — Живот разболелся. Я привез ее в больницу, сейчас она у врача на УЗИ.

— У нее выкидыш?

— Нет, нет, — вздыхает тот, слышно, что Глебу неудобно это обсуждать. — Это не точно. Не заметил такого. Она сейчас у врача, выйдет я тебе перезвоню… Или ты не сможешь ответить?

— Я в СИЗО.

— Догадался. Ну ты правильно поступил, Дик. Спасибо.

Глеб бросает трубку первым.

Как же это бесит! Если выйдет когда-нибудь, Глебу разобьет лицо и за наглый тон, и за «спасибо». Влад улавливает, за что именно благодарит Глеб: за то, что отомстил за его покромсанную рожу и, фактически, своими руками, расчистил ему дорогу к Инге.

Но пришлось.

Луку нужно было убрать.

Выхода не было.

Верные ему люди за ними обоими присмотрят. И не верит он, что Глеб сохранит интерес к чужой беременной женщине. К изнасилованной — сохранил, может, из жалости. А вот к беременной — вряд ли. Особенно, когда живот на нос полезет.

Так что пусть носит.

Жаль, у отца не успел узнать результаты теста ДНК. И теперь, нужно выйти, чтобы его повторить.

Но если Лука в могиле, это все уже не так и важно.

Он обязательно выйдет.

— Без адвоката говорить не буду, — отрезает он любые попытки продолжить допрос.

В камере он один.

Скоро наверняка кого-нибудь подсадят — тоже форма давления. Но он не боится, вообще не думает о тюрьме. Если придется — сядет, ничего не поделаешь.

Его интересует другое.

Инга.

Как она будет?

Им бы встретиться хоть раз, чтобы в глаза ей взглянуть и понять — дождется или нет.

Смешно.

Он усмехается, глядя в потолок.

Всегда был холостяком, всегда девки на него вешались — велись на внешность, деньги, репутацию. И что? Три месяца назад ее узнал и поплыл, как пацан.

Думает, любит или нет, дождется ли…

Бред какой-то.

Не женщина, а сладкий сон — сводит с ума, пьянит, как ему хотелось от нее хоть нежного слова. Любви. Принятия. Не только чистых рубашек — ее взгляда, полного любви. Чтобы только ему принадлежала!

И если они встретятся здесь в СИЗО…

Он все поймет.

Влад боялся, что рано или поздно Инга возродится, душа ее зарастет, и она бросит его. Встанет на крыло, как птица, которую подобрал подбитой. Улетит, потому что перестанет в нем нуждаться. Но не ломать же ей крылья снова.

Лука бы так и поступил.

Он хочет, чтобы сама осталась.

Только раз взглянуть в глаза, обнять ее и тогда станет ясно: по-настоящему Инга стала его женой, останется в его доме, чтобы вить гнездо, или нет. Родит, пока он здесь будет… Как родит одна, кто о ней позаботится⁈

Перед глазами снова кровавый снег на кладбище… И Лука, который ползет к его жене на последнем издыхании.

Луку она тоже свела с ума.

Это было верное решение.

Непростое, но верное.

Лука не останавливался ни перед чем. Только отец мог остановить его, только к нему брат прислушивался.

Жаль, что пришлось так решить.

Они часто конфликтовали. Еще с детства. Но другого детства ведь и не было: Павел, братья Лука и Денис, тетка и слегка странноватая мать, которую он почти не помнил, и есть его семья.

Кто мог знать, что когда-нибудь он выстрелит в спину тому, с кем ходил в темный коридор ночью, чтобы было не страшно…

Из-за нее.

Жены Сабурова.

Адвоката пускают только на следующий день. Приходит один. Надежный человек по уголовным делам.

— Дай позвонить, — говорит Влад сразу, еще до приветствия, телефон ему не выдали, как ни просил. — Видел мою жену?

— Видел ее телохранителя, — адвокат дает трубку, но добавляет, пока тот набирает номер. — Мне сказали, она не сможет пока говорить.

«Телефон вне зоны доступа».

— Инга Сергеевна передала вам письмо.

— Она в больнице? — Влад забирает конверт, внутри которого виден сложенный листок. — С ней все в порядке?

Конверт распечатывает сразу — рвет бумагу, чтобы скорей добраться.

— Также меня просили передать, что в Дубае прошла сделка по продаже земли. Деньги ждут на счетах. Сможете ими воспользоваться, когда вытащим вас. Давайте обсудим нашу стратегию.

— Потом, — бросает Влад, жадно вчитываясь в строчки.