После развода. В его плену

Глава 2

— Завтра позвонит Глеб и скажет, что делать.

Ошеломленно выхожу из кабинета и с диким видом озираюсь, как ведьма перед дорогой на эшафот.

За спиной мерзкие смешки.

У меня потерянное лицо человека, пережившего глубокий шок.

Растрепанные волосы, потекшая тушь на щеках.

Они понимают, что сейчас произошло.

Посмеиваются над женой, которую опустили.

Пытаясь сохранить остатки достоинства, быстро пересекаю приемную и заскакиваю в лифт. Влажной салфеткой убираю остатки макияжа. Руки трясутся, а в зеркало даже смотреть не хочется.

Давлюсь рыданиями, зажав рот ладонью и отвернувшись от камеры.

Что бы он не видел.

Он ведь посмотрит.

Выскакиваю на улицу и машу, заметив свободную машину.

— Такси! — падаю на заднее сиденье.

Куда?

Мне некуда ехать.

— Гостиница… Хостел на бульваре рядом, — вспоминаю место, где останавливалась семь лет назад, приехав в столицу.

Гостиница еще работает.

Выгребаю из сумки мелкие деньги, чтобы расплатиться с таксистом.

И что мне делать, пульсирует в голове вопрос. Он забрал мои карты. Все мои деньги. Ключи. Мои вещи.

Спустя семь лет я оказалась там же, где начинала.

Снимаю и прячу дорогие очки.

Взгляд скользит по украшениям: бриллианты он забрал, но остались сережки и недорогое кольцо. Можно продать, на первое время хватит.

Снимаю украшения и прячу в сумку, прежде чем войти в хостел.

— Одноместный номер. Подешевле.

Девушка-портье внимательно рассматривает меня. Узнала? Вряд ли опознает в гостье певицу с экранов. Тем более, волосы я собрала в простой хвост, а макияж стерла. Но высокий статус выдают одежда и аксессуары.

Хотя бы одежду с меня Эд не снял.

Она отдает ключ.

В номере сажусь на кровать, обхватив живот и согнувшись, как от боли.

— Эдуард, — шепчу я.

Когда-то его имя казалось красивым. Долго я произносила его с придыханием, с любовью.

Теперь оно вызывает боль.

Он выбросил меня из своей жизни, как выбрасывают ненужные вещи.

— Не верю. Просто не верю, что это правда…

Ночь почти не сплю. Глаза опухают от слез. Утро ничего не меняет: я лежу на кровати весь день, не хочу ни есть, ни пить. За сутки выпиваю только стакан дрянного растворимого кофе.

Что я сделала не так?

Перед глазами встает, как живая, картина: на раскаленную сковородку с маслом выкладываю фаланги краба, заливаю взбитыми яйцами. Варится крепкий кофе. Эдуард обнимает сзади и жадно целует в шею, а я смеюсь…

Еще вчера утром было.

Он едет на работу.

Я — на студию звукозаписи, настроение отличное. На вечер заказан столик в модном ресторане.

Мелания позвонила, когда я заканчивала.

«Сначала решила поговорить с женой».

Когда мы встречались за ланчем, Эдуард еще не знал про беременность. Наверное, подруга написала Сабурову, когда я ехала к нему.

Но заявление на развод он уже подал.

Что бы там ни было, но это не беременность Мелании.

Что-то другое.

Неизвестность размалывает на части.

Несправедливо.

Я ей верила.

— Сама виновата… — шепчу я.

Не нужно было подпускать Меланию близко.

Я взлетела, у меня было все: муж, достаток, творчество. Представляю, как она завидовала и ненавидела.

И как только получила шанс — вскочила на моего мужа. И навсегда закрепится, как только родит ему ребенка.

Теперь Эд проплатит дорогу к славе Мелании.

Мы вопрос с наследниками не форсировали. Я не предохранялась, если бы залетела — родила. Пустили на самотек.

Теперь она станет если не женой, то матерью его ребенка. А это пожизненный статус.

В голову, как назло, лезут воспоминания, как мы были счастливы.

Девчонка в соседнем номере слушает слезливые песни о любви, которые только сильнее рвут душу.

А затем включает меня.

Переворачиваюсь на спину, глядя в потолок большими глазами. Не моргая, всю ее слушаю.

Я любила петь о любви.

«Я хочу, чтобы ты не останавливался», с надрывом пою я в соседней комнате.

Я записала альбом и два сингла.

Всего десять песен.

«Шепот на коже» я посвятила Эдуарду. Его представляла, когда пела ее, опустив ресницы. В ней столько чувств, эмоций…

Три минуты надрыва и страсти.

Песня заканчивается, и я лежу, не моргая. Чувствую себя убитой. Эдуард меня убивал, но музыка — моя музыка — добила.

Этого счастья больше не будет.

Ничего не будет…

Звонит телефон.

Молчал весь день: Эдуард выкинул меня, и я стала никому не нужна.

— Алло, — выдыхаю я.

— Это Глеб. Жду на улице.

Разве я говорила адрес?

— Я не хочу выходить.

— Тебе придется, — голос сухой, жесткий. — Инга, Сабуров ясно дал понять, что сегодня ты выходишь вместо Мелании. Я должен тебя проинструктировать и отвезти.

— Я не в голосе.

— Это меня не касается.

— Нет.

— Позволь дать совет, Инга. Не стоит с ним спорить. Иначе он снова прикажет притащить тебя за волосы и мне придется выполнять. А это не доставляет мне удовольствие. Я просто исполняю приказы.

Глеб мой телохранитель, но принадлежит Эдуарду.

— За тебя есть кому заступиться? Поищи информацию, что случилось с его второй женой. А сейчас выходи, я жду.

Как случилось, что за день я стала не любимой женой, а мусором?

Думаю несколько секунд:

— Я выйду.

Глеб ждет в незнакомой машине с чужими номерами напротив входа. В темных очках, хотя уже вечер.

— Садись вперед, — хрипло просит он.

Отвожу взгляд — не хочу смотреть на него. Два года этот человек обеспечивал мне безопасность, а затем таскал за волосы. И еще раз сделает, если понадобится.

Если какие-то иллюзии были, то больше нет.

— Ты выступаешь под именем подруги.

Он передает… документы Мелании!

— Ее в лицо не знают. Клуб новый. Платье для выхода дадут. Переоденешься в клубе. У тебя несколько песен, точнее скажет менеджер.

Глеб отруливает от обочины и вливается в вечерние улицы.

— Меня узнают, — бормочу я.

— Не думаю. Документы другие, никто присматриваться не станет. Ты жена Сабурова. Тебя, — подчеркивает он. — Никто не ожидает там увидеть.

— Что… Что Эдуард от меня ждет?

Произношу со второго раза.

На месте сердца при упоминании его имени — кровавая рана.

— Знакомство с Дикановым.

— Что он имеет в виду?

Смотрю перед собой.

Даже поднять глаза нет сил. Не то, что смотреть на Глеба.

Я не могу.

Просто не могу…

— У Диканова важная встреча, — замечает он. — Потом за стол пригласят женщин. Постарайся, чтобы он позвал тебя. Просто слушай, смотри на настроение. Нужно понять — они договорились или нет. Это все. Потом я тебя заберу, расскажешь.

— А Эдуард?

Глеб молчит.

О себе хозяин не велел говорить.

— Не проще подбросить «жучок»?

— Кино насмотрелись? — на миг на лице Глеба вспыхивает оскорбительная улыбка. — Если с жучком поймают, встречу перенесут, а тебе снесут голову. Не играй с ними, Инга. Не говори, кто ты. Не упоминай Сабурова.

— Почему?

Голова слегка плывет.

Глеб облизывает губы и смотрит в зеркало заднего вида, словно боится слежки. Впервые замечаю, что у него серые, пустые глаза. Как пасмурное небо.

— Они сегодня решают, как с ним поступить. Если узнают, что Сабуров подослал шпионку…

— Договаривай, — прошу я.

— Не хочу тебя пугать.

— Что со мной сделают?

— Мужчину бы пытали и убили. Что сделают с женщиной, я не знаю. Не делай глупостей. До конца прикидывайся Меланией, поняла?

Дышу ртом от волнения.

— Дикановы наши враги, — заканчивает Глеб. — Попробуешь с ними договориться — тебе конец. Скоро Сабуров оттает, разведется и выплатит компенсацию. Все будет хорошо. Главное, не наделай ошибок.

Боится, что решу отомстить и сдам мужа.

— Готова?

Нет.

Я не готова. Это вообще не мой уровень, но оказалось, королева может быстро лишиться короны и головы, если король так решит.

— Удачи, — Глеб останавливается рядом с клубом, обвитым красным неоном.

Выхожу из машины.

Грохочет музыка.

Рядом со входом очередь, за которой мрачно следят охранники-шкафы.

На парковке крутые тачки вперемешку с неспящими такси.

Мне нужно к черному входу, и найти менеджера.

Меня мутит. Страшно. Больно.

Как я снова оказалась практически на дне?

Стою и смотрю на свою погибель…

— Эй! — зычно орут от входа. — Красотка, тебе помочь⁈

Вздрагиваю.

Лучше убираться.

Неуверенно направляюсь за угол.

Обычно выход там, чтобы персонал и артисты не путались под ногами у публики. И всегда черный ход выглядит плохо, каким бы шикарным не был фасад. Наверное, как все в шоу-бизнесе…

Еще есть время сбежать.

Раствориться в ночном мегаполисе, зализать раны. Со временем, когда сердце зарастет и в глазах перестанут сверкать его осколки, найти новую любовь.

Отомстить, чтобы знали: счастья на чужом несчастье не построить.

И не придется идти в клуб.

Это похоже на способ унизить напоследок. Может, даже идея Мелании — запихнуть на свое место.

Но я слишком боюсь Эдуарда, чтобы уйти.

И черное, мрачное предчувствие кричит, что я совершу страшную ошибку, если войду.

Ошибку, которая, возможно, будет стоить мне жизни.

— Эй! — за угол заворачивает похотливый мужик со входа. — Красуля, а ты куда?.. Это для персонала! Из девочек, что ли?

— Отстань, — цежу сквозь зубы.

Я давно не имела дело с мужланами и разучилась с ними справляться.

Но тут дверь распахивается.

Изнутри льется свет и смех, музыка.

— Это ты Мелания Алмаз? — орет парень в помятом костюме.

— Д-да, — выдавливаю, оглядываясь.

Настойчивый кавалер уже исчез.

— Ага-га! — ржет он. — Ну входи, Алмаз! Только паспорт покажи.

Дрожащей рукой открываю паспорт. Ну у Мелании и сценический псевдоним… Не поверит. У нас разные стрижки, цвет волос, да и лицо другое!

Но он небрежно смотрит и возвращает без интереса.

— Я креативный директор клуба, — сообщает он. — Скоро твой выход!

Надеюсь, мне не так дорого будет стоить моя ошибка.