Разрушенная гавань

6

Коуп

Тренер Кеннер поднес свисток к губам и дал сигнал:

— Ну что, команда, заканчиваем сегодняшний день на высокой ноте. Еще одно упражнение на катание.

Прошло всего два дня, а мы уже начинали видеть, у кого из ребят есть талант к хоккею, а кто, скорее всего, так и останется на уровне увлечения. Конечно, многое могло измениться, если ребенок по-настоящему влюбится в этот спорт и будет вкалывать, чтобы стать лучше. Но некоторые вещи невозможно было привить.

Инстинкт. Чувство льда. Полное отсутствие страха.

Я уже приметил нескольких ребят. Двенадцатилетний Эдди играл почти на профессиональном уровне. Девятилетний Джейден блестяще управлялся со шайбой. И одна из немногих девочек в лагере, Шэннон, показывала отличные результаты.

Но больше всего меня поражал Лука. Этот мальчишка летал по льду. Будто родился на нем. Ни капли страха. Только чистая радость каждый раз, когда он выкладывался по полной. После пары показательных выступлений он уже умел резко тормозить. Работа со шайбой придет, как только он привыкнет кататься с клюшкой в руках.

— Жнец, объясни им, что делать, — сказал Кеннер.

Я кивнул:

— Представьте себе полосу препятствий на льду. — Я показал на оранжевые конусы, расставленные по катку на разном расстоянии друг от друга. — Наша задача — научиться менять постановку ног на высокой скорости. Катитесь так быстро, как вам комфортно, стараясь не задеть ни один конус.

— Вперед, — крикнул Кеннер и снова дал свисток.

Дети выстроились в очередь и по очереди начали проходить трассу с разной степенью успеха. Один мальчик так стремился побить рекорд скорости, что споткнулся и снес все конусы на своем пути. Я уже приготовился к слезам, но он, сев на лед, победно вскинул руки вверх, вызвав взрыв хохота у всей группы.

Лука шел предпоследним. Я заметил, как внимательно он наблюдал за всеми, кто проходил до него, запоминая, где они ошибались, а где справлялись. Смышленый парень.

Кеннер дал свисток, и Лука сорвался с места. Он прошел трассу в два раза быстрее, чем предыдущий ребенок. Летел, как ветер. На втором круге еще добавил скорости. Остальные ребята замерли, наблюдая за ним, но за несколько метров до финиша его клюшка задела конус, и тот улетел в сторону.

Лука резко остановился, опустив плечи в разочаровании. Лицо сморщилось — он изо всех сил сдерживал слезы. Черт, этот парень сведет меня с ума.

Я оттолкнулся от борта и за несколько длинных шагов оказался рядом с ним, пока Кеннер ставил конус обратно для последнего участника. Я похлопал Луку по плечу, так же, как когда-то делал мой отец и тренер. Присел, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

— Не давай одному конусу испортить такой крутой забег.

Лука уставился в лед:

— Я почти справился.

— Хочешь узнать, что было самым крутым в твоем забеге? — спросил я.

Лука поднял глаза, так похожие на глаза его мамы. И в них уже была мудрость, не по возрасту.

— Что? — прошептал он.

— Ты пошел ва-банк. Ты не стал играть безопасно. И ты летел по льду. У тебя есть талант, Спиди.

Эти бирюзовые глаза распахнулись от удивления и радости:

— Правда?

— Черт, правда.

Лука сдержал смешок:

— Миссис Энгел очень разозлится, если услышит, что ты сказал слово на «ч».

Я засмеялся:

— Хорошо, что она далеко и не слышит. — Хотя я прекрасно замечал, как она следит за мной во время занятий, будто я собирался увезти всех детей без автокресла в багажнике.

— Хорошо, — повторил Лука, чуть улыбнувшись. Он прикусил губу, задумавшись, и наконец спросил то, что явно давно крутилось в голове: — А как стараться изо всех сил и при этом не ошибаться?

Боже, какой же он был милый.

— Мы учимся на ошибках. Что ты почувствовал, когда сбил конус?

Лука нахмурился, явно прокручивая в голове весь забег:

— До того, как я задел его, я постоянно переводил взгляд то на конусы, то вперед. А под конец забыл посмотреть на конус. И про клюшку забыл.

— Вот именно. Теперь ты это запомнишь. А еще ты пока только привыкаешь к клюшке. Чем больше будешь с ней кататься, тем легче станет. Ты отлично справляешься.

Лука покраснел, но широко улыбнулся:

— Спасибо, тренер Жнец.

Кеннер дал свисток:

— На сегодня все. До завтра, ребята.

Одни дети сразу побежали к выходу, где их ждали родители, другие остались гонять по льду, выдумывая какую-то новую игру. Я направился к скамейке, когда в кармане завибрировал телефон. Замедлил шаг и достал его.

Энджи: Как там у вас дела?

Я поморщился. Трудно было понять, пишет ли она как глава PR Sparks или как моя бывшая. А значит, отвечать надо было аккуратно. Последнее, чего я хотел, — чтобы она решила, что у нас снова что-то возможно.

Я: Все хорошо. Надеюсь, у тебя тоже.

Вежливо, по делу, и точка в разговоре. Но телефон тут же снова завибрировал.

Энджи: Нужна там моя помощь?

Вот этого мне сейчас не хватало. Хотя, признаться, сам виноват, что однажды открыл для нее эту дверь.

Я: Нет, все в порядке.

Я убрал телефон в карман, и в этот момент мимо меня пронеслись два ребенка, один из которых был Лука. Я проследил за ними взглядом и тут заметил знакомую фигуру у края катка. Не успел я махнуть рукой или пойти в ее сторону, как Лука опередил меня.

— Роудс! — закричал он, мчась к моей сестре.

Она сразу заулыбалась, ее карие глаза засияли от радости. Черт, как же было хорошо это видеть. Последние месяцы мы все за нее переживали. Но, видимо, оправиться после встречи с психопатом проще, когда ты по уши влюблен. Ее парень, бывший профайлер ФБР, Энсон, был угрюмым засранцем, но ради Роудс он готов был на все.

— Лука! — позвала она сквозь детский шум. — Ты был потрясающий! Почему же ты не сказал мне, что ты будущая хоккейная звезда?

Улыбка Луки была такой широкой, что наверняка свело скулы:

— Я буду играть за Sparks, как тренер Жнец!

В глазах Роудс заплясали смешинки, когда она посмотрела на меня:

— Тренер Жнец, да?

Я показал ей средний палец за спиной у Луки, и она только рассмеялась.

— Лука, — позвала Эвелин. — Пора идти. — Взгляд, которым она одарила меня, ясно говорил, что она видела мой жест.

— Эх, ну ладно, — вздохнул Лука.

Я похлопал его по спине:

— Увидимся завтра, Спиди.

Он кивнул, потом посмотрел на Роудс:

— Я скоро смогу помочь с ремонтом в Викторианском доме?

С помощью строительной компании Шепа моя сестра восстанавливала их старый семейный дом, почти уничтоженный пожаром много лет назад.

— Конечно, — улыбнулась она. — Энсон будет рад твоей помощи.

Я едва не захлебнулся от смеха. Потому что ну никак не мог представить себе ворчливого бывшего профайлера, ставшего подрядчиком, с маленьким помощником в нагрузку. Даже если ради моей сестры он и готов был на многое.

Роудс метнула в меня взгляд и беззвучно прошептала: «Грубиян», пока Лука направлялся к выходу с катка. Я подошел ближе к борту, рядом с сестрой. Она переехала к нам только в тринадцать, после того как ее родители и сестра погибли при пожаре. Но ее давняя дружба с Фэллон была настолько близкой, что я всегда считал ее своей младшей сестрой.

— Тебе идет быть тренером, — сказала Роуз, облокотившись на борт.

— Осторожнее, власть этого свистка уже ударила мне в голову.

Она рассмеялась:

— Я не удивлена.

— Ну что, — начал я, — кто тебя попросил прийти и проверить, как у меня дела?

Эти визиты братьев и сестер вызывали во мне странную смесь чувств: благодарность за то, что им не наплевать, и раздражение от их сомнений в моей способности держать себя в руках.

Роуз только закатила глаза:

— Никто, Коупленд.

— Черт. Полное имя. Похоже, мне конец.

— Точно. Но не думай, что я пришла надеть на тебя наручники и увезти на допрос.

— Ты бы никогда так не поступила, — усмехнулся я. — Ты же не Трейс.

Роудс посмотрела на меня так, что я тут же захлопнул рот.

— Не будь идиотом. Трейс любит твою вредную задницу так же, как и я.

Меня снова накрыло чувство вины за то, как я отшил его с Шепом вчера. Как бы удушающе ни казались их проверки, я знал, что они от любви.

— Прости, — пробормотал я. — Ты права.

— Подожди секунду. — Роудс достала телефон. — Хочу записать это на видео для семейного чата. Повтори еще раз.

— Ага, сейчас. Мечтай, — проворчал я.

Она засмеялась и убрала телефон обратно в карман.

— Ну как тебе быть тренером вместо игрока?

— Знаешь, мне это даже нравится больше, чем я думал. Напоминает, как папа тренировал нашу детскую команду до восьми лет.

Роудс застыла, и я сразу понял, что ляпнул лишнего. Я никогда не говорил о папе или Джейкобе. Не потому что не думал о них каждый чертов день, а потому что говорить об этом было слишком больно. Но, проведя в Спэрроу-Фоллс больше времени, чем за последние годы, и работая с этими мальчишками, воспоминания нахлынули с новой силой.

И у меня не осталось привычных способов справляться с ними. Ни игр, ни тренировок, ни матчей. Вчера я четыре часа провел в спортзале и впервые по-настоящему порадовался, что установил у себя дома крутую качалку, хоть и пользовался ей всего пару недель в году.

— Иногда вспоминать их больнее всего, — тихо сказала Роудс. — Но я обещаю, это нужно.

Блядь. Она знала, что такое боль потери, лучше всех. Но она не знала, каково это — жить с осознанием, что в их смерти есть и твоя вина.

Жгучая боль пронзила меня изнутри. Как лесной пожар, выжигающий все на своем пути.

— Ага, — выдавил я. — Слушай, мне пора. Я обещал кое-кому показать бросок кистью.

Это было не совсем ложь, но и не вся правда. Лучше так, чем снова срываться, как на Трейса и Шепа вчера.

Роудс долго смотрела на меня, потом кивнула:

— Не забудь про семейный ужин в субботу.

Я простонал. Последнее, чего мне хотелось. Но, может, если я там появлюсь, поиграю роль весельчака и балагура, они перестанут таскаться ко мне на каток.

Роудс потянулась и щелкнула меня по уху.

— Какая пытка — есть вкусную еду и проводить пару часов с семьей.

— Ты меня сейчас щелкнула?

Она приподняла бровь:

— И что ты с этим сделаешь, ледяной мальчик?

Я резко наклонился через борт, поймал ее в захват и как следует взъерошил ей волосы.

Роудс взвизгнула, отпихивая меня:

— Коупленд Колсон, я тебе это припомню!

Я только рассмеялся, отъезжая назад к выходу:

— Буду смотреть в оба, Ро Ро. А у меня, между прочим, реакция как у пантеры.

— Реакция тебе не поможет, когда я подсыплю слабительное в твой кофе! — крикнула она мне вслед.

Хэйден засмеялась, подходя к льду, переводя взгляд с Роудс на меня:

— Сестра?

Я усмехнулся:

— Настолько очевидно?

— Одна из моих сестер сказала бы то же самое.

— Хорошо знать, что я не один такой. — Я оттолкнулся от борта и покатился назад. — Ну что, покажешь, на что способна? Поработаем над броском кистью.

Золотистые глаза Хэйден расширились:

— Прямо сейчас?

— У меня есть ровно пятнадцать минут. Думаю, этого хватит, чтобы задать тебе направление.

Она не стала тянуть. Бросилась к стойке проката, схватила коньки с полки и клюшку, а потом пулей вернулась обратно.

Я рассмеялся, глядя, как она торопливо зашнуровывает коньки:

— Я же не исчезну.

Она покачала головой:

— Не хочу терять ни минуты из твоих пятнадцати.

Черт, я уважал такую решимость.

— Ладно, сделай пару кругов для разминки и вперед. — Я выехал в центр катка, наблюдая, как Хэйден уверенно скользит по льду. В ее движениях была грация фигуристки, но и сила чувствовалась.

Хэйден обогнула каток трижды, потом взяла шайбу и направилась к воротам. Она правильно отработала три позиции для броска, и шайба попала в сетку, но силы явно не хватало.

Я подъехал ближе:

— Ты все еще думаешь о правильной стойке, да?

Она смущенно кивнула:

— Еще не получается делать это автоматически.

— Со временем получится, — заверил я. — А пока давай поработаем над хватом. Большой палец должен быть направлен вниз, а у тебя он уходит в сторону. Из-за этого теряется сила и точность.

Не все любят слушать критику. Кто-то спорит, кто-то утверждает, что делает все правильно. Но не Хэйден. Она просто кивнула и снова пошла на круг. На этот раз ее бросок был гораздо мощнее и попал точно в верхний левый угол.

— Вот это да! — крикнул я.

Хэйден засияла:

— Спасибо, мистер Колсон.

Я поморщился:

— Ну все, теперь я чувствую себя на восемьдесят лет. Просто зови меня Тренер.

— Я буду звать тебя Тренером, — прозвучал рядом томный голос.

Лицо само собой скривилось, прежде чем я успел себя остановить, и Хэйден с трудом сдержала смешок. Я быстро стер выражение раздражения и обернулся:

— Рэйвен.

— Хочешь помочь мне с техникой катания? — пропела она.

— Вообще-то, я как раз опаздываю на встречу, про которую совсем забыл. Хэйден, продолжай работать. Скоро все станет для тебя естественным, как дыхание.

Она отдала мне шуточное военное приветствие и вернулась к воротам.

Рэйвен недовольно фыркнула, но я ее проигнорировал и направился прямиком к выходу с катка. Эта девчонка пугала меня до чертиков.

Я соскочил со льда, прошел по прорезиненной дорожке и уселся на скамейку. Поболтал с несколькими родителями и детьми, которые еще задержались в зале. Мамы хлопали ресницами в откровенно флиртующих взглядах, надеюсь, без особых последствий — у всех троих на пальцах блестели обручальные кольца.

Зашнуровав кроссовки, я поднялся на ноги — и в этот момент телефон завибрировал в кармане. Достал — и, как обычно, в чате с братьями и сестрами началась переписка. Мы постоянно соревновались, кто даст чату самое идиотское название. Сейчас он назывался «Логово хаоса».

Кто-то скинул фото, где я наперегонки гоняю с парой детей по льду.

Роудс: Наш дорогой братец прирожденный укротитель мелких монстров.

Ответ Кайла не заставил себя ждать. Он всегда подкалывал меня больше всех, наверное, потому что именно мы с ним чаще всего вляпывались в неприятности. Кай пришел в нашу семью, когда ему было шестнадцать, и даже тогда было видно, что за его плечами стоит целая армия демонов. Хотя мы и были близки, он так и не открылся мне полностью.

На самом деле, казалось, что по-настоящему он разговаривал только с Фэллон. Неудивительно. Она была нашей семейной эмпаткой, которая всегда брала на себя чужую боль.

Кай: Наверное, и хорошо. Кто знает, когда начнут выползать потенциальные матери твоих детей.

Я нажал на иконку камеры, щелкнул фото с демонстративно вытянутым средним пальцем и отправил ему.

Кай: Ого, какой нежный, хоккейный мальчик.

Фэллон: Будь добрее. Мне кажется, это мило, что ты волонтеришь, Коуп.

Кай: Слышал? Ты теперь просто душка, милашка, Коупик-пупик.

Фэллон в ответ накатала ему серию эмодзи, которые, как я понял, означали прямую угрозу жизни. Я покачал головой, наклонился, чтобы взять сумку, и закинул ее на плечо. Когда выпрямился, передо мной стоял Арни с недовольным выражением лица.

— Что случилось?

Он покачал головой:

— Проблема. — И протянул мне телефон.

На экране был текст от знакомого имени. Владельца Sparks. Моего друга. Но он написал не мне напрямую, вероятно, потому что сам оказался загнан в угол.

Линкольн Пирс: Поступил анонимный донос, что Коуп принимает стероиды. Нужно взять у него тест на наркотики сегодня. Я не могу предупредить его заранее, иначе результаты будут под сомнением.

Блядь. Сливы в прессу — это одно. Но обвинения в приеме допинга — совсем другое. И это означало только одно.

Кто-то пытался уничтожить мою карьеру.