Разрушенная гавань

14

Саттон

Я не должна была позволять этой маленькой правде вырваться наружу. Потому что, когда Коуп внимательно посмотрел на меня, я поняла: он начинает складывать слишком много частей в одну картину. В картину, которую я не хотела ему показывать.

Я слишком дорого заплатила за эти уроки. Дело не в вещах, которыми ты себя окружаешь, а в людях рядом с тобой. Если погоня за следующим удовольствием — в какой бы форме оно ни было — затмевает все остальное, ты рискуешь потерять самое важное.

Словно читая мои мысли, Коуп сделал шаг ближе, не давя, но создавая между нами ту самую близость.

— Этот дом — для семьи.

Я подняла брови, не понимая, как это.

— Десять спален. По одной для каждого из моих братьев и сестер, для мамы и Лолли. Еще чердак с двухъярусными кроватями для Кили. Так что если все соберутся здесь на Рождество, места хватит.

У меня сжалось сердце. Ровно столько комнат, чтобы вместить всю семью Колсонов. Потому что они для него важны.

— Проектировка — это была первая большая работа Шепа в Colson Construction. С этого он начал свой путь в архитектуре.

Я с трудом сглотнула.

— Ты дал ему шанс. — И я знала, что потом он построил успешный бизнес.

Коуп пожал плечами:

— Как видишь, это не было каким-то особым подвигом.

Я невольно улыбнулась одним уголком губ, оглядывая дом уже другими глазами.

— Нет, не было. Он прекрасен.

Коуп кивнул в сторону:

— Арден живет вон там, по той дороге. У нее есть гостевой домик и мастерская для ее арт-проектов. Еще мы построили конюшню, чтобы она могла держать лошадей, и Кили могла приезжать кататься.

Что-то болезненно вспыхнуло в груди. Столько заботы о других.

— А для себя ты что сделал?

Он улыбнулся:

— Пошли, покажу.

Он поднялся по ступеням крыльца, пока Лука скакал вокруг нас. Набрав на замке код, Коуп открыл дверь и вошел внутрь.

— Офигеть, мам! Это же настоящий особняк! Тренер Жнец, это особняк? — закричал Лука.

Я даже не смогла ответить, потому что онемела от вида за огромными окнами. Задняя стена дома почти полностью состояла из стекла. Почти все три стороны. И этот пейзаж словно притянул меня за собой, ноги сами несли вперед.

Я слышала, как Коуп и Лука что-то говорят на фоне, но продолжала идти, пока не оказалась прямо перед этим завораживающим видом. Я чувствовала Коупа рядом больше, чем видела его. Его тепло, силу, которая исходила от него словно волны.

— Это стекло с односторонним обзором. Мы видим улицу, но никто не видит нас, — пояснил Коуп, потянувшись к ручке раздвижной двери. — Но вот это я сделал для себя.

Он легко открыл дверь, отодвинув целую стену, но я уже сделала шаг на улицу, не в силах устоять. Задняя терраса была настоящей мечтой любителя природы. Просторный двор был разделен на несколько уровней. Наверху слева — большая обеденная зона под навесом от солнца. Справа — уличный диван с кострищем посередине, идеально подходящий для прохладных вечеров в горах. Второй уровень — бесчисленные скамейки и клумбы, образующие лабиринт уютных уголков. И наконец, великолепный бассейн, плавно переходящий в пруд, создающий ощущение, будто ты паришь над водой. Коуп создал идеальную гавань.

— Тут есть бассейн?! — взвизгнул Лука.

В глазах Коупа мелькнула паника:

— Он умеет плавать?

— Как рыба, — улыбнулась я. — Нам еще повезет, если мы вообще вытащим его из воды.

Коуп с облегчением выдохнул:

— С рыбой я справлюсь.

— Коуп, — прошептала я. — Это волшебно.

Он улыбнулся мне вниз:

— Мое любимое место во всем доме.

— Понимаю почему. Здесь можно жить.

— Я так и делаю. Ну, кроме времени, что провожу в спортзале.

Я приподняла бровь.

Он пожал плечами:

— Профессиональный хоккеист. Логично иметь место, где можно держать себя в форме. Тренажерный зал в подвале. Там же кинотеатр — Шеп фанат фильмов, я уступил ему в этом.

— Ну конечно, кинотеатр, — пробормотала я.

Коуп усмехнулся:

— Хочешь посмотреть свои комнаты?

— Да! Покажите мне мою комнату! — закричал Лука, подслушав.

Мне было трудно оторваться от этой красоты, от тишины и покоя. Я слышала, как журчит ручей, впадая в пруд. Хотелось остаться здесь на часы, но я заставила себя последовать за сыном и Коупом внутрь.

Коуп повел нас по широкой лестнице. Я тут же начала представлять, как украшу ее к Рождеству: сосновые гирлянды, красные винтажные банты. Это будет сказка.

— Моя комната в конце того коридора, — сказал Коуп, указывая налево.

Щеки у меня вспыхнули при мысли о том, как я ночью в пижаме встречу его на кухне, наливая себе воду.

— А моя где? — нетерпеливо спросил Лука, подпрыгивая на месте.

— Лука, манеры, — напомнила я.

Он закатил глаза:

— А моя где, пожалуйста?

Один уголок губ Коупа дрогнул:

— Сюда.

Я понизила голос:

— Он уже считает себя самым крутым ребенком на свете, потому что ты его водитель. Теперь он вообще вознесется.

— Я живу, чтобы служить, — с озорной улыбкой сказал Коуп и завел нас в потрясающую комнату. Стены были спокойного серого цвета, а на акцентной стене — словно черно-белая фотография леса в тумане, с высокими деревьями, окутанными дымкой.

— Это офигенно! — закричал Лука, подпрыгнув.

— Я думал, тебе понравится, — улыбнулся Коуп. — У тебя здесь своя ванная. А на этом телевизоре стоит игровая приставка. Кай любит играть, так что пришлось поставить.

Конечно, пришлось.

Коуп поморщился:

— Только надо будет проверить, все ли игры подходят по возрасту.

— Это я возьму на себя, — пообещала я.

Лука с разбега прыгнул на кровать:

— Я отсюда никогда не уйду!

Коуп улыбнулся мне одной из тех настоящих, счастливых улыбок. Я начинала понимать: самые искренние его радости были связаны с тем, что он делал счастливыми других. И мне хотелось подарить ему что-то в ответ.

Он повернулся ко мне, все с той же улыбкой, от которой у меня внутри делало какое-то акробатическое сальто.

— А ты как, Воительница? Готова посмотреть свою комнату?

Новое сальто и еще пару кувырков. Нет, я не была готова. Потому что все это слишком хорошо. Слишком правильно. А мы с Лукой не можем к этому привыкать.

— Конечно, — сказала я, выдавив улыбку. — Лука, пойдешь со мной?

— Не, я хочу просто потусоваться у себя, — сказал Лука, заложив руки за голову.

Господи, ему семь или семнадцать? У меня сжалось в груди так сильно, что стало трудно дышать. Эти моменты с ним будут такими мимолетными. Совсем скоро он не захочет устраивать киновечера с кексами вместе со мной, а побежит тусоваться с друзьями. Потом — водительские права, колледж, и он уйдет в большой мир.

Коуп наклонился ко мне, его рука слегка коснулась моей.

— Эй, ты в порядке?

Я сглотнула, пытаясь проглотить комок эмоций в горле.

— Иногда я просто моргаю и он уже вырос на пару сантиметров.

Коуп обнял меня за плечи.

— Уверен, он все еще твой маленький мальчик.

— Может быть, сегодня, — прошептала я.

— Пошли, мама. Покажу тебе твое место, — мягко сказал он, ведя меня из комнаты Луки через коридор.

Я даже не пыталась вырваться из этого теплого, бережного объятия. Должна была бы, но сил не хватало. Тепло Коупа было как самый уютный плед, которым хочется укутаться с головой и никогда не снимать.

Он открыл дверь, его ладонь мягко скользнула к моей пояснице, подталкивая внутрь. Ноги налились свинцом. Какая-то часть меня боялась увидеть то, что скрывается за порогом.

Я сделала шаг и резко вдохнула. Я была права. Здесь было красиво. Слишком красиво. Стены — самого светлого бирюзового оттенка, настолько нежного, что казалось, его почти нет. И в то же время этот цвет наполнял все пространство спокойствием.

Возле стены, что ближе к выходу, стояла огромная кровать с белоснежным пуховым одеялом и бесконечным множеством подушек — она выглядела как облако. Но больше всего поразил вид, который открывался прямо из этой постели.

Тот же захватывающий дух пейзаж, что и внизу, но с высоты второго этажа казалось, будто ты паришь над миром. Будто плаваешь на огромном океане леса, гор и воды.

Глаза защипало, в носу закололо. Я никогда раньше не жила в комнате, которая была настолько… моей.

— Как тебе? — спросил Коуп, голос у него стал почти шепотом.

— Это прекрасно, — честно сказала я.

— Цвет напомнил мне твои глаза. Казалось, что он просто обязан быть таким.

Я резко посмотрела на него:

— Мои глаза?

— Бирюзовые. Как Карибское море. В них можно найти целый мир покоя.

Теперь горели не только глаза. Все внутри. Люди говорили о моих глазах почти всю мою жизнь. Роман тоже когда-то поддался их обаянию. Но кто-нибудь хоть раз всматривался глубже, за рамки обычного синего цвета? Голубоглазая. Даже мысленно это прозвище причиняло боль.

Но не Коуп. Он видел оттенки, глубину. И, что важнее всего, он видел чувства.

— Пошли, — снова улыбнулся он, уголки его губ дрогнули. — Ты еще не видела самое лучшее.

Он направился к открытой двери — я сразу поняла, что там ванная. Но я не была уверена, что готова к еще большей красоте. Или к тому, что кто-то будет видеть меня настолько ясно. Но все же пошла за ним. И когда вошла, не смогла сдержать восхищенного вздоха.

Старинная ванна стояла прямо перед огромным окном, за которым открывался тот же невероятный вид. Здесь можно было утонуть не только в горячей воде, но и в этом спокойствии.

— Коуп...

— Неплохо, да? Тут еще и душ есть, — он кивнул в сторону просторной душевой с мраморной плиткой в дальнем углу. — Полки вроде бы полностью укомплектованы, но если чего-то не хватит, скажи — я попрошу домработницу привезти.

Я все еще стояла, не в силах отвести взгляд от ванны.

Коуп снова коснулся моей шеи, мягко массируя напряженные мышцы.

— Включи воду так горячо, как только сможешь, и хорошенько расслабься. Я подниму твои вещи и приготовлю ужин, пока ты будешь отдыхать.

Я изумленно посмотрела на него. Мозг с трудом переваривал происходящее. Кто-то впервые за много лет заботился обо мне. Это само по себе было слишком непривычно. Но я зацепилась за мелкую деталь:

— Ты умеешь готовить?

Уголок его губ дернулся в лукавой улыбке:

— Я полон сюрпризов, Воительница.