Разрушенная гавань

24

Коуп

Я проснулся от жара. От такого жара, который мог бы сжечь человека заживо, но был таким притягательным, что ты с радостью бы обратился в пепел. Он был повсюду, затягивал глубже, пока я не потерялся в нем.

Передо мной выгнулась фигура, издав тихий стон. Глаза распахнулись, наконец позволяя разглядеть источник этого жара. Светлые волосы Саттон раскинулись вокруг, словно золотая вуаль. Сквозь них проступали лишь отдельные черты: длинные ресницы, вздрагивающие при каждом выдохе, ее очаровательный нос, пухлые губы, чуть приоткрытые, нежно-розового оттенка.

Черт. Мое тело уже само нашло ее, мой стояк удобно устроился у нее под поясницей. Черт, черт, черт. Но я не отстранился. Не отпустил ее. Не мог.

Саттон наложила на меня какое-то заклятие. И я не хотел из него вырываться.

Она снова тихо простонала, и у меня все внутри сжалось, требуя ледяного душа после этого утра. Она пошевелилась... и тут же застыла, осознав, где находится. Но я все еще не отпускал ее. Должен был бы. Я прекрасно знал, что последнее, что сейчас нужно Саттон, — это я. Но не мог заставить себя ее отпустить.

— Доброе утро, — хрипло сказал я, дразня ее ухо губами.

— Ты не спишь, — пискнула она.

— Я не говорю во сне.

— Тебе... э-э... мне стоит отодвинуться.

Я усмехнулся:

— Правда стоит?

— У тебя... э... — Она запнулась.

— Я возбужден, Саттон. Потому что утро, и я, скорее всего, всю ночь держал тебя в объятиях. Ну и потому что у тебя потрясающая задница.

Она фыркнула, пытаясь подавить смех:

— Спасибо, что ли?

— На самом деле, я должен быть чертовски зол. Просыпаться в таком состоянии — чистая пытка.

Саттон тут же отодвинулась, и я не смог сдержать стон разочарования. Она перевернулась лицом ко мне, и в утреннем свете ее кожа отливала мягким розовым светом. Эти чертовы штаны с пчелками делали ее еще милее.

— Ты в порядке?

— Если не считать стояка адских масштабов, — усмехнулся я.

Она одарила меня вымученным взглядом:

— Коуп.

Я рассмеялся, а потом прислушался к себе. Чувствовал я себя куда лучше, чем заслуживал.

— Все хорошо. Спасибо, что разбудила меня. И что осталась.

Лицо Саттон смягчилось, она нашла мою руку под одеялом и переплела наши пальцы:

— Конечно. Как ты сейчас? Смог уснуть?

Я посмотрел на нее:

— Лучше, чем за последние десять лет.

Ее бирюзовые глаза округлились:

— Десять лет?

Я чуть пошевелился, но не отпустил ее пальцы.

— Я не спал нормально с тех пор, как мы потеряли отца и Джейкоба.

— Кошмары? — прошептала она.

Я кивнул:

— С тех пор я не мог спать рядом ни с кем. Ты же видела, почему.

Ее рот приоткрылся, образуя умильный кружочек.

— Но прошлой ночью... ты...

— Ты другая. — Где-то внутри меня я понял это еще в полусне. Может, потому что почувствовал ее спокойствие на похоронах. Может, потому что мне просто отчаянно нужна была она.

В ее взгляде мелькнуло замешательство, но она не озвучила его.

— Я рада, что смогла помочь. Что мое присутствие было важно. Если захочешь поговорить...

Я быстро покачал головой. Туда я не мог пойти. Никогда. Если я действительно погружусь в те воспоминания, в ту боль, я уже не всплыву. Она утопит меня.

Саттон закусила губу.

— Хорошо.

В этом слове прозвучала боль. Черт. Она была последним человеком, которого я хотел ранить.

— Дело не в тебе. Просто... я не могу, Воительница. Ни с кем. Это слишком тяжело.

Боль в ее глазах сменилась пониманием.

— Это нездорово — держать все в себе. Тебе не обязательно говорить об этом со мной, но поговорить все равно нужно.

Желудок сжался.

— Я подумаю, — соврал я.

Саттон молчала несколько секунд, а потом коснулась ладонью моей щеки.

— Я знаю, каково это — жить с призраками прошлого. Я рядом, если когда-нибудь захочешь.

Что-то внутри меня сжалось от страха.

— Саттон...

Но тут сработал будильник. Я выругался, разрывая наш контакт, и потянулся к телефону. Пока я ковырялся с гребаным устройством, Саттон уже встала с кровати и направилась к двери.

— Мне нужно в душ и разбудить Луку. Ты не против отвезти его сегодня на хоккей?

В ее голосе не было холода, но я почувствовал ту стену, которую она между нами воздвигла. Стену, за которой прятались ее собственные призраки. Ледяные когти страха впились в сердце.

— Конечно.

— Спасибо, — быстро сказала она и вышла.

Я рухнул обратно на подушки, снова и снова прокручивая в голове разные моменты. Те, что намекали: Саттон пережила гораздо больше, чем рассказывала. Меня так и тянуло набрать Энсону и попросить его подключить своего хакера, чтобы раскопать что-то про Саттон. Кроме того, что он уже искал по ее арендодателю.

Я сжал кулак, борясь с этим желанием. Она воспримет это как предательство. А я чувствовал, что единственный способ заставить ее открыться — это самому показать свои шрамы.

Телефон завибрировал, вырывая меня из этих мыслей. Я глянул на экран. Наш семейный чат. Сегодня его название было «Клуб фанатов Камбалы». Камбала — это была наша детская рыбка, о которой мама потом призналась: на самом деле их было штук шесть, она просто подменяла их, когда они умирали.

Фэллон: Коуп, ты добрался нормально?

Не удивительно, что первой написала она. И, скорее всего, уже все узнала у Арден.

Я: Я дома. Все нормально. Возвращаюсь к тренерству.

Кай: Главное, не сломай нос какому-нибудь пацану, если он не так на тебя посмотрит.

Я уставился на экран.

Роудс: Не помогаешь, татуированный гений.

Кай: А что? Вы и так будете вокруг да около ходить, а я кофе еще не пил.

Фэллон: Вот теперь пей осторожнее, я в сливки тебе слабительного подмешаю.

Шеп: Если даже Фэл угрожает — дело плохо.

Отлично. Видимо, у них уже есть отдельный чат, где все обсуждают, как я медленно схожу с ума.

Я: Я в порядке, честно. Потерять Тедди было адски больно, и да, я дал по ребрам Маркусу, но я держу себя в руках. Больше никаких драк в церкви.

Кай: Заметьте, он не сказал, что не будет драться где-нибудь еще.

Фэллон: Ты ДРАЛСЯ В ЦЕРКВИ? Я думала, это было на парковке или типа того!

Шеп: Фэл права. Тебя за такое вообще-то могут сверху прихлопнуть.

Я: Вы мне уже мигрень устроили.

Роудс: Серьезно, Коуп. Ты как там? Мы переживаем.

Эти слова вонзились глубже любого удара. Моим братьям и сестрам сейчас и так хватало проблем, особенно после того, через что прошли Роудс и Шеп. Но я знал: чтобы хоть немного успокоить их, мне нужно сказать правду. Хотя бы ее часть.

Я: Нет, я не в порядке. Потеря Тедди разнесла меня к чертовой матери. Но я собираюсь собраться. Саттон помогла.

На несколько секунд чат замолчал. Я уже начал бояться, что сказал лишнего. В нашей семье такие признания могли закончиться тем, что через час у тебя на пороге стояло бы восемь человек.

Фэллон: Она мне нравится.

Кай: Осторожнее, братец. Когда Фэл говорит «она мне нравится», это значит, что она уже планирует твою свадьбу.

Я не сдержал тихого смешка. Фэллон была безнадежным романтиком, и ничто не могло этого изменить.

Фэллон: Кайлер Блэкхарт... вернее, Блэквуд, я засыплю твой офис блестками.

И тут же пошли гифки с взрывами блесток.

Трейс: Совет: не игнорируй ее. Помнишь мой пикап?

В этот раз я засмеялся вслух.

Роудс: Она мелкая, но опасная. У нее вендетта похлеще любого мужика.

Фэллон: Он рассказал маме, что я сбегала к Куперу на реку. Он заслужил гораздо больше, чем грузовик, забитый розовыми блестками.

Трейс: Я месяцами пытался отмыть эту машину. В итоге пришлось продать. И это был даже не я, а Кай!

Кай: Чувак, ты серьезно сейчас подставил меня?

Фэллон: Ты попал, Блэкхарт. Готовься к блестящей каре.

Снова посыпались гифки, эмодзи и даже видео.

Арден: Сейчас шесть утра. Почему у меня в телефоне восемьдесят два миллиона взрывов блесток?

Роудс: Фэл планирует эпическую месть.

Арден: Ну, тогда понятно.

Я выключил звук в чате и положил телефон на кровать, вставая. Да, мои братья и сестры лезли во все подряд, но, черт возьми, как же мне с ними повезло.

Что-то болезненно кольнуло в груди, когда перед глазами всплыла улыбка Джейкоба. Интересно, кем бы он был в этих переписках? Таким же провокатором, как я и Кай? Голосом разума, как Трейс? Или кем-то совсем особенным, только им самим?

Мы никогда не узнаем. И мне придется нести эту боль всю оставшуюся жизнь.