Рябиновая кровь

Глава 35. Танец смерти

— Шанира… — словно змея, тягуче окликнула некая наложница, как только меня привели в светлицу в которой расположились пять девушек. Они были в парчовых нарядах, да с кокошниками на головах, не выделяясь так, как это наверняка делала заморская мирейская наложница. Этим наверняка и заслужила неприязнь других девушек.

Та подошла, довольно мягко скинула с меня широкополый капюшон и стала всматриваться в глаза, густо подведенные сурьмой. Шанира нарядила меня, она же и накрасила мирейскими красками, уподобляя себе еще больше. Это подействовало. Осматривая мое лицо и голову, покрытую вуалью красной ткани, светловолосая девушка имени которой и не знала, попросту хмыкнула. После отступила к окну, где на мягких лавках расположились другие наложницы.

— Будешь первая, кто войдет в тот зал. После и мы за тобой. Не зли государей, будь обходительна. Не только ради себя старайся, но и нас пожалей. Тебе велели только станцевать. Но это уж как пойдет. Сама понимать должна… -тон девушки вдруг стал мягче, она осмотрела меня с тоской, что воевала с неприязнью. Глубинной. Далекой. Задумчиво.

— Впервые тебя выводят в свет. Поди и мужиков не знала? Все сидела взаперти. Никто не видел таку диковинку заморскую, — добавила другая юная красавица, но говор этой наложницы был прост, выдавая безродное происхождение. Красота стала ее карой, привлекая внимание княжичей. Так и стала одной из наложниц. Нетрудно было догадаться.

Я же в ответ качнула головой, не подавая голоса. После вновь натянула капюшон и села на мягкий ковер у стола, как и учила Шанира. Она так всегда делала, ведь это было принято в их краю. И если бы я не повторила тех странных манер, которые так привыкли наблюдать в ней другие девушки, тут же оказалась бы распознана.

Девушки все ворковали и постепенно светлицу заполнили их голоса, да смех. Напряжение разбавилось историями, шутками в ожидании своего часа. Я же сидела в стороне, и никто даже не смотрел в мою сторону. Пока в дверь не постучали.

Выйти охрана попросила всех. Но прежде вывели меня, хватая за руку. После провели к двери, за которой уж слышались переливы звуков музыки. Иной, не такой, какую исполняли местные музыканты. Не такую, под которую учили танцевать заморские танцы дома.

Стало страшно. Но словно почувствовав во мне нерешительность, один из дружинников резко снял с меня накидку. Обернувшись, заметила на себе жадные взгляды других трех мужчин и удивленные глаза девушек, которые рассматривали не открытый мирейский наряд, а мою белую словно фарфор кожу так отличающуюся от золотистой кожи Шаниры. Нож я спрятала, сунув за широкий блестящий пояс наряда, но и он не скрылся от внимания воинов.

В момент, когда один из них уж ринулся ко мне, я и прошмыгнула в полуотворенный проход, спасаясь от одних и тут же отдаваясь на съедение другим. Музыка окатила словно волна, а взгляды присутствующих устремились к яркой вуали, что окутывала весь мой образ, сомнительно скрывая изгибы девичьего тела.

Не имея заготовленного танца под этот мотив, что извергали музыканты при помощи заморских инструментов в виде длинных флейт, изящными движениями раскинула руки. Кружась, плавно двигаясь в центр зала. Переставляла ноги в такт музыке, стараясь не рассматривать лиц тех, кто наверняка смотрел на меня весьма пристально. Стыдилась поднять глаза на всех собравшихся… Пусть они меня и не узнали сразу, но не могла бы вынести сладострастных взглядов, обращенных ко мне под маской наложницы.

Стало омерзительно, когда в такт темпу, начала плавно двигать бедрами, понимая сколь вызывающе выглядят такие движения. Осознавала, сколь сильно они должно быть могут распалить мужчин. Но успокоив волнение в себе, вспомнила зачем я здесь и резко вскинула взгляд на присутствующих, что вальяжно расселись за длинным столом, уставленным разнообразными угощениями.

Черноволосых, да кареглазых варских княжичей узнала без труда. Наверняка тот, что сидел справа от более крепкого и высокого брата, был младшим — Ярополк. Его короткие волосы касались висков, а хитрая довольная ухмылка говорила о том, что он рад началу пиршества. Старший из княжичей варских — Ратибор смотрел жадно, проводя пальцами по тонким усам, потирая подбородок и рассматривая мои ноги так, словно готов откусить кусок женской плоти. Оба они выделялись необыкновенной красотой и статностью. Только у старшего были волосы длиннее. Прямые и блестящие. А от висков пряди спускались тонкими косами к плечам. Младший же, напротив, был коротко подстрижен, чисто выбрит.

Молодые наследники вдруг стали шептаться, лукаво поглядывая в мою сторону, пока я старательно извивалась словно змея под заморскую необычную музыку, подхватывая необычный темп. В полумраке большого зала, без должного освещения, сложно было разобрать узнали ли меня родные, князь Покров или же мужья сестер… Они сидели за столом, пили из кубков напитки, стараясь вовсе не смотреть в мою сторону. Я посмотрела на Бориса, крутанувшись вокруг своей оси и снимая верхнюю вуаль с головы и заметила, что тот смотрит безвольно остекленевшими глазами только вперед. Литород и Влад были такими же. А рядом с ними свободно восседал тот самый советник, шепча отцу что-то на ухо и с хитростью иногда оглядывая присутствующих. Его одежды были черны, как и волосы. Нос крючковат, а рот полнился беззубой улыбкой, неестественной была и серость губ чернотворца. Он будто и не был никогда человеком…

Когда видела ранее Макотя, он выглядел немного иначе. Больше походил на нормального человека. Но теперь, видимо, уж не было большого смысла скрывать истинную натуру, и он стал походить на страшное подобие человека. Нечисть, которую не сыскать даже на болотах Великих Топей.

Отвлек от созерцания гнилого червя громкий кашель. Я тут же перевела взгляд к гостям из Славного княжества. И тут же раскрыла их шире от удивления. Князь Покров узнал меня. Перебирая в руке длинную бороду, он глядел голубыми ясными глазами в сторону заморской диковинки сурово. Его же сыновья, намеренно опустили взгляды к полу. Тоже узнали сестру своих жен. Но ни один не посмел раскрыть моей тайны. Все молчали. Лишь князь словно бы спрашивал взглядом: «Ну, и что же ты задумала, Ягда?»

Насторожившись, что вскоре меня окликнут, раскроют, немного сбилась с ритма тягучей музыки, но продолжила танец, забрасывая одну ногу на пиршественный стол, отвлекая, тем самым, внимание варских княжичей от повисшего меж нами с Покровом напряжения, моей заминки в танце. Нога тут же обнажилась до бедра, выскальзывая из-под длинной юбки. А после… После я посмотрела на своего мужа. Боязливо подняла взгляд на крупную фигуру, сидящую прямо передо мной.

Рука колдуна сжала деревянный посох в это же мгновение до побеления костяшек. Сам он напоминал изваяние из камня, настолько был обездвижен созерцанием откровенного танца. Хотелось заметить признаки того, что князь не узнал меня. Что его увлекли движения и красота мирейской красавицы. Но лишь раз столкнувшись с ним взглядом, сразу поняла — колдун мгновенно распознал во мне свою жену. Его взгляд коснулся и родимого пятна на груди, который лишь отчасти скрывал откровенный наряд. Он и выдал меня окончательно, хоть и подозреваю, муж и без того понял бы все.

Серебро в его глазах вспыхнуло от злости, когда младший из варских княжичей — Ярополк вдруг спросил у брата, не скрывая своего интереса от остальных:

— Это та самая наложница? Как ее?..

— Шанира, — с довольной улыбкой ответил Ратибор, старший из братьев, продолжая с хитрой ухмылкой медленно поглаживать усы. — Не раз уговаривал отца дать ей шанс. Видишь, прав был.

— Хор-роша девка! — послышался гнусавый голос советника моего отца, который от восторга уронил кубок и расплескал по полу все вино. Следом мужчина противно рассмеялся. А варские княжичи только поддержали его в этом.

Литород, что сидел рядом вдруг вздрогнул. Батюшка словно на миг очнулся от морока колдовства, услыхав как чернотворец говорит обо мне. Узнал ли? Смог ли прозреть на краткое мгновение? Этого не смогла узнать, ведь вскоре князь Литород вновь ссутулился, а глаза, просветлевшие ненадолго, вновь приняли остекленевший вид. Братья же мои и вовсе не шелохнулись. Только князь воззрился на меня еще свирепее.

Вытащив кинжал из-за пояса, решила, что пора действовать. Стала крутить его в руках, извиваться, поочередно укладывая то одну ногу на стол, то другую. Вертеть изысканное оружие так, как этому учили меня братья. Колдун жадно рассматривал каждое ловкое движение, его руки сжались в кулаки еще плотнее, когда понял, что я смотрю на него. Вижу, как любуется, хоть и не место, не время тому.

Один из варских княжичей. Старший, да наиболее дерзкий вдруг привстал и одной рукой обхватив меня за талию, бесцеремонно усадил к себе на колени, заставив вскрикнуть от неожиданности. Провел широкой могучей ладонью по обнаженному бедру, а после потянулся к лицу, чтобы снять полупрозрачную вуаль.

Неожиданно где-то у потолка послышался скрежет. Хруст толстых бревен расползся по залу, заглушая музыку. Только лишь раз коснувшись взглядом фигуры колдуна, поняла — вскоре не выживет ни один из княжичей, коль продолжу эту игру. Камень в его посохе заполыхал. А взгляд мужа наполнился ненавистью при взгляде на Ратибора. «Я не успею выполнить свой замысел! Князь не позволит играть в эту игру долго!» — мелькнула яркая мысль в голове.

Но потом…

Я взглянула на советника. Тот тянулся к моим коленям, расправив костлявые пальцы, при этом чуть ли не пуская слюну из черного рта. Взгляд его загорелся, преследуя цель. Я даже не успела охнуть, когда ощутила, как Ратибор оглаживает руками мое тело. Сколь раскованы его порывы. Вытянула ногу. Играючи, с улыбкой. И червь тут же обхватил мою щиколотку с множеством браслетов, которые на меня надела Шанира. Скользнул липкими холодными пальцами выше к колену. Вожделея. Забывая обо всем на свете в поиске услады для своих низменных пороков. И в этот же момент закричал по-звериному! Нечеловечески взвился!

Когти на руках чернотворца заострились, кожа посерела, а рука запылала пуще чем от огня! Кожа на ладони стала трескаться дымясь, булькая и лопаясь прямо на глазах! Нелюдь стал сбивать с себя неведомую кару, но от этого стало только хуже. Алая кровь потекла не только из опаленной плоти, но и из ушей, носа, глаз. Вскоре советник стал захлебываться.

— Помоги, господин! Помоги! — взмолился нелюдь, обращаясь к Ратибору. Своему варскому княжичу, который и нанял его для непростого дела. — Ты обеща-а-ал!

Княжич сжал мою талию, наблюдая как его слуга беснуется, извивается, раскрывая настоящую сущность. Но поделать ничего уж не мог. Все присутствующие кроме варских княжичей и моих родных поднялись, хватаясь за кинжалы, готовясь к схватке. И я вознесла свой выше над головой, чтобы бросится на чернотворца.

— Лиходей он! Нелюдь! — выкрикнула смело. — Кожа моя покрыта рябиновым отваром. Оттого и нечисть убоялась!

Хотелось поскорее покончить с ним, если никто не смог решиться до этого. Отныне его деяния и принадлежность к лихому была подтверждена. Оставалось дело за малым. Вот только варский княжич не спешил отпускать. Он сразу понял, что его ждет за эту хитрость и причастность к колдовским делам и что я вовсе не наложница. Лицо мое уж было обнажено. Его не скрывала ткань. Ее все-таки снял с меня княжич, а я даже не поняла, когда это произошло. Но это уже не имело никакого значения.

Мужчина поднялся на ноги, резко перехватывая мою руку в которой держала оружие. Воздух замер, как и время в этот миг. Стук сердца колоколами разлетался звуком в ушах от осознания произошедшего. Я спасала родных, а сама угодила в смертельную опасность. По потолку, стенам, полу уж ползли серебристые колдовские узоры, но они мигом замерли, когда я оказалась в плену. Один замерший в груди удар сердца. Я сделала то, что первое пришло в голову и разжала похолодевшие пальцы, сжимающие смертоносное оружие, которое могло мигом обернуться не подмогой, а карой. Кинжал быстро упал на пол, а колдовство ослепило, срываясь с места вновь.

Гул, ветер. Окна распахнулись и со всех сторон нас поглотил рев ворвавшейся внутрь пурги. Снег взвился так, что стало плохо видно происходящее вокруг. Слипшиеся в хор голоса, доносящиеся сразу со всех сторон и звучащие громко снаружи. Прорывающиеся внутрь комнаты. Терзающие требованием не слух, а душу, оглушили, подчиняя: «Сотвори справедливость! Иначе мы сами ее совершим! Сотвори! СОТВОРИ СПРАВЕДЛИВОСТЬ!»

Древние напевы и приговоры стали звучать так, словно все это слышала еще вчера. Боль. Страшная, необузданная сковала все тело. Голоса не просто говорили с нами, они напевали оду того страдания, что пережили когда-то эти души. И делали это мотивами чувств. Не просто музыки.

Я и не заметила, как оказалась на полу, сильно прижимая ладони к ушам. Спасаясь от горя и стенаний, объявших мою душу и сердце. Все остальные тоже упали на колени. Варский княжич Ратибор и Макоть вовсе корчились, лежа на спинах. Они были виновны, и обитатели Темного Леса требовали уплаты долга. Их жизни…

Лишь колдун стоял спокойно, возвышаясь своим ростом над нами в этом хаосе. Он сжимал посох сильно. А узоры на полу стали сиять еще ярче, подползая к Макотю и Ратибору.

— Нет! Нет! — взмолился чернотворец, осознавая, что вскоре лишится жизни. Стал позорно отползать. — Это он. Он! — Указал костлявым пальцем на старшего варского княжича.

Ратибор был непрост. Потянулся к ножнам, где у него тоже было припасено оружие. Он не обращал внимания на своего засланного «черного слугу» и его попытки спастись. Но колдовство и голоса вокруг вдруг закричали и словно незримыми путами опоясали мужчину. Не позволили более пошевелиться виновникам, которые мыслили бесчестную расправу над моими родными. Их хитрость и подлость были изворотливы, сильны, но сила этих мест, что звалась справедливостью, мгновенно сожрала крохи подлых ухищрений. Не думал Ратибор, что вскроются его черные планы именно здесь, в Темном Лесу

В следующий миг колдовские узоры князя, которые до этого выглядели для меня словно сверкающий прекрасный иней, опоясали врагов. Легли на шею Макотя, и тот захрипел. Обвили руки Ратибора.

— Это тебе за то, что посмел трогать не просто мою жену! Дважды согрешил и знаешь это.

Глаза варского княжича раскрылись от удивления и прилипли ко мне. Красивое лицо мужчины исказил ужас. Младший варский тоже всмотрелся в меня с ужасом и взмолился:

— Не трогай моего брата, колдун! Молю!

Но проклятый государь и не мог уже пожалеть врага, даже, если бы того желал. Смерти их желали души, что хранили это место.

Вскоре раздался громкий хруст. Я не выдержала и отвернулась в миг, когда брызнула кровь. Мужской нечеловеческий рев пронзил пространство зала чистым страданием. Хрип и хлюпанье слились с шумом ранее ворвавшейся в помещение вьюги. Когда пальцев коснулось тепло, не выдержав, посмотрела перед собой. И тут же отшатнулась. Передо мной на полу лежали обе руки Ратибора, а кровь алым блестящим покрывалом расползалась по нему. Чуть дальше в углу лежало обездвиженное и обезглавленное тело Макотя. Князь перешагнул мои ноги и с холодной уверенностью двинулся к старшему княжичу, что содрогался и кричал в агонии из-за потери обеих рук. Ударил о пол посохом и тело Ратибора вмиг покрылось сиянием более мелких, филигранных узоров. Он обмяк мгновенно. Побледнел и испустил последний дух. В этот же момент рев вьюги, гул голосов и древние напевы утихли. Створки окон заперлись сами по себе. Даже ставни с грохотом затворились снаружи.

— Рада! — окликнул меня батюшкин дрожащий голос.

Позабыв обо всем, я бросилась к князю Литороду, чей взор стал вновь ясным словно голубые небеса, а в глазах загорелись такие любовь и раскаяние, что сердце облилось кровью.

— Папенька! — я влетела в распахнутые объятия отца и его сильные руки сомкнулись в любящие крепкие объятия.

Борис и Влад уставились на меня, после поднялись на ноги, немного шатаясь. Слезы покатились по щекам, когда поняла, что отцовская холодность испарилась вместе с колдовскими чарами, наложенными Макотем. Следом братья обняли нас, когда к ним пришло полное осознание.

— Мы заберем тебя отсюда. Ягдушка, доченька! Как мог отдать родную дочь? Приказал казнить! Прости, доченька! Но нет тому прощения! — Стал запинаться отец, обнимая мое лицо дрожащими руками. Борис снял со своих плеч кафтан, оставаясь в рубахе и набросил его на меня, скрывая наготу.

-только скажи, Ягда, и тут же заберем. Ничто не остановит, — подтвердил Борис, глядя даже не на меня, а поверх моей головы на того, кому ранее добровольно отдали в невесты. Влад тоже настороженно замер, держа мою руку так крепко, словно никогда в жизни не собирался отпускать.

Настороженно я обернулась. В двери грохотали, но они были заперты. Младший варский княжич молча стоял на коленях и смотрел на труп своего брата, не смея проронить и слова. Мужья моей сестры и их отец, князь Покров глядели сокрушенно. Осознавая в какую западню угодили все. Я уже была женой проклятого государя. Поменять этого было нельзя.

Кроме всего прочего… Долг Литорода перед колдуном был отдан в виде дочери. Возвратить меня он ни за что не согласился бы.

Я подняла глаза на мужа. Осторожно. С опаской. Не понимая, захочу ли возвратиться домой даже если он отпустит…

Князь не стал говорить, лишь щелкнул пальцами, отворяя двери. Внутрь тут же хлынули воины с мечами наготове. Они не смели нападать в этом месте, ведь знали, если свершилась кара над кем-то, то того требовали духи Темного Леса. Наверняка они и сами слыхали те напевы их голосов.

— Выбирай, Ягда. Можешь поехать со своей семьей в родной край, позабыв обо мне навсегда. А можешь вернуться домой вместе со мной, — протянул мне руку колдун, — Неволить тебя мне не в милость. Выбирай вольно.

Я выдохнула. Посмотрела на братьев, отца. Смотрели на меня не менее внимательно все, кто собрался в этом зале. Даже варский княжич пытливо всматривался, ожидая, что скажу.

Колдун так и стоял, протянув мне свою руку, а я отчего-то даже не сомневалась в своем выборе:

— Я поеду со своим мужем. Отныне моя родина — Ярое Княжество.

Влад потянул меня за руку, отвлекая, пока все остальные переваривали услышанное, потупив удивленные взгляды:

— Ягда, сестра, подумай хорошенько. Не неволит же. Мстить не обещает. Ты можешь вернуться домой. Нечего более бояться, — тихо обратился брат, пристально глядя мне в глаза.

— Я не страшусь своего мужа, — подтвердила выбор уверенно, — и останусь с ним.