Рябиновая кровь

Глава 20. В руках суженого

— Ягда! Смотри! — Набросилась на меня Василиса, хватая за руку и указала пальцем вперёд. Прямо туда, где сейчас ожидали парни на другом берегу водоёма. — Твой венок точно держит путь к кому-то!

Девушки зашептались. Кто-то стал хитро поглядывать в мою сторону, да улыбаться. «Какой стыд, — осознала я только сейчас. — Замужняя княгиня, да любовь зазывает! Если князь узнает, то непременно осерчает.»

Сорвавшись с места, я мигом понеслась вдоль берега пруда. Ноги скользили по влажной траве. Ночь не давала хорошо рассмотреть кочки под ногами, но я упорно двигалась вперёд, ведь практически была уверена, что венок мой к Яромиру в руки спешит попасть. В точности, как и глупое сердце, преисполненное доверием.

Краем глаза поглядывая на венки, плывущие мигающими точками по воде, заприметила один. Тот, что плыл перед всеми прочими. Взглянув же на берег с парнями, осознала, что никак не поспею добраться раньше, чем венок мой в руки хладные угодит. «Глупая! О чём только думала! Не верила, что сможет сбыться ритуал, а зря!» — терзала мысль изнутри, пока бежала, спотыкаясь. Силуэт Яромира на фоне алеющего углями большого костра, определила без труда. Водяного я, кажется, смогла бы узнать отныне и в кромешной темноте. Парень стоял на месте и взирал на то, как некоторые венки застывают на месте, не находя нового хозяина. Многие венки и вовсе покружили на месте, да погасли их огоньки, знаменуя потопление. А были и те, что как мой, плавно плыли, следуя ясной цели.

Казалось совсем мало осталось до берега венку скользить по воде. Все парни, выстроились вряд, ожидая к чьим именно ногам прибьётся украшение. С опаской осмотрев молодцев, застыла на месте, покачнулась. Яромира среди них не было. Даже не поняла, правильно ли определила ранее силуэт водяного. Он и не стал ожидать завершения ритуала. Попросту ушёл?

Задорное улюлюканье оставшихся молодых мужчин отвлекло от спорных мыслей. Все они нетерпеливо ожидали свои трофеи. Я же стала судорожно осматривать пруд, силясь узнать свой венок, но не смогла. Теперь все они смешались, мигая только огнями, но не давая понять где чей. Я помнила, как красиво в моём переплетались красные маковые цветы и васильки. Но рассмотреть их никак не получилось в темноте и бликах света.

Когда первый венок достиг противоположного берега, вновь побежала вперёд, чтобы вовремя выхватить его из воды. Найти Яромира решила позже, сейчас у меня было дело поважнее. Как вихрь подлетев к самому краю берега, стала осматривать пойманные из воды венки в руках парней, но не нашла своего. Когда же последние три плетения приплыли к берегу и ткнулись в ноги кому-то, стало ясно — среди них нет моего. Я облегчённо выдохнула. Должно быть, утонул… Одновременно с облегчением накатила и печаль, противореча здравому уму. Одновременно хотелось увидеть пойманный Яромиром венок и боялась этого. Осмотревшись, заметила, что девушки уж возвращаются для того, чтобы понять у кого в руках судьба их оказалась. Я же, тихонько отступила назад. Шаг, два, три, пока не оказалась в тени прибрежных кустарников. Видела оттуда, как Василиса ищет меня глазами, как приняла она из мужских рук свой венец, смущаясь. А после все направились снова к кострам. Она тоже пошла праздновать дальше, но уже не одна. В это мгновение ощутила себя лишней на празднике. «Глупо всё это — подумалось мне. — Не стоило приходить. Следовало бы мужа ближе узнавать, а не увеселениям придаваться, которые могут к лихому исходу привести».

Решительно собрав в руке длинные юбки, направилась к зачарованной Лешиком тропе. Одной в темноте было немного страшно добираться, но от Яромира отныне хотелось сбежать. Словно так я могла отречься и от пугающих чувств, и от нехорошего открытия, предчувствием отзывающимся в груди. Одновременно тянуло к парню, но и осознание того, что он один из тех, кто навечно бездыханной нечистью прикован к здешним болотам, пугало. Я — человек, а он — мертвец. Неупокоенная душа, обратившаяся в колдовское существо. Как любить его? Как? Ни семьи, ни тепла мне никогда не подарит Яромир, даже если смогу избежать навязанного брака. Мы слишком разные и это стоило принять. Не стать ему живым, как ни старайся…

Правда охлынула жаром лицо, опалила душу, заставляя ту корчиться от принятия истины. Завидев уж вдали тропу, объятую сиянием светлячков, бросилась бежать к ней пуще прежнего. Знала, с другой стороны от тропы, за густой сосновой стеной, стоит терем водяного. Могла пойти к нему. Стать гостьей и долго говорить с парнем, ещё больше проникаясь чувствами. Но то был выбор без пути обратно. Знала и то, что такие встречи страданием для меня обернутся. А потому, старалась смотреть только вперёд сквозь застилающие взор слёзы.

Всплеск в пруду и следом окатившая меня волна воды, выбили дух из груди. Я тонко вскрикнула, а после… подняла глаза к виновнику содеянного. В своей истинной ипостаси предстал передо мной водяной. Я же, так и застыла, позабывшая как грозно выглядит хозяин болот в своём привычном облике.

Рыбий хвост, искрящийся зеленой чешуёй, был огромен, показываясь частично на берегу. Сам хозяин болот смело восседал на одном из прибрежных камней, возвышаясь надо мной ещё сильнее. Зелёные длинные волосы Яромира блестели под лунным светом, влажные и длинные. Липли к мужскому обнажённому торсу, который отчасти тоже покрывала чешуя. Стало стыдно так пристально рассматривать водяного, но глаза так и не смогли оторваться от пугающего, но и красивого по— своему тела. Только когда подняла взор к лицу Яромира заметила сколь хищный взгляд окинул меня с укором.

— Куда собралась, ласточка? Почему убегаешь? Сколько гоняться мне сегодня за тобой?

— Т— ты сам ушёл. И мне пор— ра, — стуча зубами то ли от страха, то ли от холода, проговорила я, стараясь выглядеть смело.

Яромир нахмурился, заметив то, как сильно промокла. Водяной лишь щёлкнул пальцами, а колдовские зелёные узоры уж поползли по траве, окутывая всё вокруг запахами летней грозы. Миг, одно замирание сердца и платье на мне, волосы, всё стало вновь сухим. Я лишь с неверием осмотрела себя, восхищаясь такими талантами хозяина болот.

— Я обещал Домнику познакомить вас сегодня. — Водяной подался ближе ко мне, но замер, когда резко отшатнулась. Он понял, что его боюсь. И я сама поняла это же. Словно в такт неприятному открытию, нижняя челюсть вновь затряслась от ужаса, зубы громко клацнули, ударяясь друг от друга. Не найдя иного решения, как прекратить постыдный звук, прижала руку ко рту.

Нижняя губа Яромира дёрнулась в подобии улыбки, но было видно, что он её сдержал, чтобы не смущать меня ещё больше. Лишь хлестнул зелёным хвостом по воде, и та задрожала, рассеивая по пруду дрожащей тропой лунный свет.

Не обращая внимания на то, как стала отступать, хозяин болот вновь двинулся ко мне, подползая всё ближе. Слез с камня и при помощи скрутившегося в полукруг длинного мощного хвоста, навис прямо надо мной.

— Что же ты, ягодка, сторонишься меня, словно жабу повстречала? Боишься облика водяного?

— Б-боюсь, не стану отрицать, — опустив руку, ответила, но глупая челюсть вновь затряслась.

В этот момент Яромир не выдержал и широко улыбнулся, сдерживая уже смех. Словно специально склонился ко мне ещё ближе, отчего ощутила холод его дыхания на лице.

— А ты поцелуй… Глядишь, жаба принцем обернётся. — Слова Яромира не таили ничего, кроме жажды посмеяться надо мной. Эта издёвка и подстегнула к необдуманному шагу.

Злость и обида. Всё то, что камнем висело на шее, не давая вздохнуть, вырвалось наружу, сжигая страх и превращая его в пепел. Я так отчаянно мечтала хоть об одном поцелуе с несносным хозяином болот, что решила больше не сдерживаться. «Сегодня. Только сегодня» — дала обещание себе мысленно, а после обхватила руками красивое лицо Яромира и впилась в его губы, прижимая к себе. Сквозь пелену волнения, услышала громкий раскат грома на небе, но отвлечься не посмела.

Хвост водяного тут же ударил громко по воде, рассыпая брызги вокруг нас, а сам он замер от удивления, широко раскрыв яркие бирюзовые глаза. Когда же парень осознал на что пошла по доброй воле, сама, то в миг сгрёб в свои объятия, прижимая плотно к холодному твёрдому телу. Губы водяного смело заскользили по моим, даря нежную, но настойчивую ласку. Сарафан вновь пропитался влагой, вбирая воду, каплями стекающую по его груди. Холодные крупные руки без стеснения стали блуждать по моей спине и опускаться ниже. Сминать и гладить. Я таяла в этих холодных объятиях, отвечала на каждую ласку, целовала его так, будто всё происходящее не взаправду, а сон. И пусть сон. Пусть. Но я решила, что даже из него выкраду вкус грозы, поселившийся на моих губах, шее, плечах, с которых умелые руки начали стягивать сарафан, чтобы одарить поцелуями нежную кожу у самой груди.

Ладонь Яромира огладила бедро через одежду и двинулась ниже, касаясь оголённой икры. Парень порывисто выдохнул и прикрыл глаза, словно сражаясь с мыслями в голове. А после подхватил на руки. Я и сама не поняла, как оказалась на камне, где раньше сидел он сам. Как прохладные пальцы, касаниями мотыльков, прочертили путь по колену и выше. Вдруг вспыхнул зелёный яркий свет и водяной вновь обрёл человеческий вид. Одежда на нём тоже сразу обозначилась, хотя в облике водяного он был полностью обнажён, если не считать изумрудную чешую.

Парень довольно резко развёл мои ноги своим коленом и вжался в меня с таким голодом, что невольно застонала, чувствуя силу его возбуждения низом живота. Ладонями заскользила по широкой спине парня, а губы отдала полностью ему, ощущая, как бархатный язык ласкает мой. Щёки пылали, а между ног тяжестью обозначилось желание.

— Стань моей, Ягда, — прижавшись лбом к моему, прошептал водяной, одновременно лаская рукой под юбкой тонкую кожу бедра. Пальцы его всё выше поднимались по ноге в неспешной ласке. А всё тело парня дрожало от нетерпения.

— И что дальше, Яромир? Утопишь, чтобы стала такой как ты? Или же к мужу выгонишь после всего?

Слова мои звучали хлёстко и обидно для водяного, но он лишь сильнее прижал к себе, словно наказывая изощрённой лаской. Знал, что не могу поверить ему всецело.

— Просто доверь своё сердце мне без лишних вопросов и сможем быть вместе. Ах, ягодка, знала бы, что истинно скрывают эти земли. Как сильно ты нужна здесь. Как сильно нужна мне.

Яромир стал осыпать моё лицо нежными поцелуями. Ласки его обрели бережливость и необычайную чуткость. Крупные ладони скользили по телу отныне без настойчивости, словно боясь навредить. Словно ценность моя была настолько велика для него, что это напрочь затмевало всякую жажду обладать. Он желал беречь меня, одаривать любовью и пониманием. И такая забота читалась в каждом его касании. Каждом жесте иль тихом шёпоте у самого уха.

Мы целовали друг друга теперь неспешно, наслаждаясь каждым мигом запретной связи, но Яромир больше не старался настоять на большем. Понял, что не осмелюсь отдать себя ему сейчас. Уважал мой выбор, а я за это ещё больше проникалась к нему ответным доверием.

Ночь была прохладна, а объятия парня походили на ветер после дождя. Влажный сарафан заставил вновь задрожать, но уже не от страха или страсти, а от холода, который медленно пробрался под одежду и погасил пылающую кровь.

Яромир всё так же ловко применил колдовство, осушая наши наряды и без спроса повёл в свой терем. У берега я заметила два женских силуэта, а после водные девы с громким всплеском скрылись в пруду. Сильно боязливыми казались мне сёстры Яромира. От этого узнать их захотелось ещё больше. Но позже. Сейчас меня ожидало знакомство с иным существом. И хоть образ Домника пугал меня с самого начала, в этот миг думала только о горячем чае и уюте, который обитал в жилище Яромира.

В эту ночь всё было прекрасно. И Домник принял меня словно никогда не угрожал съесть. И Яромир с пониманием относился к нерешительности дать окончательный ответ. Мы пили чай, наливая из высокого самовара, да вели беседы, узнавая друг друга лучше. Домник стал ласков и приветлив, много спрашивая о том, как в Редниче люди живут. Сам подкладывал в чашку мёда и скручивал румяные блины, которые лихо колдовал прямо из воздуха. Домового сильно интересовало и то, как отвечаю на все его много численные вопросы. Он словно присматривался, оценивал, ту, кого избрал любимицей хозяин Великих Топей. А сам водяной не отпускал моей руки, поглаживая её, пока отвечала.

Вскоре Домник стал доволен, расслабляясь и радуясь за хозяина своего, а я не сумела сдержать зевка. Пришло время прощаться, ведь над горизонтом загорелась заря, возвещая о скором восходе солнца, виднеясь из окна. А глаза отяжелели, моля об отдыхе. Мы с Яромиром отправились к тропе взявшись за руки. Глупое обещание парня больше не имело никакого значения. Отныне не старались скрыть мы привязанности. Прощаясь, опять долго обнимались и целовались. А Яромир нехотя отпустил меня, срывая обещания приходить к нему по ночам чаще. И я дала ему их. Шёпотом, под томные вздохи и сладкую череду поцелуев, которыми осыпал меня водяной напоследок.

Возвращалась я к лошади, уж и не думая о злобном духе, что обитал в эту ночь в лесу. Стало проясняться, а тьма вовсе отступила. Птицы тихо защебетали, мягко пробуждая лес ото сна, а я глупо улыбалась сама себе, шагая по тропе и вспоминая слова Яромира. Словно предчувствуя нечто скверное, старалась сохранить в памяти каждое его прикосновение ко мне, наделённое нежным благоговением и любовью. Голова была наполнена только мыслями о новой встрече.