Разрушенная гавань

54

Саттон

Мой крик застрял в горле, когда удар в бок выбил из легких весь воздух.

— Я тебя предупреждал, сука! — прорычал Роман.

Он дернул меня за волосы, прижав к себе, и ткнул дулом пистолета в висок:

— Дернешься — труп. Но я сделаю так, что тебе будет больно.

Слабый всхлип вырвался у меня прежде, чем я успела его сдержать. Я была так близко к свободе... но все же недостаточно близко.

По гравию застучали быстрые шаги. Кто-то бежал. Я знала — это Коуп.

Я не хотела, чтобы это был он. Но он бы не был тем человеком, которого я полюбила, если бы не пришел сюда сейчас, готовый отдать все ради меня.

— Не надо, — выдохнула я хрипло, голос срывался от боли и усталости от попытки бежать.

Роман затащил меня обратно в тень амбара, еще сильнее вдавив дуло мне в голову:

— Ты сделала свой выбор. С того момента, как бросила меня, как украла у меня ребенка.

Ребенка, которым он никогда не интересовался. Которого ни разу не просил у суда увидеть. И за которого я бы отдала все на свете.

— Не трогай ее. Я сделаю все, что ты скажешь. Просто не трогай ее.

Голос Коупа был таким, каким я его никогда не слышала. Грубым, сорванным. Переполненным яростью, зашкаливающей за грань возможного.

Роман усмехнулся и выдернул меня вперед, как живой щит:

— Всегда играешь в героя, да? Слышал, тебе нравится эта роль.

— Я не играю, — процедил Коуп, и в его голосе дрожала ярость. — Просто скажи, что тебе нужно, и я сделаю это. Только отпусти ее.

— Не надо. Он все равно тебя... — начала я, но Роман встряхнул меня, как тряпичную куклу, и ткнул ствол под подбородок:

— Хочешь повторить, Голубоглазая?

Челюсть Коупа дернулась при этом прозвище — подтверждение, что он понял, кто стоит перед ним, и что этот человек уже украл у меня слишком много.

— Тебе нужны деньги. У меня они есть, — сказал Коуп.

Роман дернул меня за волосы:

— Великий хоккеист с мешками денег. Посмотрим, как тебе будет, когда будешь считать каждую копейку, как все мы. Двадцать миллионов или твоя шлюха умрет.

В глазах Коупа мелькнуло что-то, и я надеялась, что Роман примет это за злость, а не за удивление. Хотя злость там точно была. И ярость. Но, я уверена, он еще гадал, как Роман вообще рассчитывает получить такие деньги. Коуп открыл рот, но я едва заметно покачала головой — не сейчас.

Он замер, пересматривая план:

— Ты хочешь, чтобы я перевел их?

— Нет, напиши мне чек, — усмехнулся Роман. — Конечно, переводи. — Он медленно ослабил хватку на моих волосах. — Даже не думай двигаться. Я и одной рукой отлично стреляю.

Я сглотнула, сердце грохотало в груди. Вот он — мой шанс. Не прямо сейчас, Роман будет ждать подвоха, но скоро. Как только он хоть чуть-чуть отвлечется.

Взгляд Коупа встретился с моим, и в нем я увидела паническую боль. Но сквозь все это светилась любовь. Та, что могла нас спасти.

Я беззвучно прошептала:

— Доверься мне.

Коуп не ответил, но я почувствовала: он понял. Доверяет. Любит.

Роман схватил телефон из ящика для сбруи у двери амбара, не убирая пистолет с моей головы. Как только устройство оказалось у него в руках, он снова прикрылся мной. И это было даже лучше для меня. Мне нужно было именно так.

— Я отправлю тебе реквизиты. Попробуешь что-то глупое — позвать копов или своего брата и она умрет, — процедил он, снова впечатывая ствол в мою челюсть.

— Все равно они не успеют приехать, так что звать их смысла нет, правда? — глухо отозвался Коуп.

— Вот именно, придурок. — Роман возился с телефоном, неловко копируя данные из заметок.

Я знала: вот он, момент.

Но прежде чем действовать, мне нужно было еще раз посмотреть на Коупа.

— Люблю тебя, — беззвучно сказала я.

А потом резко развернулась и ударила коленом в пах.

Он завыл от боли — это был звук не человека, а зверя, и, черт возьми, он был прекрасен. Пока он сгибался, я, сцепив руки в кулаке, изо всех сил ударила его по виску.

Я промахнулась мимо носа, видеть мне мешали стяжки, но этого хватило. Роман просто рухнул, как марионетка, у которой перерезали все нити. Без звука.

Коуп бросился ко мне, подхватил, когда я покачнулась:

— Ты цела? Тебя не ранили?

— Я... я в порядке. Лука? — паника с новой силой обожгла грудь.

Коуп сжал меня крепче, прижимая к себе:

— Он в безопасности. Все в порядке.

Но тут голос за нашей спиной заставил кровь застыть в венах.

Он был знакомым, но теперь полным злобы:

— А ты, Жнец, уверен в этом?

Я обернулась. Передо мной стоял человек, которого я всю неделю видела на катке. Тот, о ком знала, что у него есть проблемы, но не подозревала такой тьмы.

— Маркус? — выдавила я.

— Извини, Саттон. Ничего личного, — произнес он.

И, не дрогнув, поднял пистолет и нажал на курок.