Разрушенная гавань

42

Коуп

Я усадил Саттон в ее крошечном кабинете в дальнем коридоре, и гнев снова накрыл меня с головой. Здесь едва помещались маленький стол и два стула. Она села в один из них, а я придвинул второй ближе, обхватив ее бедра руками.

— Говори со мной.

Саттон смотрела прямо на меня, но взгляд ее был отстраненный, как будто она была совсем в другом месте.

— Я знала, что это рано или поздно случится. Что кто-то сложит два и два. Просто думала, у меня будет больше времени.

Новая волна ярости вспыхнула во мне. Эти сплетники никогда не задумываются о том, как их грязные статьи ломают чужие жизни. Меня бесило еще сильнее то, что Саттон не просила этой публичности — это я втянул ее в этот мир.

И мне предстояло сказать ей кое-что еще.

Я сжал ее бедра чуть крепче, пытаясь вернуть ее внимание ко мне.

— Роман дал интервью.

Саттон дернулась, словно ее ударили.

— Что?

— Одному из самых паршивых сайтов. Видимо, они платят наличкой за такие истории. Он изобразил из себя бедного несчастного, который боролся с проблемами и которому ты отказалась помочь в самый трудный момент. — Будто мало того, что половина сайтов растиражировала ее фотографии после нападения в Балтиморе. Нет, один из них решил добить ее, дав Роману возможность наврать с три короба.

Я ожидал увидеть боль, может быть, слезы. Вместо этого Саттон резко поднялась и начала метаться по тесной комнатке.

— В самый трудный момент для него? А как насчет того, когда трудно было мне? Когда его дружки избили меня так, что я не думала, что выживу. Когда я лежала в больнице, и мне больно было даже дышать. Когда мне пришлось умолять подругу приглядеть за Лукой, чтобы его не отправили в приют, пока я восстанавливалась.

Каждое ее слово било больнее любого удара на льду или за его пределами. То, что пришлось пережить Саттон, разрывало меня изнутри.

Она остановилась на полпути, взглянув на мое лицо. И, выругавшись весьма красочно, вернулась ко мне и опустилась на колени, усевшись ко мне на колени.

— Прости.

Я крепко прижал ее к себе, стараясь убедить себя, что с ней все в порядке. Что она в безопасности.

— Это я должен тебя утешать.

— Я знаю, как тяжело это слышать, — голос ее стал тише.

— Тяжело. Но пройти через это было куда хуже. — Я провел рукой по ее щеке, большим пальцем скользнув по тонкому шраму на ее губе, почти такому же, как у меня. — Ненавижу, что они причинили тебе боль. Отдал бы все, чтобы стереть из памяти эти раны, эти воспоминания.

— Коуп, — прошептала она. — Я в порядке. Я выбралась. Я выжила. И теперь знаю, что могу стоять на собственных ногах. Заботиться о себе и Луке. Это дар. Но еще большее счастье — что ты появился именно тогда, когда я в тебе нуждалась.

Она провела пальцами по моему лицу, коснувшись шрама.

— Ты стал для нас тихой гаванью. Пристанищем в шторм.

— Воительница, — выдавил я.

— Я...

Дверь распахнулась, прерывая ее слова.

— Что, тут уже жарко пошло? — раздался голос Лолли. — Я вообще-то чай принесла, но, похоже, он вам тут и не нужен.

Саттон покраснела.

— Все на месте, Лолли.

— Да ладно, может, просто без проникновения. Лично я уважаю старую добрую сухую возню.

— Лолли! — резко сказал я.

Она только фыркнула:

— Я думала, на тебя хоть можно положиться, а ты зануда, как и все.

Я сжал переносицу пальцами.

— Кто-нибудь, спасите меня от этого кошмара.

Саттон тихо засмеялась, и этот звук наполнил меня облегчением. Она жива. Она справится. Мы справимся вместе.

Саттон соскользнула с моих колен.

— Мне нужно вернуться к работе.

— Никуда ты не пойдешь, — отрезала Лолли. — Я помогу Уолтеру все закончить. Потом мы с Хоти Холтом освоим эту вашу сигнализацию, он еще и видеоинструкцию тебе на телефон пришлет. А Коуп отвезет тебя домой.

Брови Саттон удивленно взметнулись.

— Кто бы мог подумать, что Лолли может быть строгой не только по части лечебных свойств травки.

— Черт возьми, детка, — усмехнулась Лолли. Она подошла и крепко обняла Саттон. — Ты важна. И я сделаю все, чтобы ты не забыла заботиться о себе.

Саттон посмотрела на меня через ее плечо, глаза ее блестели от слез. Но я знал, что это не от грусти. Это была сила любви Лолли. Я знал, что Саттон была ближе всего со своей бабушкой и потеряла ее сразу после колледжа. За это я готов был расцеловать Лолли — за то, что она хоть немного заполнила эту пустоту.

Когда Лолли ее отпустила, я встал.

— Пошли. По дороге заберем Луку. Кеннер приглядывает за ним, Арни тоже.

Саттон кивнула, повернулась к Лолли и сжала ее руку.

— Хотела бы ты знать, как много это для меня значит. Спасибо.

Теперь уже у Лолли в глазах заблестели слезы.

— Только не вздумай заставить меня расплакаться, девочка. А то Уолтер решит, что у него есть шанс меня утешить.

Саттон рассмеялась.

— Дай человеку хоть шанс.

Лолли фыркнула:

— Еще не заслужил. — И с этими словами гордо вышла из кабинета.

Саттон повернулась ко мне, на губах ее играла улыбка.

— Вот бы мне когда-нибудь быть такой, как она.

Я обнял ее за плечи.

— Только не говори Лолли, что ты так думаешь.

Дорога до катка прошла в основном молча, и я не торопил Саттон с разговорами. Знал, что у нее сейчас в голове слишком много мыслей, и был готов дать ей столько времени, сколько потребуется. Но как только я припарковал машину, она заговорила.

— Другие издания подхватили интервью с Романом? Не только этот сплетнический сайт?

Я поморщился. Хотелось бы обойтись без этого разговора, но выбора не было.

— Подхватили. Не скажу, что это стало сенсацией, но публикаций хватает.

Оригинальное интервью выложили прошлой ночью. Более серьезные СМИ начали перепечатывать его с утра. А к этому часу подхватили и другие. Я бы и не узнал, если бы не сообщение от Энджи. Оставалось только надеяться, что фотографы и репортеры не доберутся до Спэрроу-Фоллс.

Саттон тяжело выдохнула и откинулась на спинку сиденья.

— Справимся, да?

Я выключил двигатель, взял ее за руку и прижал пальцы к губам.

— Мы же договорились — ты и я. Вместе справимся.

Она прикусила уголок губы.

— Прости, что тебе приходится через все это проходить из-за меня.

Я сжал ее пальцы крепче.

— Даже не думай об этом. Ради тебя я хоть в огонь пойду.

— Но ты не должен, — тихо сказала Саттон.

— Жизнь не идеальна. Это не всегда солнце и радуга. Главное — найти тех, кто пройдет с тобой через шторм. Кто научится танцевать под дождем.

Один уголок ее губ дрогнул в улыбке.

— Хочешь со мной танцевать под дождем?

Я наклонился через консоль и поцеловал ее — долго и нежно.

— Всегда. А теперь поехали забирать нашего мальчика.

— Ладно, — прошептала она.

Я отпустил ее руку только на то время, пока мы выбрались из машины, а потом снова взял ее ладонь в свою. Когда мы вошли на каток, вокруг толпились родители и дети, собираясь уходить. Я не пропустил грязного взгляда Эвелин, когда она заметила, что мы держимся за руки, и презрительного взгляда фигуристки, прежде чем она переключила внимание на кого-то более подходящего по возрасту. Но сегодня мне было плевать на их бред.

Кеннер помахал нам.

— Лука уже собрал свои вещи.

— Спасибо, что помог, — сказала Саттон.

Взгляд Кеннера стал мягче.

— Всегда рад. Сегодня у Луки был лучший результат в спринте.

— Молодец, Спиди, — сказал я.

Лука едва поднял взгляд.

— Я готов идти.

Мы с Саттон переглянулись. Что-то было не так. Я наклонился, чтобы поднять его спортивную сумку, закинул ее на плечо.

— Увидимся завтра, Кеннер.

— До встречи, Колсон, — отозвался он, отворачиваясь, когда кто-то из родителей позвал его.

Лука молчал, пока мы загружались в машину, и не проронил ни слова всю дорогу домой. Чем дольше он молчал, тем больше я видел, как тревога отражается на лице Саттон. Как только я припарковался у дома, Лука тут же отстегнул ремень и выпрыгнул из машины.

— Лука, — строго сказала Саттон, быстро выходя из внедорожника. — Ты же знаешь, что нельзя выходить, пока я не разрешу.

— Все равно, — пробурчал он.

— Это не «все равно». Это правило для твоей безопасности, — напомнила она.

Я достал из багажника сумки — его и свою, внимательно глядя то на него, то на Саттон.

— Я уже не маленький! — выкрикнул Лука. — Я сам знаю, что безопасно!

— Эй, — тихо сказал я. — Не кричи на маму.

Он зло посмотрел на меня.

— А тебе-то какое дело?

От этого удара я на секунду опешил.

— Потому что я люблю ее. И тебя. А это значит, что я всегда хочу, чтобы с вами обращались с уважением и добротой. И я всегда вмешаюсь, если этого не будет.

Подбородок Луки дрогнул, глаза наполнились слезами. Он перевел взгляд на Саттон.

— Он причинил тебе боль, да? Папа тебя бил?

Черт побери.