Рябиновая кровь

Глава 33. Отдана другому

Листья кружили меж домов в сумраке, шелестя. Пугая, догоняли и ударялись о плечи. После вновь падали на землю. Сырые, тяжелые, они словно пытались заставить меня опомниться, вернуться к мужу. Забыть о встрече с врагом один на один.

Сжав в руках проклятое письмо от Млада и прижав к груди крупный камень, который пришлось спрятать под одеждами, ускорилась. Резкий громкий звук, донесшийся со стороны княжеского двора, заставил натянуть капюшон пониже. Пропажа стала обнаружена. Моя ли? Или той драгоценности, которую унесла из княжеской сокровищницы? Это стало не важно. Что сделает со мной муж после того, как вернусь и сознаюсь ему? Тоже не важно.

Позади все чаще раздавался глас рога, а в домах стали зажигаться огни. Собаки залаяли. Я побежала. Да так быстро, что чуть не вскрикнула, когда чьи-то сильные руки схватили и затащили за угол, зажали рот ладонью. Хорошенько лягнув наглеца ногой, освободилась, а обернувшись, обомлела. Передо мной стоял сам Млад, князь варский. Не побоялся. Сам решил явиться. А сейчас смотрел на меня и даже в темноте угадывалось сколь широко и хищно улыбается.

— Пришла, Рада. Не побоялась. Верно любишь ты его взаправду… — Млад по-прежнему улыбался, но улыбка та была полна злобы.

— Если бы не любила, то не сбежала бы с ним. Сам знаешь это. — Распрямила я плечи сильнее.

Князь хмыкнул. Осмотрел меня с ног до головы.

— Принесла то, что велел?

— Принесла, — на выдохе молвила я.

— Покажи…

Осмотрелась, прислушалась к лаю собак и решительно распахнула теплую накидку. После сунула руку в вырез рубашки и достала камень. Свет озарил проулок и заброшенные хибары вокруг. Чистое солнечное свечение залило все вокруг, ослепляя, освещая. Млад зашипел, поморщился. А я отшатнулась, когда наконец-то увидела с десяток крепких воинов за его плечами, которые до этого прятались в густой темноте.

Спрятала мтырь-камень обратно без раздумий.

— Ты обещал, что будешь один!

— Нет, княгиня. Я велел тебе прийти одной. Про себя не говорил. Но не бойся. Отдай мне драгоценность, и я не трону. Живи со своим колдуном. — Усмехнулся он как-то недобро.

— Что ты задумал, Млад, признавайся!

— Тише, Рада… — осмотрелся князь варский, когда по улицам стали ходить люди, переговариваясь. Схватил за плечи и втащил в густую темноту. Теперь даже его лица не могла разобрать. Лишь страшные слова… — Ты же не хочешь, чтобы муж обвинил тебя еще и в измене? Я бы мог из ненависти взять тебя прямо здесь. Опорочить. Забрать камень и оставить мужу на растерзание, когда он поймет, что ты не только предала его, украв ценность, но и отдала себя мне в уплату долга, предположим.

— Нет. Ты не посмеешь…

Млад долго не отвечал, растягивая мой ужас словно сладкую патоку.

— Не посмею. Ты знаешь. Ведь успел полюбить. Жаль, что не позволила взять себя в жены, Рада. Эх, жаль…

Могучие руки на плечах сжались, силясь притянуть ближе, но я не позволила, вновь лягнула ногой Млада, попав коленом в бедро. Страх и вовсе заполнил разум, но в ответ на выпад услышала только смех.

— Давай сюда камень, Рада. Знаешь ли ты, что выкрала у мужа? Конечно! Он наверняка не доверил тебе эдакую тайну! Ведь не любит тебя так, как готов был любить я…

Кто-то оказался позади раньше моих слов. Зажал рот рукой. Осознание того, что меня решили украсть, нарушив слово, ударило больнее кнута. Как бы не вырывалась. Как бы не старалась ударить воинов варского государя, все было без толку. Я желала сказать Младу, что ношу ребенка от мужа, что не могу стать его никогда, но не могла. Лишь одна моя рука была свободна. Она сжимала сквозь одежду камень, который так желал получить Млад. Он стал сиять ярче, словно ожил, проснулся. Отныне его свечение пробивалось даже сквозь мой скромный наряд простолюдинки, который намеренно подобрала для этой роковой ночи.

Карие глаза Млада раскрылись в удивлении, когда он тоже заметил невидаль сияния камня, но князь варский быстро продолжил начатое бесчинство. Сжал мое бедро под накидкой и скользнул ладонью по талии выше, нарушая все мыслимые и немыслимые запреты. Хотелось испариться. Тошнота заполнила нутро. Млад коснулся груди и усмехнулся, когда ощутил, как напряглась грудь под его касанием, самоуверенно спутав во мне отвращение и желание.

После его руки почти нежно коснулись моей. Той, что сжимала камень как последнюю надежду на спасение. Хотелось воротить время вспять, не отдать ценное наследие Ягровой династии моего мужа. Что-то уже дало понять, как велика ошибка и чем обернется. Страсть в глазах Млада была направлена не только на меня. «Как я могла быть такой глупой? Поверила самому искусному лжецу в порыве отчаянья! — кружили мысли в голове, пока слезы текли по щекам. Пока руки Млада настойчиво расправляли мои пальцы. — Не отдам! Не отдам!»

— Камень этот оберегал веками Ярое княжество, продолжил ликующе Млад. — Ни один правитель не мог победить ни одного из яровчан, пока мтырь-камень был на землях этих проклятых. Или думаешь, я боялся? Нет, Рада. То все колдовство. И отныне оно будет на моей стороне!

Млад раскрыл все дрожащие пальцы и поднырнул одной рукой в вырез моей рубашки. Я стала так лягаться и выворачиваться, кусать руку, зажимающую мой рот, что воин, державший меня, низко зарычал от недовольства.

— Нет! Не отдам! — вдруг вырвались слова свободно, когда удалось укусить дружинника действительно сильно и он все-таки отдернул ладонь.

В этот же момент Млад схватил камень, норовя забрать его себе, но громко вскрикнул, отскочил и закружился в страдании, сжимая запястье. Лицо князя варского побордовело, покрылось бледными пятнами. Взглянув на его руку, я онемела от ужаса… Кровь текла ручьем с обглоданных солнечным заревом пальцев, а кожа до запястья пузырилась словно ее погрузили в огонь на долгое время. И вдруг… Камень вспыхнул так ярко, что это наверняка было видно даже из дворца, всем яровчанам в Мирне! Я закрылась руками, стараясь уберечь глаза от света, но то было бесполезно. Грудь обожгло, а внутри, глубоко в груди, разлилось такое тепло, что это казалось чем-то невозможным. Уже приготовилась к тому, что и меня накажет колдовской луч света. Хотела вынуть из-за пазухи мтырь-камень, отбросить. Спасти и себя и наследника. А когда коснулась груди, не обнаружила его вовсе… Лишь золотой как солнце свет все еще сиял под одеждой. Под кожей и костями, пропитывая своим благословением всю мою суть. Тепло струилось, текло и сияло, но точно не вредило. Оно проникло внутрь. Поселилось во мне, чтобы избежать кражи. Вот только каким путем…

— Как?.. — прошипел раненый варский правитель. — Как ты это сделала, колдунья!? — бросился ко мне Млад, позабыв о боли и руке, которая наверняка останется недвижима навечно.

Но я и не успела ответить. Меня вновь скрутили. Зажали рот. Млад приказал обыскать, убедиться, что камень во мне, а не снаружи. Когда наконец-то поверил в увиденное, а свет из груди окончательно прекратил струиться, распорядился, глядя прямо мне в глаза:

— Прикажите одному из слуг, которых подкупили. Пусть доложит по утру колдуну, что видел, как княгиня Рада сбежала. И не с кем попало, а со мной, — молвил Млад, глядя в мои широко раскрытые глаза, наблюдая за тем, как из последних сил вырываюсь из рук его воина со звериным отчаянием. После подошел ко мне и грубо сжал подбородок. Развернул к себе лицом. — Не захотела отдать добровольно камень мне, княгиня, станешь предательницей в глазах мужа. Будет любимый супруг ненавидеть тебя! А я полюбуюсь этим, прихватив защиту на свои земли. Там и подумаем, как сможешь отдать мтырь-камень.

Глухой удар по голове и тьма обрушились за ним, дополняя муку острой болью в затылке. Помнила лишь урывки воспоминаний. Как сильные руки жестко подхватили, понесли. Крики, лай собак. Все отдалилось. После исчезло и вовсе…

Я проснулась в поту, тяжело и часто дыша. Темнота вокруг, а за окном завывает ветер, разгоняя снежинки, кружа их в зимнем танце. Повернулась, осмотрелась и сжала на груди сорочку. Невиданная тоска, навеянная сном или же видением, вдруг перешла от Рады ко мне. Ее горечь, страдание и самобичевание за то, что совершила ошибку. Я вдруг поняла, что и вовсе перестала себя чувствовать иным человеком. Слишком реальны стали воспоминания. Слишком жгло в груди от огненного тепла и раскаяния. Слишком сильной ощущалась всепоглощающая, преданная любовь той девушки из прошлого к колдуну. Вдруг осознала, что хочу увидеть его прямо сейчас. Обнять. Услышать частый стук сердца, когда прижимаюсь к его груди. Почувствовать, как длинные ласковые пальцы перебирают распущенные волосы.

Но я даже не знала где остановился мой муж. В какой из комнат спит. И спит ли сейчас, или как я мается. А потому заставила себя лечь обратно в постель и проворочалась до утра с одной единственной нещадной мыслью в голове: «А знает ли колдун, что жена вовсе не предавала его? Или же считает предательством ее ошибку, зная всю правду? Знает ли, что Рада ожидала ребенка?». Еще пуще прежнего захотелось побежать и рассказать мужу о том, что увидела во сне. А после призадумалась… Может, то все мои вымыслы? Сны? Тогда почему же они так ясно переплетаются с тем, что точно знаю — было? Неужели, вижу себя, но в прошлом? Том, где моя душа обитала, но вернулась, неуспокоившись на том свете из-за несправедливости… И что же все-таки случилось с Радой, что сам творец отпустил ее… меня с небес?

Исправить ошибки? Или начать все заново? Снять проклятие? И я ли это была? Моя ли душа молит спасти проклятого государя, или все это прииски прошлого, переданные с рябиновой кровью моего рода?

Может в том и отгадка. Ключ, который можно подобрать к снятию колдовства с колдуна? Вдруг именно взяв в жены деву из дарийской династии, что называлась истоком рябиновой крови меж людьми веками, князь сможет найти способ снять с себя колдовскую проказу?

На языке каплями несчастья, увиденного в прошлом, клубилась горечь раскаяния. А сердце вопреки всему наполнилось теплотой и привязанностью к мужу, которого изначально боялась, не желала знать, а сейчас тянулась к нему, словно истосковавшийся по теплу цветок к солнцу. Представив себе одинокого князя, что видел перед собой не жену, а центр всех своих мечтаний и любви, сжалась от ужаса, притянув колени к груди. Как же, должно быть он горевал, когда узнал о «предательстве» Рады…

Прикрыв веки, почувствовала то несчастье и тьму, которая поселилась внутри колдуна. Стало дурно от того. Ярость смешанная воедино с горем утраты, чувством предательства и тоской по любимой наверняка сокрушили князя яровского. Иначе и быть не могло…

Как только стало светать, натянула прямо поверх просто ночной рубахи первый попавшийся под руку сарафан и зажгла свечу огнивом. Мне необходимо было поделиться тем, что увидела с колдуном. Он должен узнать!

Открыв дверь, обнаружила у входа двоих дружинников.

— Отведите меня к вашему государю. Сейчас же, — велела строго, и те даже не стали препятствовать. Поклонившись, молча повели по длинному темному коридору.

Дверь в покои князя была большой, двустворчатой. Стоя перед ней, думала, как же смогу ему все рассказать. Но тихие голоса, донесшиеся из покоев, подстегнули постучаться сейчас же. Один голос принадлежал моему мужу, другой был женским. Моей матери…

Дверь отворилась почти сразу. Софья стояла у окна спиной ко мне, а взгляд серебряных глаз скользнул по мне словно бы разочарованно… Я сразу заподозрила неладное.

— Мне нужно поговорить с мужем. Срочно, — обратилась к матери, а когда княгиня дарская обернулась, выдохнула от ужаса. Всегда ясный словно янтарный взор матери, отныне стал мутным, а тени под ее глазами стали ярче. Губы побледнели, а меж ними пролегла чернота, оскверняя тело княгини изнутри.

Я приложила руку к губам, но не посмела ничего сказать. Да и не смогла бы. Осознание того, что теперь и родная мать скована мраком колдовских силков, выбило слова и дух из груди.

— Прошу покинуть опочивальню и оставить нас с княгиней Ягдой, — больше приказал мой муж, нежели попросил.

Софья злобно улыбнулась мне. В этой женщине погас свет материнской любви. Это была более не она. Кто-то иной отныне правил ее телом. Но на удивление быстро покинула комнату, не препятствуя нашему разговору с князем. Дверь закрылась, а слова все никак не вязались в речь. Даже слезы не просились наружу. Лишь жгучая пустота. Странная. Угнетающая. Навалилась на плечи валуном.

— Твоя мать отныне тое под его влиянием, — сдавлено проговорил муж. В его голосе услышала и непроизвольные ноты стали.

— О чем вы говорили? — Подняла к лицу колдуна глаза.

— О тебе, Ягда… Твоя мать пыталась убедить меня покончить с тобой. Отослать на родину, там, где твое место. И должен признать, доводы этого существа, что ей завладело опасно убедительны.

Меня словно сунули в печь, а после опрокинули на голову ледяной воды.

— И что же такого она могла сказать, что даже тебе это показалось правдой?

— Правду.

Ошалело уставившись на мужа, я ожидала, что он озвучит Сказанное ранее княгиней, но он молчал.

— Я не могла провиниться перед тобой, муж мой. Ни я, ни княгиня твоя из прошлого. Я видела снова ее во снах…

— Полно! — необычайно грозно впервые повысил голос колдун, ударяя посохом о пол, заставляя вздрогнуть всем телом. — Отныне все это не имеет никакого значения, Ягда! Лучше думай о том, как освободить близких, а не томить свою душу байками!

Нижняя губа задрожала от обиды, но я не позволила себе показать, насколько задета реакцией мужа. Вздернула подбородок выше, развернулась и уже схватилась за ручку двери. А после меня обуяла такая злость, что вновь обернулась, быстро подошла и толкнула князя в грудь, вынуждая удивиться выпаду. Он не ожидал такого от меня. Это и требовалось.

— Не предавала тебя Ра… — слова мои прервались, а в горле словно застрял ком. Вдохнуть больше не могла. Схватилась за горло, но это не помогало.

Князь тут же бросился ко мне. Былая сталь в его взгляде мигом растворилась. Колдун подхватил меня на руки, уложил на кровать.

— Дыши, Ягда! Дыши! И не смей более думать о том, что хотела мне рассказать! Оно может убить не только меня, но и всех, кто готов поделиться разгадками! Дыши…

Мысли клубились в противоречивом хаотичном танце, пока намерение открыть правду колдуну, совсем не отпали. Вдох… кашель… за ними последовал выдох и новый вдох. Я вновь стала дышать, после и силы вернулись к телу.

— Что это такое? — Вновь схватилась за горло, которое жгло. Глотать было необычайно сложно, но я все равно сипло задала вопрос.

— То, что следует за мной веками. Терзает плоть и душу, но не дает умереть долгие годы, хоть и давно желаю того. Нельзя говорить об этом. Только отгадать, чтобы избавиться. — Колдун отнял от меня руки, словно обжигаясь. Следующие слова произнес и вовсе очень тихо. Так, что не смогла бы их расслышать, если бы не гнетущая тишина вокруг. — Однако, есть такие проклятия, которые и не снять, столь хитро они наложены на человека… Тебе сейчас твоих подумать, как распознать вину того советника, Ягда. С остальным после разберемся. До лета время у нас есть.

Колдун вдруг страшно закашлялся. Сжал руками посох до треска, а затем его недуг тоже отступил. Быстро, но тяжело. Это окончательно подтвердило догадку… В солнцеворот мне нужно оказаться на празднике и добыть алый цветок, что посещает легенды, но никто его не видел. А если и видел, то никогда и никто не унес его за пределы границы Нави и Яви. Так и остался в том месте, где его нашел… Отгадка была прямо в руках. Опасная. Желанная. Невыполнимая. Но прежде всего сейчас было важно искоренить скверну советника, который забвением и злобой опутал всю мою семью.