После развода. В его плену

Глава 22

— … Лука разгромил вчера клуб, похитил сотрудника, сегодня видел с утра запись, где угрожает его шлепнуть, Дик…

Меня будят незнакомые мужские голоса.

В окна льется свет.

Накануне вернулись поздно — я уснула в машине. Набрасываю халат и выхожу из спальни.

— Доброе утро, — при моем появлении все замолкают.

В холле Спартак и пара крепких парней. Влад одет, выбрит и пахнет парфюмом, словно давно встал.

— Ты уходишь?

— Иди сюда, — Влад отводит меня на кухню.

Я еще теплая, разморенная сном и солнечным светом. Без мыслей в голове, без боли. Так не хочется просыпаться.

— Я уезжаю по делам, с тобой останется Спартак.

— Можно с тобой? — запускаю руки под лацканы пиджака, как будто это его остановит.

— Нет.

— Что-то изменилось?

Я все еще надеюсь, что имя «Лука» было просто бредом на грани сна и реальности. Что мужчины не о нем говорили.

— Тебе лучше остаться, я еду по делам.

— Влад… — выдыхаю я.

Не знаю, что хочу сказать: не бросай меня?

— Чем быстрее я разберусь с землей и Сабуровым, тем будет лучше, — Влад целует меня в висок на прощание. — Тебе рисковать нельзя. Один раз покушались, попробуют еще. Ты дома.

Он выходит, а я прячусь обратно в спальню. Слушаю, как Спартак хозяйничает на кухне, потом стучит в дверь:

— Эй, ты есть хочешь?

Дик еще и своих приучил, что меня нужно кормить, тормошить, присматривать.

Но я уже не скована.

Думала, будет хуже.

Но то ли солнечный утренний свет вернул меня, то ли Влад.

Сумка из дома лежит на столе.

Я забрала только ноутбук, и тот не включала. Ни одного платья не взяла, ни одной вещи. Да они и так были выброшены из гардероба и валялись на кровати, полу, комками.

Лучшие платья Мелания забрала.

Забрала все украшения.

Рылась в моей косметике, белье, в моей жизни.

Видела, как меня…

Закрываю лицо со вздохом.

И раз…

Почти сразу я замолкаю.

Думаю о Владе, о том, как вчера он успокаивал меня. Когда за тебя угрожают — не так тошно жить.

Не знаю, что буду делать, если Мелания выполнит угрозу. Мои знакомые, поклонники, коллеги — все увидят, как меня насилуют вшестером…

Это все равно, что умереть заживо. Умереть социально, как минимум.

Но с другой стороны…

Здесь я в безопасности. Здесь все и так знают о моем падении, а дорога назад закрыта.

Даже если Мелания из мести разбросает запись, разве она добьется цели?

Я уже не Инга Сабурова и больше никогда ею не стану.

И из квартиры Дика не выхожу, пальцем показывать некому.

Тяжело встаю с кровати, запахнув халат. Лучше бы Влад остался. В ванной умываюсь, даже наношу на лицо крем, убираю в пучок пышные волосы.

Что они говорили про Луку?

Это имя грызет.

От него внутри все леденеет.

И раз…

Снова вспоминаю Дика.

Как целовала его в машине за слова — «моя Инга».

Да, я хочу быть его.

Понимаю, что ему не слова нужны, совсем не слова…

— Все нормально? — интересует Спартак, когда появляюсь на кухне.

С посторонним мужиком в квартире неуютно.

Он уже сварил кофе — для меня.

Сделал бутерброд с сыром и яйцом. Даже лист салата добавил. В этом было что-то женское, мужчины так не готовят. Наверное, у него девушка, которой он делал завтрак в постель и по тому же подобию Спартак приготовил его и мне.

Отвожу глаза.

Дело не в том, что стыжусь.

Просто мне неловко, что обо мне заботятся люди, которые не должны этого делать.

Он, наверное, тоже знает, что Влад вчера смотрел. Он и сам меня видел на той кровати и даже лицо потом неправильно срослось.

— У нас плохие новости, Инга. У Павла инфаркт. Он сейчас в больнице. Понимаешь, что это для нас значит?

— Что?

Про инфаркт я не знала!

— Лука возглавил группировку. Минимум, пока Павел не встанет на ноги. А если что случится — это навсегда.

Сердце начинает щемить.

За себя… За Влада.

Он же отомстит Владу! Они же ненавидят друг друга!

— Я это к тому, Инга, что тебе пока лучше дома посидеть. Я с тобой побуду.

Только в прошлый раз это не помогло. Лука увез меня силой. Вслух этого не говорю. Незачем, только Спартака колоть шпилькой, а я не привыкла так относиться к людям, которые пытаются помочь.

— Я слышала, вы говорили про Луку…

Спартак хмыкает.

— Помнишь клуб, где свадьбу праздновали? Лука его разнес вчера. Забрал сотрудника и увез.

Получается, сразу из подвала, где пытал Глеба он поехал в клуб?

Думала, он уехал с Кариной.

— Зачем?

— Ищет убийц. Думаю, поэтому. И продолжает искать. В интернете появилась запись, где он кого-то пытает.

— Даже после того, что случилось с Павлом? — не понимаю я. — Почему?

— Не знаю, — он пожимает плечами. — Так принято, Инга. У Дикановых принято мстить друг за друга. Вернее, так было.

Спартак замыкается, и я понимаю, что больше ничего не скажет.

— Когда Влад вернется?

— Ночью, может, к утру. Его скоро в полицию вызовут по делу о стрельбе, тебя скорее всего тоже…

— Он не говорил.

— Значит, еще скажет. До вызова ему нужно понять, что делать дальше, так что я бы его скоро не ждал. Дик город роет в поисках ответов. Ему нужно разобраться с этой землей и взять Сабурова и его подельника за жабры.

— Надеюсь, с ним все будет хорошо, — бормочу я, и ухожу в спальню.

Тревога не дает покоя.

Раньше я лежала, пялясь в пустоту, а теперь брожу и изнемогаю от беспокойства за Влада. Одна я бы хоть поплакала, а со Спартаком за стенкой не могу.

Нужно чем-то заняться. В постели я ничего не могу дать мужу, но быть хорошей женой в остальном должна.

В шкафу нахожу рубашки Влада, кто интересно, ухаживает за одеждой? Он одевается в классическом стиле: костюмы, белые рубашки, с ними много хлопот. Выворачиваю мятый воротник, расправляю рукава. В кладовке должен быть утюг…

Раньше я ухаживала за одеждой мужа.

Для Сабурова я делала это потому, что любила… У нас два года был практически сплошной медовый месяц.

Владу я хочу быть благодарна.

Пока отпариваю и глажу, в кухне начинает разрываться телефон.

Жду недолго, затем выглядываю.

Спартак курит на балконе и не слышит.

А на столе лежит не его — моя трубка! Наверное, Влад оставил.

Подхожу, несколько секунд смотрю на незнакомый номер, а затем отвечаю:

— Да?

— Инга, это ты? — хриплый голос Луки узнаю сразу, во рту пересыхает. — Ты одна?

Роняю трубку.

Рука разжалась непроизвольно, словно держу ядовитую змею.

Я не ждала его услышать!

— Что такое? — Спартак выходит с балкона. — Ты кому-то ответила⁈

Поднимает телефон и тут он звонит снова.

— Лука…

— Да? — отвечает Спартак. — Зачем звонишь?

Голос резкий, осторожный.

Я отступаю, похоже, Лука что-то ему говорит, потому что Спартак слушает.

— Я спрошу. Инга, Сабуров имел отношение к Дубаю?

— Что? — полузадушено спрашиваю я.

В висках стучит пульс.

— При чем здесь Дубай?..

— Просто ответь.

— Летал пару раз.

— Один?

Киваю.

— Сейчас он там?

— Я не знаю…

— Ты слышал, что она сказала, — Спартак сбрасывает звонок, а затем выключает телефон. — Падла. Продолжает рыть. Не отвечай больше, договорились?

Побледнев, возвращаюсь в спальню.

Развешиваю рубашки на плечики и убираю в шкаф. Руки дрожат. Я так испугалась звука его голоса…

А он звонил спросить про Дубай?

Зачем?

Бросаю взгляд на ноутбук.

Не включала с тех пор, как ушла из дома.

Сабуров иногда летал по делам за границу. В Дубай тоже. Без меня, не в отпуск. А сейчас думаю, точно ли был один?

Как выяснилось, в счастливую семью верила только я.

Включаю ноутбук.

Слегка дышу на замерзшие пальцы.

Не знаю, с чего начать.

И стоит ли.

Но захожу в свои соцсети.

Труднее всего смотреть на переписку с Меланией. Сердце екает, но я открываю последние сообщение.

Угрозы, жесткий ответ Влада.

Видео он удалил.

Руки дрожат, но вытерплю.

Перехожу на страничку Мелании.

Она вела ее с энтузиазмом. В основном фотки из злачных мест, с выступлений, из клубов. Листаю вниз, спонсоры, подруги. Часто мелькает девчонка с красной челкой и пирсингом в ноздре — подружка. Рестораны. Отдых, куда она ездила с мужчинами.

Последнее фото опубликовано пару дней назад.

Перед тем, как она написала.

Селфи на фоне бирюзового бассейна.

Мелания кокетливо прикрывает живот шляпкой, губы сложены буквой «о» и очки в пол-лица.

Смотрю в счастливое лицо подруги и мне больно.

— Сука, — произношу я. — Ты просто трусливая сука.

Так трясет, что отворачиваюсь от экрана. Как же причудливо жизнь тасует карты…

С ней все в порядке.

Она счастливая и красивая, позирует.

Не видно за шляпкой, что с ее животом. Но должен начать расти, разве нет? Или уже начал.

Сглатываю.

А затем поворачиваюсь к экрану.

Я так боялась лезть в прошлое. Но вот я здесь, даже смотрю ее фото и это меня не убило.

Перехожу на страницы клубов, где она работала. Листаю жизнь в поисках подсказок. Красная челка — ее подруга — мелькает то тут, то там. Девушка стриптизерша, выступает под псевдонимом Скарлетт. На одном из снимков она красиво выгнулась, упираясь затылком и ягодицами в шест, а на заднем плане…

— Эд, — выдыхаю, наклоняясь к экрану.

За сценой почти ничего не видно.

Снимали не из зала, а со стороны выхода на сцену. Слева силуэт Сабурова, на нем виснет Мелания и смотрит в кадр, зная, что их фотографируют.

Мы уже были женаты…

А он ходил по стриптиз-клубам.

— Вот, где вы сошлись, — бормочу я.

Продолжаю листать и вдруг действительно натыкаюсь на фото полугодовой давности.

«Мой сладкий отдых в Дубае!», пишет Мелания, посылая воздушный поцелуй.

Она там была.

Может, вместе летали?

Хоть убей не помню, когда Эд туда ездил.

Я была погружена в семейную жизнь и творчество. Доверяла ему, как себе.

Ну и дура же я была…

— Сука, — повторяю я, сжимая челюсти, а затем выключаю соцсети.

Сижу, пытаясь успокоиться и не могу.

Обида душит.

За свою доверчивость, за то, что такая невезучая. За то, что глажу рубашки убийце и бандиту вместо того, чтобы петь на сцене и быть женой бизнесмена…

А потом решаю поискать видео, о котором говорили мужчины.

Почти везде удалено.

Но все же удается найти записи.

На первой мало что понятно: банда громит клуб, где стреляли в нас с Владом. Ничего не разобрать.

Вторая интереснее… и страшнее.

На ней только двое… Лука и его жертва?

Я включаю.

Ночь.

Вокруг лес.

Парень в кадре стоит на коленях, задрав голову. Почему, я вижу, когда немного света падает на лезвие.

Лука держит нож у горла парнишки.

Даже слегка надрезал в области кадыка.

Но его самого почти не видно — только до пояса. На руке черная перчатка.

Парень дрожит, весь потный и белый, как полотно. Лицо исказилось, но я его узнала.

Официант, который обслуживал нас в тот вечер.

— Говори! — лезвие давит на горло. — Что ты сделал? Говори под запись!

— Мне заплатили, чтобы я проследил и сообщил, когда она выйдет… Это все!

Видео так резко обрывается, что я вздрагиваю.

Там явно была еще часть допроса, только ее обрезали.

— О, боже… — шепчу я. — Костя! Костя, посмотри!

Спартак появляется в спальне, машу рукой, чтобы подошел к ноутбуку.

Спартак смотрит молча.

— Я его узнал, — вдруг мрачно бросает он. — Этот хер обслуживал наш стол тем вечером. Он о тебе говорит, Инга. За тобой следил и сообщил киллеру, что ты выходишь. Ну логично, слушай, кто-то же дал сигнал стрелку. Лука пошел самым простым путем.

— И Влад говорил, стреляли в меня.

— Теперь Лука это тоже знает. Похоже, он считает, что тебя заказал бывший муж.

— Влад это видел?

— Да.

— Значит… — собираюсь с мыслями. — Теперь он бросит это дело.

— Кто, Лука? — зло бросает Спартак. — С чего бы.

С мрачным лицом он выходит из спальни.

Ближе к полуночи, поняв, что Дика можно не ждать, прошу разрешения у Спартака написать ему.

Тот разрешает и даже не проверяет сообщение.

Может, думает, там что-то личное.

Какие-нибудь нежные, принятые между любовниками и влюбленными, слова: «Люблю, целую, жду…»

У нас не так.

«Я нашла подругу Мелании в соцесетях, — пишу, уточняя названия клубов, где та выступает. — Псевдоним Скарлетт, они много общались. Ты хотел проверить ее знакомых…»

Заодно сбрасываю фото «красной челки», и долго разглядываю экран.

Что-то еще написать?

Наверное, это было необязательно. Он бы сам нашел, кого нужно.

Просто я уже привыкла, что он рядом. Привыкла к рукам, его еде, заботе.

Я скучаю.

Не знаю, может быть, это стокгольмский синдром во мне развивается, но не по себе, когда Дика нет рядом.

Что еще добавить?

Люблю?

О, нет, только не это. Тем более и не люблю его вовсе.

Скучаю — а это так банально.

Возвращайся скорее — решит, что произошла неприятность и приедет, а у него дела. Про звонок его двоюродного брата вообще не хочу говорить.

Может быть, написать, что привела в порядок его одежду и на ужин сегодня лазанья, словно мы супруги со стажем.

Я просто пишу:

«Будь осторожен», и целую экран.