Рябиновая кровь

Глава 12. Не своя, ни чужая

Под убийственным взглядом Яромира, князь не посмел поднять убранство с моего лица сам. Лишь рука его дрогнула, а после вновь опустилась. Понял государь, что станет это лишним и может оскорбить невесту.

— Прошу, Ягда, дайте посмотреть вам в глаза и увидеть будущую супругу.

Хотелось попросить князя о схожем взамен. Но помня о том, какова моя обязанность схватилась кончиками пальцев за белую полупрозрачную ткань и отбросила её назад, укладывая поверх кокошника. Израненную ладонь ещё щипало, но кровь перестала из неё течь так сильно. Опустив вниз уже плотно сжатые от волнения кулаки, медленно подняла глаза на князя. Тот замерев молчал. Казалось и вовсе превратился в статую. Тишина поглотила весь зал. Дружинники тоже оторопело смотрели на меня, словно не видели такого чудища никогда и нигде. Только губы Яромира дрогнули в едва уловимой улыбке.

— Коль не по нраву я жениху, — начала несмело, поднимая руки для того, чтобы обратно закрыть лицо вуалью, -то могу сейчас же отправиться…

— Нет, — строго поднял руку князь, прекращая мои взволнованные слова и действия, — останешься, Ягда. А отцу твоему передам достойный тебя портрет. Чтобы знал Литород, как красива его дочь и что жива она. Но это после свадьбы. Теперь же пусть мучится в агонии собственной непоправимой ошибки.

Я вдохнула, но воздух словно бы стал ядовит, наполняя нутро горечью и странным облегчением одновременно. Князю стало ясно, что отец мой хотел его обмануть, но не начал гневаться.

— Могу узнать, когда свадьба, государь? — смиренно склонила голову перед будущим мужем так, что Яромир, глянув на меня, скривился словно от боли. Неужели действительно водяной проникся ко мне светлым чувством? Со стороны казалось, что и вовсе ревность разъедает его сейчас изнутри. В ответ на реакцию хозяина болот лишь тихо выдохнула и прикрыла глаза, ведь в груди с каждым мигом ширилось ответное неизведанное чувство.

«Теперь это всё не важно. Я чужая невеста» — убедила себя. Плодить в голове девичьи мечты о любви было уж нелепо. Предстояло мне стать женой того, кого не то, что не знаю, а даже не могу увидеть. Узреть без маски жениха мне отчего-то и не хотелось. Уж слишком устрашающая молва следовала по пятам государя яровского. Сказывали, тело его язвами незаживающими покрыто. А имени своего никому не говорит тёмный государь, поскольку уж и сам его позабыл давно, столько лет прожил.

— Через неделю уж всё подготовят, княжна Ягда, — с почтением огласил ответ князь.

— Так скоро? — выступил вперёд Яромир. В этот момент водяного мне захотелось вытолкать взашей за двери. Не ему стоило задавать такой вопрос, а мне. Да и голос его настолько дрогнул, что уверилась в симпатии парня. А что уж князю думать?!

Государь тоже вопросительно замер, глядя на слугу своего. Затем посмотрел на меня. Ещё полшага, и догадается, раскроет нашу мимолётную близость! Но страхи мои оказались напрасны. Вскоре колдун продолжил говорить спокойно, как и всегда, впрочем:

— Думаю, стоит поспешить, увы. Если долго незамужняя дева остаётся в доме жениха, опорочит это её в глазах народа. Нельзя такого допустить.

Князь намеренно опустил прямое упоминание о том, что прибыла я без должного сопровождения и теперь нельзя ожидать месяц, как это иногда полагалось. Молодожёны могли говорить, узнавать друг друга долго, прежде, чем поженятся. Но только не в моём положении. Отказать я уж не могла, а вскоре и вовсе не буду иметь права такого. После первой же ночи, проведённой в княжеском дворце, подле жениха, меня нарекут его. И вовсе не важно ложилась ли я в постель к будущему мужу. Таковы были правила и с ними не поспоришь.

Неделя. У меня осталась лишь неделя для того, чтобы узнать будущего мужа. Но был ли толк в том? Всё равно не смогу отказаться от этого брака.

— Князь мой и будущий супруг, — обратилась к колдуну, опустив глаза на мгновение. — Могу ли предложить сыграть свадьбу и того раньше?

Колдун и вовсе распрямился от удивления. Посох в его руке задрожал. А Яромир уставился на меня широко раскрытыми глазами цвета благородного камня. В них поселилась грусть и печаль за поволокой изумления. Наверняка князь многое доверял водяному, если послал того спасать свою невесту. Да и присутствовать при настолько личном разговоре тоже не каждый правитель дозволял своим советникам. Как поняла, Яромир действительно был послом и хорошим другом государю яровскому. Дружинники же только молча наблюдали за всем, что происходит, более не смея вмешаться.

Отец мой окружал себя многими воинами и боярами, что могли дать невзначай, но весьма мудрый совет. Князь же яровский словно и вовсе в них не нуждался. Оставалось лишь гадать: мудр ли настолько колдун, что знал ответы на все вопросы, или же попросту деспотично мыслил только о своём? Но все вердикты и оценки будущему мужу стоило расставить после. Требовалось от меня одно — заплатить ту цену, которую истребовал с Литорода князь яровский. Стать супругой прокажённого колдуна и защитить от великой напасти родные земли. И, чтобы не было так горько томиться в ожидании, решилась поспешить.

— Если княжну не смутит столь скорое бракосочетание, — задумчиво произнёс колдун, крепко сжимая в руке посох.

— Не смутит, — быстро и коротко ответила я.

Удивительно, но в глазах Яромира, когда взглянула на того, промелькнула не просто гордость за меня, но сильнейшее уважение. Поняла окончательно, что водяной не так прост, каким мог показаться изначально, прячась за образом смешливого простака. Мужчина гордо вздёрнул подбородок, наблюдая за мной с высоты своего роста из— под полуопущенных тёмных ресниц. Глубинная боль, затронутая моим волеизъявлением, зашевелилась на дне его души. Но водяной предпочёл тяжело сглотнуть и вдохнуть поглубже, не вмешиваясь. Принимая с достоинством всё то, что должно произойти. Смиряясь с тем, что понравившаяся ему так сильно дева, обязана стать женой его друга и повелителя.

— Тогда завтра же проведём обряд.

За твёрдостью ответа государя, не сразу расслышала странное, но быстро отвела глаза от водяного, что завораживали и холодили, чтобы задать вопрос:

— Обряд? Венчаться должно молодожёнам. Я видела церковь в Мирне.

— Не войти мне туда, княжна. Для народа моего открыты двери храма, но не для меня. А, потому, предстоит тебе пройти ритуал особый.

Меня затрясло от слов князя. Взглядом впилась в тёмные впадины металлической маски. Кто же такой он, что даже господь отказался принять его в обитель страждущих?

— Что это значит? — обвела глазами уж всех присутствующих. — Что ещё за ритуал может заменить святое венчание?

-тот, которого не избежать тебе, Ягда, — сказал неожиданно строго Яромир. — Народ должен принять тебя, после уж сам князь. По обычаю древнему, должен народ яровский пронести будущую княгиню по улицам Мирна от ворот города до самого входа во дворец княжеский. И только от яровчан зависит, воротишься ли домой, отвергнутая, или же станешь княгиней и новой повелительницей Ярого княжества.

Колдун безмолвно лишь кивнул в такт словам водяного, словно сам не смел произносить столь унизительного условия. Все в зале смотрели на меня с полным пониманием дела: коль отвергнута стану народом, окажусь опозорена и изгнана.

— Не хотел встречать тебя столь ужасной новостью, княжна Ягда. Не хотел бы и вовсе совершать столь ужасное действо. Но таков древний обычай моего народа. Не сможем мы его избежать. А поскольку решилась приблизить день бракосочетания, невеста моя, — сделал шаг навстречу колдун, нависая словно грозовая туча надо мной, -то считаю долгом своим, предупредить заранее будущую княгиню.

Запрятывая поглубже, как учила мать, все саднящие внутри чувства, запретила слезам и воплю ужаса вырваться из тела. Лишь заметно дрогнувшая нижняя губа, привлекла внимание Яромира, когда быстро переводила взгляд то на него, но на бездушную маску будущего супруга.

— Нет пути назад, — ответила твёрдо, осознавая до конца почему отец решил казнить дочь, выставляя смерть мою за случай несчастный.

Прощение не проникло в сердце, но понимание — в полной мере. Возможно знал Литород что ждёт меня, если позволит упасть народ яровский к своим ногам. Возможно тогда жить мне не дадут яровчане? Затопчут? Казнят? Об этом и вовсе не посмела спрашивать князя. Не хотела этого знать перед самой свадьбой, до которой ещё стоило дожить. А позволят ли? Примут ли чужую деву яровчане, не зная ни намерения её, ни сути? Внутренний ответ морозом пробежался по спине. Непреодолимо закружилась голова. И, кажется то, как покачнулась, не утаилось от внимания собравшихся.

— Я провожу княжну в её покои для отдыха, государь, — настойчиво, словно требуя, предложил Яромир. Неожиданно для меня самой, колдун согласился с водяным, качнув головой и отпуская.

Ватные ноги нехотя сгибались, следуя к выходу из зала, а когда оказалась в коридоре лишь с водяным, вытянув руку, опёрлась о стену. Яромир было бросился ко мне, чтобы подхватить. Лицо парня исказила гримаса боли от того, как стойко, но не менее тяжело приняла условия, от которых, по сути, не могла отказаться. Быстро распрямившись, я пошагала вперёд, не желая показывать слабостей. Тем более, не желала, чтобы парень вновь меня утешал прямо во дворце.

Водяной понял это и лишь быстрее стал догонять, чтобы указать верный путь. Более не пленили взор красота и богатое убранство нового дома. Более не мыслила о чувствах, что испытывала всякий раз, как оказывалась наедине с Яромиром. Всё это померкло в преддверии грядущего особого «венчания».

Когда парень молча остановился у резной большой двери, поняла, что пришли к опочивальне моей. Ту, что выделили для невесты князя. Яромир загородил собой проход и заставил посмотреть ему в глаза.

— Вот почему не желал я везти тебя в Мирн. Ничего хорошего не произойдёт завтра. А изменить правил древних не может даже сам князь. То, что издавна было лишь забавой брачующихся, сегодня стало серьёзным испытанием, Ягда. Но ты можешь передумать или же… — Яромир выхватил ловко клинок из ножен, да выделив зелёную прядь своих волос, поморщившись словно от боли, отрезал её. Затем протянул мне. — Возьми, Ягда. Коль ощутишь, что более тебе не выдержать. Или угрозу жизни узришь для себя. Просто разорви несколько волосков моих. Я тут же приду. Тут же заберу тебя. Кроме того, волосы водяного большую удачу могут приносить. Этому верь, могу ручаться.

Глупо было отказываться от помощи Яромира. Да и волосы его манили словно сокровища невиданные. Рука сама потянулась к предложенному дару. А как нащупали пальцы знакомую шелковистость, выдохнула от удовольствия и обретённого на миг спокойствия. Яромир тоже прикрыл глаза от облегчения.

— Зачем помогаешь мне? — сипло выдавила я первое, что так рвалось наружу.

— Затем, что ты мне небезразлична, Ягда. И даже, если никогда не выберешь чёрта болотного, всегда помогу. Где бы и с кем ни была, выручу свою ягодку.

Сердце резко обожгло нахлынувшей болью и тем, как непринуждённо Яромир указывает на самые важные причины того, почему не смогу выбрать его. Он ухмылялся, но губы парня дрожали, а глаза стали блестеть словно хрусталь, подтверждая искренность намерений. Откровение само легло на непослушный язык. Само вырвалось признание:

— Яромир, не будь я обременена обязательством, то не устояла бы перед тобой наверняка. Хоть и чёрт болотный, а все мысли лишь о тебе отныне.

Водяной изначально широко раскрыл большие глаза, удивляясь. А после к нам стали приближаться чьи-то шаги. Наверняка князь приказал дружинникам пойти вслед за нами. От смущения и стыда не знала куда деться теперь. Откровенность моя стала слишком правдивой. А потому, опустила на лицо снова лёгкую белую ткань, пряча румянец. После быстро обошла Яромира и вошла в комнату.

Только лишь внутри, когда заперлась, смогла отдышаться. Сжимая в руке прядь зелёных волос, ощущала, как жар всё больше в груди разрастается. Поняла и то, что не сожалею о сказанном, хотя надо бы. За дверью послышались едва различимые голоса мужчин. Затем быстрые, уже знакомые шаги стали отдаляться, облегчая муки. Яромир покинет дворец, а я завтра выйду замуж за князя.

Мысли вились в голове, точно колдовские узоры водяного, пока осматривала роскошные покои, выделенные мне. Тут была и широкая кровать, что выглядела мягче пуха. Шкаф, стол с зеркалом, да парочка лавок с мягкими подушками в бархатной обивке. Стены из дерева, всю мебель, украшал резной, тончайшей работы, узор. Прямо как тот, что я видела в тереме водяного. «Повсюду теперь его дух меня будет преследовать» — подумала тяжко вздыхая и одновременно стягивая с головы дорогое убранство. Но отчего-то мне это нравилось.

Весь остаток дня провела у себя в комнате, желая уединиться и поразмыслить. Даже сменила наряд, когда мне прислали служанок с едой и одеждой. Девушки были хоть и обходительны, но весьма молчаливы. Лишь изредка да с интересом поглядывали на меня, выполняя просьбы и указания.

Только вечером, ложась в кровать, посмела достать из— под подушки, спрятанную до этого прядь волос водяного. Было странно так беречь чей-то подарок. Но перебирая в руках шёлк волос, действительно успокаивалась, словно по волшебству. Сплела из них тонкую косу, закрепляя своей яркой кружевной лентой, да так и уснула, держа ту в руке. Знала наверняка: Яромир думает обо мне точно так же, как и я о нём.

С самого утра меня стала мягко будить одна из служанок, лица которой я ещё не видела ранее. Русоволосая и голубоглазая девушка словно и не удивилась, когда заметила в моей руке зелёную прядь волос. Она лишь сказала припрятать столь ценный подарок, чтобы никто не видел и не покушался украсть, странно усмехаясь при этом. Я так и сделала. Но только до тех пор, пока меня не накормили и не помогли умыться. Когда же принесли в покои белый свадебный наряд и надели на меня расшитую узором красным нижнюю сорочку, достала снова из сундука тонкую косу Яромира. Её теперь надёжно припрятала в рукаве красивых нижних одежд.

Разложив на чинно заправленной постели белый сарафан с красными узорами, дали оценить наряд. Фату же из тончайшего белого кружева внесли в комнату сразу три девушки, настолько длинной она была. Следом в покои стали вносить и остальное. Сердце грохотало в груди, пока служанки не уставали охать от красоты нарядов и от того, как прекрасны украшения, которыми меня сполна одарил князь. Девушки крутили в руках рясны, да бусы жемчужные. Кокошники с самоцветами не уставали перебирать с восхищением, раскладывая по местам. Перстни нахваливали. Ворковали о своём, о девичьем, пока волосы мои бережно расчёсывали, сплетая в косы, а после укладывая в корону на голове и закрепляя лентами белыми.

Казалось бы, чего ещё желать? Всё шло так, как полагалось. Жених был хоть и мрачен, но вполне сговорчив, да щедр. Сжимал сердце страх перед грядущим брачным обрядом. Но и не только он. Уж и сама себе страшилась признаться, но тянулись чувства далеко не к князю, которого толком не знала. О водяном были все мои мысли. А пока наряд свадебный на меня надевали, поправляя каждую и без того ровную складку сарафана, рука то и дело тянулась к спрятанной в рукаве зелёной пряди Яромира.

Вскоре на голову легло и невесомое покрывало фаты, скрывающее лицо. Сегодня кокошник был без надобности. Коль пройду испытание своё, то на голову неподъёмным грузом ляжет корона золотая. Стану княгиней яровской. А уж о ночи грядущей и вовсе думать не хотелось.

Глава 13. Ритуал

Усадив свою госпожу в экипаж нечестивый, воеводы доставили меня нарядную и готовую к бракосочетанию к самому въезду в город. На высоком помосте, напоминающем эшафот для казни уж ждал князь яровский. Сегодня государь предпочёл облачение из светлых летящих одежд. Маска на его лице неизменно скрывала лик. Ткань, окутывала шею, пряча каждый сантиметр кожи. А широкий капюшон, отороченный драгоценной вышивкой, ниспадал с головы.

Лучи солнца дразняще отражались от серебра металла маски проклятого князя. В руке его возвышался всё тот же посох из кривого дерева, сверкая иногда зеленью красивого камня у навершия. Более меня не страшила магия иль нечисть местная. Поняла, что сегодня стоило бояться живых больше, чем мёртвых.

До самого прибытия к воротам города, старалась не выглядывать в окно кареты. Но когда сделала это перед тем, как выйти к жениху, ужаснулась тому, сколько народу собралось на улицах города. Все они были одеты в светлые одежды. Женщины и юные девушки накинули на головы белые ажурные платки, готовясь к торжеству. Люди внимательно слушали своего государя. Однако, когда дверь кареты отворилась, а меня пригласили выйти, все голоса стихли.

Полупрозрачное затейливое кружево фаты почти не скрывало образа. Люди не таили своих взглядов, пока шла навстречу князю, что изволил спуститься для того, чтобы встретить свою невесту, Рассматривали открыто и внимательно будущую госпожу свою. Наряд мой сиял белизной и роскошью. Красные цветы, вышитые на убранстве свадебном, говорили о непорочности невесты. Синие же, более мелкие, безмолвно рассказывали о том, что вскоре дева станет женой. Шёпот побрёл волнами над толпой. Лишь слабый ветерок, коснувшийся лица, успокоил немного волнение, объявшее нутро и сжавшее сердце в тиски. Следом передо мной возникла и рука мужская, поднятая в защитном жесте, ладонью вверх.

Приняв с благодарностью помощь князя, ощутила тепло его кожи и ласковое успокаивающее поглаживание на пальцах. Подняв же глаза к хладной маске будущего мужа, словно бы ощутила всей сутью, как и он тоже волнуется. Рука его дрогнула в такт тем догадкам, подтверждая их сполна.

Если бы не внезапный громкий звук, ударяющихся камней о дерево, так и стояла бы, замерев. Даже сквозь маску ощущала, как незыблемо властен и силён мужчина напротив. Видеть облика князя не было нужды. Его стать, характер, сдержанные, но уверенные движения, всё говорило о том, что когда-то этот человек был великим. Оставалось понять, что привело его к нынешнему положению. Но на это у меня теперь будет вся оставшаяся жизнь в браке с ним, если изберёт народ яровский. Медленно мы с женихом поднялись на помост. Сразу поняла откуда исходят звуки. Крепкие мужчины наполняли камнями тяжёлыми под завязку широкий низкий сундук. На вид сундук. Закрыв же необычную ёмкость на замок, уже знакомые взгляду служанки, накрыли плоскую крышку светлой тканью с вышивкой.

Когда в голове всё сошлось, то осознала насколько многое недоговаривал князь, когда упомянул о страшном ритуале. Я тут же сжала крепче мужскую руку.

— На этом меня понесут? Зачем же камнями наполнять, князь? Уронят же наверняка столь тяжкую ношу люди.

— Таково условие. Прости, Ягда, скрыл намеренно. Боялся, что уж тогда точно ты не согласишься довериться яровчанам. Но настроение людей чувствую. Как и я, верят, что брак этот поможет во многом их повелителю. А потому, будут держать тебя крепко, а нести надёжно, — голос князя был всё таким же глубоким и низким, отражаясь эхом от металла, покрывающего его лик, но теперь приобрёл действительно сочувствующие нотки.

Большой палец князя в последний раз огладил нежную кожу запястья, успокаивая снова. Находящиеся на помосте слуги, разошлись, пропуская нас. Тяжкий груз сундука с камнями опустили на руки крепких мужчин внизу, которые первыми вызвались принять на себя непосильную ношу. Остальные горожане выстроились на дороге, что вела к замку плечом к плечу, смиренно ожидая своей очереди, чтобы принять ношу. Не ради меня народ яровский сейчас настолько послушно готовился исполнить древний ритуал. Яровчане исполняли волю своего государя. И не из страха перед его силами колдовскими, но из любви и великого уважения.

Я вновь посмотрела на будущего супруга. Но отныне уже иными глазами. Зная, как сложно заслужить уважение и любовь народа, в мгновение ока перечеркнула в голове всю ту ужасную молву, которую вели о нечестивом государе люди Дарского княжества.

— Прощаюсь с тобой ненадолго, княжна. Надеюсь, уж у дворца принять тебя в свои руки, как княгиню и жену, — сказал колдун и потянулся к моему лицу пальцами, макнув их перед этим в предложенную слугами чашу с алым ягодным соком. Издревле принято было перед венчанием смазывать губы невесты для сладости ягодным соком. Верили люди, что тогда будет полна любви жена к мужу своему до самой смерти. А супруг ответно будет стремиться целовать губы только своей супруги, которые станут для него слаще любых других. От понимания того, что будущий супруг явно не станет ограничиваться лишь видом брака, как это иногда бывало у бояр или же князей, по спине поползли мурашки ужаса. Но обратного пути не было. Оставалось надеяться, что жертва не станет напрасной.

Деревянная ноша уж взгромоздилась на руки несущих, потому поспешил князь помочь мне аккуратно изначально сесть на плоскую поверхность, а после, словно самый ценный груз, уложил полностью на плоский широкий сундук и отпустил мои руки, складывая на груди. Женщины, что толпились вокруг, молча, но резво подхватили мою длинную фату, которую мигом подхватили порывы ветра. Подо мной заскрежетали ни то камни в сундуке, ни то зубы несущих от тяжести ноши, когда двинулась я по шеренге вперёд.

Пальцы сцепились меж собой, немея от столь сильной хватки. Глаза на мгновение прикрылись, когда стала молить создателя о благом завершении сего действа. Когда же подняла веки, заметила над головой низко порхающих ласточек, пророчащих скорую грозу. «Только не сейчас. Только не сейчас» — пронеслась болезненной молнией в голове мысль. Знала точно: коль хлынет дождь, руки несущих соскользнут с лощёного дерева наверняка. Меня уронят.

Следом осмотрела голубое небо, на котором мирно клубились кудрявые облака. И вздрогнула, когда первая из молодых женщин, что удерживали кружева свисающей фаты вокруг, запела. Вскоре её слова подхватили и остальные, образуя красивейший хор. Со стороны храма расслышала перезвон колоколов. Сердце в этот миг, казалось скоро выскочит из груди. Но сама я недвижимо лежала, боясь даже голову повернуть и помешать малым движением, нести меня.

Сундук подо мной резко покачнулся, а кто-то из женщин охнул от испуга, когда резкий порыв ветра поднял с дороги пыль с камнями и ударил по несущим, ослепляя их на краткий миг. В попытке не соскользнуть вместе с покрывалом с сундука, ухватилась за края своего временного ложа. Над головой, в небе, что сияло и без того светлой лазурью и лучами яркого солнца, мигнула неестественно яркая молния. Следом и гром заставил пуще прежнего зашептаться меж собой горожан. Голоса же поющих женщин настойчиво стали ещё громче воспевать незнакомую для моего слуха песнь.

Как только спели и эти слова все люди, собравшиеся на улицах, небо стало темнеть. Тучи с дикой скоростью заклубились вокруг, стягиваясь к Мирну. Гром и молнии уж спелись, часто озаряя небосвод свечением и громким звуком. Когда о щёку с силой ударилась первая крупная капля дождя, превозмогая страх, приподнялась на локтях, пока горожане неизменно, покачивая словно на волнах, несли меня в сторону дворца, передавая из рук в руки. Многие, кто оставался до этой поры наблюдать у домов, заметили настигающую бурю и тоже бросились помогать, когда фата моя, вздёрнутая порывом ветра стала развеваться из стороны в сторону, мешая принимать тяжкую ношу. Держась за край сундука, часто ощущала, как женщины стараются коснуться моей руки, успокоить и поддержать.

Не было в яровчанах злобы или же непринятия по отношению ко мне. Все жители Мирна словно понимали, каково чужеземной княжне сейчас. Никто даже взгляда не бросил презрительного на меня. Смотрели так, словно каждому была сестрой, дочерью. Переживали. С заботой передавали из рук в руки, намеренно устилая путь самыми сильными мужами. Слова песни ритуальной и вовсе задребезжали в воздухе, делая его словно бы густым.

Слова тягучего припева ещё не раз повторялись, пока старалась безуспешно рассмотреть вдали дворец княжеский. А дождь предательской резкой влагой, хлынул с небес под рёв очередного раската грома. Дерево подо мной стало предательски скользким. Сундук решил игриво принимать касания народа, всякий раз норовя сбежать из сильных рук молодых да сильных мужчин. Люди занервничали, а я в панике достала из рукава зелёную косу водяного, сжимая ту в руке до побеления костяшек.

— Помоги. Помоги, Яромир, — прошептала, прикрыв глаза. Осмотрелась вокруг в поисках водяного. Знала, что он будет тут, среди толпы собравшихся. Знала, что не сможет оставить одну, дав обещание защищать. Но среди стольких людей, не смогла отыскать знакомый образ. Это попросту было невозможно.

Позвать же парня не решилась предложенным им ранее способом, лишь ещё сильнее сжала в руке зелень волос водяного. Подняла к небу взор, когда уже кричало небо на своём громогласном языке: «сдавайся». Однако, сдаваться не привыкла. Тем более, на кону стояло благополучие родины. Жизни моих родных.

Ритуальная песнь стала ещё громче, а намерение яровчан в такт моему, заставило действовать ещё более уверенно. Ни ветер, ни ливень, ни гром, более не могли остановить происходящее. Иногда подо мной всё шаталось, резко накренялось. Чьи-то руки наверняка соскальзывали, не имея возможности ухватиться крепко. Но тут же их сменяли другие, не позволяя упасть наземь будущей княгине.

Половина пути минула. Дворец княжеский уж виднелся вдалеке. Женщины запели повторно, с самого начала песнь свою душераздирающую. Всё моё платье намокло из-за проливного дождя. Когда же с неба вместо капель воды неожиданно посыпался град, закрыла руками лицо, настолько больно лёд хлестал по коже. В это мгновение и поползли колдовские узоры по дороге, стенам домов. После и небо странным образом стало проясняться. Невольно улыбка растянулась на лице вместе с выдохом облегчения.

Ветер утих, а лица коснулся первый луч солнца, пробившийся сквозь чёрные тучи ровно надо мной. Он помог. Глаза искали Яромира, душа рвалась к нему словно птица. Но взор постепенно разобрал вдали, у дворца силуэт ожидающего меня князя. Тот не отрываясь, глядел в нашу сторону. Плечи мужчины были напряжены, что говорило о его нетерпении и тревоге.

Я и сама теперь не могла отвести глаз от князя, настолько внимательным казался его изучающий взор, только незаметно спрятала в рукав подарок водяного. Даже не заметила насколько быстро достигла укрепления и ворот, ведущих внутрь княжеского двора.

Мужчины бережно опустили сундук с камнями наземь перед своим правителем. Государь уж не предлагал встать. Сам обхватил дрожащие от страха плечи и поднял на ноги свою жену. Рядом стоящий дружинник в дорогом кафтане уж держал наготове золотую корону для будущей своей государыни. Князь взял из предложенной шкатулки символ власти и сразу, без лишнего промедления надел корону мне на голову. Никаких слащавых возгласов и слов лести от приближённых князя не последовало. Промеж улиц лишь слышны были редкие завывания порывистого ветра, пока остальные понуро склонили головы, принимая новую госпожу.

— Помогите княгине своей, — отдал приказ сухо колдун, передавая меня слугам. Он словно и сам был недоволен тем, что достигла цели. Стала его женой. А может попросту и его одолевали страхи всё это время?

Гадать о намерениях таинственного князя, его мыслях, не стала. Желание привести себя в подобающий вид, стало сильнее. Вскоре меня нарядили вновь в белый свадебный наряд, схожий с тем, в каком уже была. Сухая ткань одежд приятно прилегала к телу. Влажную косу не стали собирать в высокую причёску. Лишь надели корону обратно на голову, немного просушили волосы и повели в трапезную.

Пир праздничный тоже проходил как полагается. Музыка лилась по залу, а сыта, да медовуха в кубки золотые. Бояре местные, дружинники высокопоставленные и даже слуги улыбались, поздравляя молодожён. Только князь сидел прямо, ничего не ел, не танцевал с супругой молодой и даже словом не обмолвился со мной за весь вечер. Когда же изволил он подняться и огласить наш скорый уход, то тело и вовсе полностью похолодело. Было страшно представить то, как останусь с колдуном яровским наедине. Как лягу в постель не просто с тем, кого не люблю и не знаю толком. А с тем, кого боюсь увидеть без маски и скрывающих тело одеяний.

Как и предполагала, отвёл меня супруг в свою спальню. Свечи потрескивали, томно изгибалось их пламя. Внутри всё клокотало от ужаса, но внешне точно этого не показывала, страшась разгневать мужа. Князь же намеренно не стал медлить. Он был учтив, молчалив и достаточно настойчив, подводя меня к широкому ложу. После развернул к себе лицом и стал медленно расстёгивать многочисленные пуговицы белого сарафана.

— Как я могу обращаться к своему супругу? — попыталась хоть немного замедлить действия мужчины, отвлекая.

— Зови меня так, как и все. Князь, повелитель, государь. Тебе же можно обращаться и как к супругу.

— А имя? Имени нет у тебя, муж мой? — нервно затараторила, замечая, как быстро и ловко уж с плеч снял сарафан с меня колдун, оставляя в тонкой нижней рубахе, опоясанной вышивкой и кружевами.

— Есть, — неожиданно замер колдун. — Его знают все, и одновременно никто, Ягда. Сообщить тебе его не могу, ведь в нём кроется столько сил моих жизненных, что может любой погубить твоего мужа, — мужчина коснулся моего плеча, заставляя вздрогнуть от этого прикосновения. Затем руки князя потянулись к изящной шнуровке у горловины рубашки.

— Я сама.

Решив, что должна исполнить всё, что выпало на долю, быстро, не глядя на мужчину перед собой, чтобы не сгореть от стыда, развязала тонкий бант и через голову стянула остатки одежд. Вскоре невесомым облаком к моим ногам упала скрывающая наготу ткань.

Князь замер. Кожей ощущала все прикосновения его взгляда к нагому телу. Он был отныне мне мужем и имел на это право, но отчего-то в груди саднило от неправильности происходящего. Первое, практически невесомое прикосновение мужа, заставило отпрянуть. Руки сами потянулись прикрыть самые женственные места. В тёмных впадинах глазниц маски сверкнуло серебро глаз. Изначально показалось, что супруг разгневался моей реакции, но вскоре вопрос его развеял все домыслы:

— Откуда у тебя этот шрам, Ягда? — указал он на мою грудь, где с рождения алел след.

— Родилась такая, но это не болезнь. Просто родимое пятно, не более, — тихо проговорила, оправдываясь. Между грудей, прямо на солнечном сплетении действительно алел вертикальный продолговатый красный след. С ним я родилась. Пятно родимое не досаждало. Лишь красоту тела немного забирало.

После этого мужчина и вовсе резко, почти грубо притянул меня к себе. Низом живота прижалась нехотя к явному возбуждению супруга. Паника змеёй зашипела под кожей. Хотелось кричать и сбежать куда глаза глядят. Когда же князь щёлкнул пальцами и все свечи в комнате разом погасли по его приказу, зажмурила глаза, надеясь спугнуть настоящее как дурной сон. Но это был не сон. Настойчивые сильные руки без труда отыскали меня во мраке и снова обняли. Просьба, которую так сильно старалась подавить, всё же сорвалась с губ:

— Не могу, не готова я. Государь, супруг мой! Прошу, дай время.

Тихий смех неестественно прозвучал под маской. Он холодил душу. Казалось князь решил посмеяться надо мной перед тем, как взять всё, что полагается взять супругу с жены. Внутренне приготовилась и к боли, что неизменно настигнет. И к унизительному надругательству.

— А я уж думал, не остановишь, — не менее насмешливо проговорил колдун. После его руки нехотя освободили меня из ненавистных оков. Удаляющиеся шаги дали понять, что колдун не так бездушен, каким его описывали многие и внял просьбе. На мгновение, слабый свет скользнул из коридора в комнату, когда князь изволил её покинуть. А я выдохнула от сильнейшего в жизни облегчения и осела на кровать, поддавшись чувствам только сейчас.