Разрушенная гавань

28

Саттон

Коуп не колебался ни секунды. Исчезла вся та нерешительность, что была на танцполе. Исчезло и его упорное желание защитить меня от самого себя. Казалось, мои слова прорвали какую-то дамбу, за которой скрывалось одно лишь желание.

Он преодолел оставшееся между нами расстояние в два шага. Его руки зарылись в мои волосы, притягивая меня к себе. Не было никакой осторожности, никакого плавного перехода. Коуп дал мне ровно то, о чем я просила. Он взял.

Пальцы крепче сжали мои волосы, откинув голову назад и открыв ему доступ. Его язык ворвался в меня требовательно, без промедления. Вкус мяты, смешанный с чем-то неповторимо его, заполнил меня, и ноги чуть не подкосились.

Но Коуп не дал мне упасть. Одна рука скользнула на талию, удерживая меня рядом с собой. Именно тогда я почувствовала это — его напряженную, твердую длину, давящую через джинсы. Мой живот сжался, я хотела только одного — ощутить Коупа внутри себя. Узнать, каково это — когда он входит в меня с той самой силой, на которую способен.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша:

— Блядь, Воительница. Ты еще слаще, чем в моих снах.

Мое тело отозвалось на эти слова, будто он говорил прямо с моим сердцем, с самым центром моей сущности.

— Коуп... — только и смогла выдохнуть я.

Его темно-синие глаза потемнели еще больше, и он начал отступать, пока я не уперлась в стол. В одно плавное движение Коуп поднял меня и усадил на край, смахнув со стола подставку для карандашей, ее содержимое рассыпалось по деревянной поверхности. Мои ноги сами обвили его бедра, я не хотела терять даже через одежду это ощущение близости. Коуп зарычал, когда я сильнее прижала его к себе.

— Своенравная ты штучка, да? — усмехнулся он, уголок его губ дернулся вверх.

Я улыбнулась в ответ и сбила с него бейсболку.

— Так добиваются желаемого.

— Вот именно, — сказал Коуп, и его пальцы скользнули по моей шее, к ключице. Легкими, почти невесомыми прикосновениями он очертил ее, пока не добрался до тонкой бретельки моего платья.

Мои соски напряглись от его прикосновений, от этого обещания, от него самого. Он медленно, мучительно медленно потянул ткань вниз. Еще одно движение и грудь освободилась, а зрачки Коупа расширились.

— Без лифчика? — его голос сорвался на рычание.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Такое платье не позволит его надеть.

— Черт побери, Воительница. Ты безумно красивая.

Его умелые пальцы очертили низ моей груди, и я резко вдохнула, опираясь ладонями о стол.

— Идеальная, — выдохнул он, поднимая руку, чтобы одним пальцем провести по краю моего соска.

Тело отозвалось настолько остро, что это было почти больно, словно каждая клеточка проснулась после долгих лет оцепенения. Коуп опустил голову и взял один сосок в рот, втянув его глубоко.

Я почти выгнулась над столом, прижимаясь к нему сильнее. Стоны сами сорвались с моих губ, когда я зарылась пальцами в его густые волосы, сжала их, удерживая его крепко.

Коуп зарычал, и вибрации этого звука прошли по моей коже, а между ног разлилось тепло и влажность.

— Коуп, — его имя сорвалось у меня стоном, но мне было все равно. Как и на то, что мы находимся в чьем-то офисе прямо в баре. Это только усиливало остроту ощущений.

Его зубы легко прикусили сосок, и я сжала его волосы сильнее, одновременно прижимая к себе ногами.

— Сводишь меня с ума, — прорычал Коуп, отрываясь.

Он опустился на колени прежде, чем я успела что-то сказать, и сделал это с такой силой, что мои ноги сами разъединились, соскользнув с его бедер. Его руки скользнули вверх по моим икрам, к бедрам.

— Я мечтал узнать, какая у тебя кожа. Мечтал держать руки между этими красивыми бедрами. Скажи, что ты подаришь мне это.

Я задышала быстрее и лишь кивнула.

Коуп крепче сжал мои ноги.

— Слова, Воительница. Мне нужны твои слова.

— Да, — выдохнула я.

Этого было достаточно. Он раздвинул меня шире и склонился, проведя носом по кружевной ткани моих трусиков.

— Ты пахнешь даже слаще, чем в моих снах.

Я попыталась сжать ноги, но Коуп не позволил. Бежать было некуда. С губ сорвался тихий стон, когда его палец скользнул по мне поверх ткани.

— Запоминаю каждую деталь. Знаю, дальше будет только лучше. Но я не пропущу ни единого гребаного мгновения.

Все тело затрепетало, а между ног стало влажно и жарко. Сердце глухо стучало в груди, пока Коуп потянулся за чем-то на столе. Через секунду я почувствовала, как по коже скользнул холодный металл. Этот резкий контраст с разливающимся во мне жаром заставил меня содрогнуться от наслаждения. Я резко опустила взгляд, ища, что это.

Ножницы.

Я ошеломленно уставилась на него, когда он подцепил поясок моих трусиков с одной стороны и одним движением перерезал ткань. Холодное лезвие скользнуло по моему животу, заставив меня резко вдохнуть. Но прежде чем я смогла что-то сказать, он разрезал и другую сторону.

— Ты не мог этого сделать, — прошептала я, все еще не веря глазам.

На лице Коупа расплылась хищная улыбка, и он вытащил кружевной лоскуток, убирая его в задний карман джинсов.

— Оставлю на память.

Это зрелище только усилило жар внизу живота. Он отложил ножницы на стол, а его руки вновь вернулись к моим бедрам, раздвигая их еще шире. Я была полностью открыта перед ним. Только для него. И он смотрел на меня так, как художник смотрит на потолок Сикстинской капеллы.

Я неловко заерзала на столе, но Коуп крепче сжал мои бедра, поднимая взгляд к моему лицу.

— Не прячься от меня. — Одна его рука скользнула выше, пальцы нежно коснулись моего самого чувствительного места. — Хочу видеть тебя всю. Хочу, чтобы мои сны стали явью.

Теперь это было не просто желание. Это был взрыв всех тех чувств, которые я так долго держала взаперти. Коуп был вором, который прокрался внутрь и забрал то, что я не думала когда-либо вновь кому-то отдать. Глаза защипало от слез, но он украл и их, когда его ловкие пальцы коснулись моего входа.

— Коуп, — выдохнула я.

— Обожаю слышать свое имя на твоих губах. Но еще больше люблю твои сладкие стоны.

Он склонился ниже и ввел в меня два пальца, а его язык коснулся самого чувствительного места. Я резко выгнулась, отрываясь от стола, а он перекинул мои ноги себе на плечи.

Его язык обвел мой клитор, дразня, играя, заставляя его пробудиться. Мои ноги сжали его крепче, а из моих губ сорвался звук, больше похожий на звериный рык, чем на человеческий стон. Я, наверное, должна была бы стыдиться этого. Должна была бы попытаться взять себя в руки. Но не могла.

А может, просто не хотела. Коуп заставлял меня чувствовать себя безрассудной впервые за многие годы. Заставлял захотеть свободы, о которой я уже и думать перестала, решив, что навсегда ее потеряла.

И я позволила себе это.

Мое тело выгнулось, когда я вцепилась пальцами в край стола позади себя. Пальцы Коупа проникли глубже, закручиваясь внутри меня так, что все внутри дрожало.

— Не смей кончать, — приказал он, шепча прямо на мой пульсирующий нервный узел. Вибрация его слов только подкинула меня еще выше.

— Я не совсем контролирую это, — выдохнула я между прерывистыми вдохами.

— Моя девочка сможет удержаться. Поборется. Ради меня, — его пальцы вновь закружили внутри, и я всхлипнула. — Такая красивая. Моя Воительница.

Его пальцы ритмично входили и выходили, язык неожиданно ласкал мой клитор, то сбиваясь с ритма, то возвращаясь к нему. Этот непредсказуемый темп сводил меня с ума. Я чувствовала, что у меня сейчас случится удар, пока я пытаюсь сдержать этот взрыв.

Край стола больно впивался в ладони, и эта боль помогала мне хоть как-то удержаться, но стоило пальцам Коупа провести дугой по моим внутренним стенкам, я вскрикнула.

— Пожалуйста.

— Думал, она уже не может быть красивее… А потом услышал, как она умоляет.

В голосе Коупа было столько хриплого желания, что от этого мне становилось еще горячее. Каблуки моих сапог уперлись в его спину, будто я пыталась передать ему хоть часть той сладкой муки, что разрывала меня изнутри. Эту нестерпимую пытку, когда пытаешься сдержать нарастающую волну.

Он зарычал мне прямо в клитор:

— Хочу почувствовать, как эти каблуки врезаются мне в зад, когда я буду входить в тебя.

Господи. Этот мужчина меня убьет.

— Тогда сделай это, — выпалила я, и в моем голосе смешались отчаяние и невыносимое желание.

Коуп понял мой тон сразу и не стал медлить.

— Скажи мне, что ты предохраняешься.

Этот почти требовательный вопрос только усилил мою влажность, мое тело пульсировало, скучая по его пальцам.

— Пью таблетки. Я проверяюсь.

— Я регулярно сдаю анализы. Скажи мне, что я могу взять тебя без всего.

Его голос стал еще грубее, и от этого мои соски напряглись до боли. Я хотела этого. Хотела почувствовать его полностью, без преград, ощутить, как он двигается во мне, как теряет контроль. Хотела все.

— Да, — прошептала я.

Его руки тут же потянулись к пуговице джинсов, ловко расстегнули ее и стянули их вниз. Его член предстал передо мной, длинный и толстый, и я невольно сглотнула.

— Коуп...

Он обхватил себя рукой, провел вверх-вниз один, потом второй раз.

— Ради всего святого, скажи мне, что ты не передумала.

— У тебя большой, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Его губы дернулись в полуулыбке.

— Спасибо, детка, что заметила.

— Я, эм, ну...

Коуп оказался между моими ногами, одной рукой зарываясь в мои волосы.

— Ты готова. Не переживай, Воительница. Ты справишься.

Я содрогнулась, когда его головка коснулась моего входа, но нервы сразу отступили, потому что я так сильно хотела его в себе. Его губы скользнули по моей шее.

— Скажи мне, что готова.

Ответ был только один.

— Да.

Его пальцы крепче сжали мои волосы, выгибая меня назад, и он вошел в меня одним длинным, сильным толчком. Мой рот раскрылся беззвучным стоном, пока он заполнял меня полностью. Это ощущение балансировало на грани боли и наслаждения, только усиливая каждую эмоцию, каждый вздох.

Коуп вышел из меня, а потом снова вошел, на этот раз глубже.

— Чертов рай, — выдохнул он.

Мои ноги обвили его крепче, каблуки впились ему в ягодицы, загоняя глубже. Этого ему и было нужно. Коуп двигался во мне с такой силой, что у меня защипало глаза, а мышцы начали дрожать.

— Коуп, — прошептала я.

Его пальцы сильнее сжали мои волосы.

— Держись. Мне нужно еще больше тебя. Еще больше этого идеального жара.

Он брал меня снова и снова. Мое тело полностью подстроилось под его движения, следовало за каждым его толчком.

— Воительница, — прорычал он.

Я знала — он был близко. И это прозвище, произнесенное таким грубым, сдержанным голосом, стало последней каплей. Я сжалась вокруг него, мои внутренние мышцы сотрясались в конвульсиях, а каблуки врезались в его спину еще сильнее. Но он не остановился. Каждая волна моего оргазма лишь загоняла его глубже.

С глухим проклятием Коуп сорвался сам. И ощущение, как он разряжается внутри меня, вызвало новую волну, вырвавшую из меня крик, который я уже не могла сдержать.

Коуп не отпускал меня, продолжая двигаться, пока последние дрожащие толчки не стихли и я не рухнула обратно на стол.

Он провел рукой по моей шее, между грудей и по смявшемуся платью, обвел пупок.

— Никогда не видел ничего красивее. Хочу навсегда запомнить этот момент.

Я пыталась отдышаться, а его образ складывался передо мной, будто отдельными кадрами. Его волосы стали растрепанными, темно-синие глаза посветлели, на щеках появился румянец. Он выглядел живым, как никогда раньше. Я тоже не хотела забывать эту минуту.

— Ты красивый, — прошептала я.

Он усмехнулся:

— Рядом с тобой я ничто.

Он медленно вышел из меня, и я не смогла сдержать легкий вздох боли. Его руки тут же оказались подо мной, осторожно приподнимая, а в лице отразилось беспокойство.

— Я был слишком груб?

Я коснулась его щек, щетина защекотала ладони, напомнив, как она терлась о мою кожу.

— Это было идеально.

Его тревога растаяла, уступив место мягкости, от которой мое сердце перевернулось. Коуп наклонился и легко коснулся моих губ.

— И стоило ради этого нарушить девичник?

Я не сдержала смех:

— Однозначно стоило.

Он всмотрелся в мои глаза:

— Останься со мной сегодня?

Сердце громко стукнуло в груди. Это было не так, как раньше. Я не утешала его после кошмара. Это было больше. Мы стали чем-то большим. Но все равно одно безрассудное слово сорвалось само собой:

— Да.