Рябиновая кровь

Глава 22. Прииски прошлого

Как назло, с самого утра в трапезной, князь объявил, что не желает, чтобы его жена более ходила по ночам гулять. Словно прочитав мысли о том куда хотела бы уйти, колдун освободил меня от знакомства с его землями и народом. Вместо этого спросил:

— Ягда, видела ли ты как девы прыгают через костры, как молодые парни ловят их в свои руки. Как венки с голов снимают незамужние девушки и отдают на волю судьбе?

Я поперхнулась, отпивая из кубка сыту. Стало вновь стыдно. Вдруг муж знает больше, чем думаю, а сейчас проверяет на лживость? Вдруг нас с Яромиром, целующихся у пруда кто-то увидал?!

— Видела, — тихо промямлила я и с опаской посмотрела изначально на мужа, после на гостей, которых он собрал сегодня за своим столом.

Но все молча лишь ожидали моего ответа. А получив его, спокойно улыбнулись, словно ничего постыдного никогда не происходило на этом празднике. Лишь Волибор остановив на мне свой мрачный взгляд, слегка ухмыльнулся, заставляя поскорее опустить глаза от стыда.

— Понравился праздник, жена моя? — смело продолжил князь.

— Конечно. Никогда не пускал меня отец на празднование солнцеворота, — стала смелее отвечать, чтобы не сойти за слабовольную.

Вокруг, словно гром, раздался смех, заставляя вздрогнуть. Я с недоумением напряглась, удивляясь реакции дворян. Однако, мою руку, что лежала на колене, вдруг накрыла широкая ладонь колдуна.

— Наверняка дочки князя Дарского и вовсе не видали белого света до свадьбы! — небрежно бросил один из мужчин, смеясь. Он выпил не один кубок медовухи, не глядя на ранее время что и развязало его язык.

В этот же миг князь резко ударил посохом о деревянный пол. Да так, что от его сил словно весь княжеский дворец покачнулся, так все затряслось.

— Не сметь! — громко и низко пророкотал колдун. Он не оправдывал меня и не пытался даже объяснить своим подданным в чем именно их вина. Всё стало ясно им в тот же миг, как был озвучен приказ.

Щёки мои запылали, запоздало принимая насмешку бояр. Они привыкли к другому укладу жизни и не понимали, как юную деву в самом расцвете, даже при том, что она княжна, можно не пустить на праздник, предназначенный для поиска возлюбленного. Кроме всего прочего, заметила, сколь сильно верят в обряды этой особенной ночи яровчане.

Волибор с тревогой посмотрел на князя, а когда я обратила к нему свой взор, то ещё больше оторопела. Колдун смотрел на меня своими серебристыми глазами и словно боялся, что дурно подумаю о его людях и даже о нем самом. Все погрузилось в тишину, заставляя от неловкости слегка повести плечами и осмотреться. После я решила сама высказаться. Поднялась.

— Не стоит высмеивать обрядов ни одного иноземного князя. Праздник был прекрасен, но меня и смутило в нем многое. — Кто-то дернулся от возмущения, порываясь высказаться, но не посмел, когда колдун тоже встал рядом со мной, поддерживая все, что говорю. — Я поняла своего отца и его мудрость. Но и принимаю правила новой своей родины, чту традиции. Пусть и вашим словам сопутствует мудрость, а не хмельные напитки.

— Сегодня я прощаю тебя Варн, — поспешно добавил князь, — но впредь, помни: оскорблять мою жену — равно оскорблять меня самого.

— Да я не мыслил дурного, князе! — стал нараспев лепетать мужчина, попутно икая от сразившего его страха.

— Полно! — Поднял руку колдун. — Всем станет уроком!

Князь ясно дал понять, что смех всех его подручных за этим столом он запомнил. А по реакции бояр, что побледнели и стали ерзать на своих местах, потупив взгляды, поняла, что боятся они князя своего словно смерти. Но и уважают так, что вмиг поднялись и поклонились мне с извинениями.

В остальном трапеза прошла довольно обыденно, если не учитывать, как изменилось настроение недавно веселых мужей. Отныне те лишь обсуждали дела. Кто-то прибыл из иных городов обширного княжества, привозя подать и получил одобрение князя на дела и расходы. А кто-то желал получить совет государя.

Все время, пока сидела рядом, колдун не снимал своей большой руки с моего колена, чувствуя, что разволновалась. А когда пришло время завершать трапезу, сам провёл до покоев.

— Надеюсь, не обидели они тебя, Ягда, — вкрадчиво спросил колдун.

— Не стоит так переживать, — посмотрела я в прорези маски мужчины, но вновь не увидала ничего, кроме темноты, — я не столь обидчива.

Муж тут же положил руки на мои плечи и мягко повел ими до моих запястий, обхватил ладони. Эта невинная ласка была наполнена таким трепетом и мягкостью, что по спине невольно рассыпались колючие мурашки.

— Стоит, — так же мягко и бархатно проговорил он. — Я взял тебя не просто в жёны, но под свою защиту и обязан оградить от подобных нападок. Никто не посмеет высмеивать мою жену или ее родных, как бы не сложилась эта жизнь.

Руки князя все сминали мои пальцы, а я вдруг ощутила, что знакомы мне его слова. От них вдруг защемило сердце и скрутилась в тугой узел душа. Уже в полном тумане я постаралась рассмотреть хоть что-то перед собой, но не смогла…

Безмятежность и защита окутывали меня, как и руки любимого. Карету трясло и подбрасывало на кочках, но этого с мужем не замечали. Княжич отстранился и выглянул в окно. Я осмотрела образ колдуна, и виделся он мне идеальным. Вот только лица… лица его никак не могла узреть. То скрыто было, словно туманной поволокой объял некто. И почему-то не смущал этот факт. Ни Раду, ни меня, наблюдавшую за происходящим.

— Вот мы и в Мирне, Рада! — с гордостью воскликнул он, широко улыбаясь.

Я тут же поспешила присоединиться и с восторгом стала любоваться очертаниями воистину большого города вдали. Предвкушение, тревога и страх бурлили в крови, но назад пути уж не было. Всё решено стало. И об этом не жалела ни мгновения. Навеки отдала себя колдуну. Тело и сердце ему вручила, на все согласилась. Поверила. От родины и семьи отреклась навеки. Зато обрела любовь о которой мечтала.

— Как велик твой край! — С восхищением осмотрела не только город, но уже и болота вокруг.

— Велик и опасен, — предостерёг муж, замечая то, как смотрю на сверкающие омуты вод и болотные заросли. — Я тебе все сам покажу. А сейчас нужно будет с семьей познакомить мою жену.

Колдун проговорил последнее слово с наибольшим удовольствием и обнял вновь. В моей же груди, напротив, разлилась ещё большая тревога. Как воспримут выбор сына и его поступок княгиня и князь? Как примут меня сестры наследника княжеского? И главное: как народ сможет принять княжну иноверную? Сам отец послал княжича свататься к княжне Дарского княжества, но наверняка не мог предположить, чем то сватовство завершится. Я же перед побегом взяла слово с колдуна сребровласого, что не лишит он меня моего бога и выстроит храм для жены. Мужем стал по законам моего господа, но и по своим порядкам обещал жениться. Все меж нами было учтено и оговорено заранее. Я верила, что княжич не обидит, не обманет, но не желала споров. Сама пошла навстречу во многом, но и колдун во обещал уступить. Разными были и мы и наши народы, но ничто не смогло помешать любить.

Жалобно скрипнувшие ворота главных ворот города, отвлекли от тяжких дум, опасений. Я с интересом припала к окошку и стала наблюдать за тем, как горожане медленно собираются у главной дороги, чтобы встретить своего княжича после долгого отсутствия. Некоторые из них, завидев, что едет с сыном княжеским дева, с изумлением вытаращили глаза, вмиг все поняв.

Карета остановилась резко. Парень вышел, обошёл экипаж и пригласил меня последовать его примеру.

— Выходи, Рада. Быстро разберемся с обрядом нашим свадебным и во дворец поедем. Останется только малость после закрепить, но то уже ерунда. Через время разберёмся с остальным.

Я послушалась, ничего не понимая. Яровчане смотрели, оценивали княжну иноземную и во взглядах их я прочла осуждение.

— Князь… — бросился было к моему мужу один из охранников, но колдун не дал договорить.

По земле тут же поползли серебристые узоры, а голоса и перешёптывания сникли. Дружинник словно окаменел, стоя, не шевелясь.

— Принесите сундук! Я намерен жениться на этой деве и слышать ничего не желаю, пока не исполните мою волю!

Женщины растерянно переглянулись, но быстро принесли белую ткань, чтобы покрыть мою голову. А мужчины, плененные чарами колдуна, выполнили приказ княжича и принесли некий сундук.

Колени мои задрожали от незнакомой суровости мужа. Он был слишком строг. И даже людей своих не пожалел, хотя было видно, что полнится город тревогой и отчаяньем. Горе, витавшее в воздухе, невозможно было не ощутить. В этот миг узрела в колдуне то, к чему была не готова.

— Любимый, не стоит принуждать никого. — Схватила за руку мужа.

— Сделаем быстро и станешь моей женой. После никто не посмеет перечить. Я обещал тебе, Рада, и выполню данное слово. Стал не только мужем тебе, но и защитником. Никому не позволю и косого взгляда на тебя бросить, как бы не сложилась наша жизнь.

Рассказав, что дальше предстоит делать, княжич отправился один ко дворцу. Женщины помогли мне лечь на сундук, набитый каменьями. А мужчины подняли и понесли. Никто не посмел уронить меня. Никто не смел открыть рта, разговаривая. Серебристые узоры сопровождали меня, не позволяя ослушаться ни одного из яровчан.

Вскоре принял меня в руки мой муж. Обнял и поцеловал, а после повёл в княжеский дворец, чтобы познакомить со своей семьей.

-где отец? — спросил княжич по дороге у охранника в коридорах. Тот мрачно на него взглянул и вновь опустил глаза, которые не первый день полнились усталостью.

— В капищах[6], князе. Матушка ваша тоже там. Сестер так и не смогли отыскать.

Колдун тут же остановился. Вся высокая фигура мужа замерла в напряжении.

— Что случилось? — тихо, но настойчиво спросил он.

Дружинник немного замялся от нерешительности произнести страшные слова, но через мгновение посмотрел на своего государя прямо и объявил:

— Мертвы ваша матушка и отец. Сестер еще не сыскали.

Сразу стало ясно почему при въезде в город к мужу моему дужинник как к князю обратился. Сразу стало ясно что за траур витает в воздухе, а горе окрашивает черным лица горожан. Колдун был единственным наследником. И отныне видели в нем преемника погибшего Яровского правителя.

Горе утраты, дикий мужской рык, отголоском лег на слух, когда стала просыпаться. Щёки пылали, а по ним градом скатывались слёзы. Чувства, рвавшие душу в странном видении, лишь сильнее нахлынули все разом, когда очнулась.

Стала задыхаться и рыдать, но сильные руки тут же приподняли в кровати, обняли и крепко сжали, даря защиту и успокаивая. Открыв глаза, сразу поняла у кого оказалась на коленях, чье тело греет меня, а руки гладят по голове с трепетной нежностью.

— Что со мной? — больше умоляя, нежели вопрошая, посмотрела я на колдуна. Тот был необычайно спокоен, слегка касаясь моих волос и проводя по ним пальцами. Только сейчас я поняла, что коса моя распущена, а тело покрывает тонкая ткань ночного одеяния. На улице уж смеркалось, а на столе горело несколько свечей.

— Когда-то у меня была возлюбленная, Ягда, — начал он тихо и как-то осторожно. — Я любил свою жену больше неба и солнца. Так, что готов был ради нее пойти на всякий грех. Отказался ради нее от наших Богов, протащив их статуи лошадьми по городу, выдворяя нечестивость. Приказал выстроить церковь из камня. Заставил яровчан поклоняться единому Богу, хоть и не просила она меня о том. — Я тихо опустила голову на плечо колдуна, стала слушать частый стук его сердца и умиротворяющий голос, боясь спугнуть откровение, возникшее меж нами. Князь медленно и осторожно продолжал гладить по волосам, заставляя прикрыть глаза от удовольствия. — Оберегал свою княгиню, холил и лелеял, не смотря на то, какие несчастья следовали по ее пятам.

— Что стало с ней? — осмелев, спросила, понимая, что нет уж в живых княгини, коль место ее заняла я.

— Предала она меня. Оставила в час, когда больше всего в ней нуждался.

— Как? — удивилась я. — Сбежала?

— Не просто сбежала… а сбежала с моим врагом. Думал, любит меня, а оказалось, что любовь эта до первых невзгод дожила.

-тогда почему образ ее украшает окна тронного зала? — сразу догадалась я, кто именно та княгиня— предательница. — Почему отзываешься о ней с таким теплом и трепетом? И отчего же я так схожа с ней внешне?

Князь вдруг напрягся, а дыхание в мужской груди застыло. Он осознал, что без труда догадалась о ком его рассказ. Однако, скрывать он уж и не старался той правды.

— Верно все подметила, княжна. Ответ мой прост: потому, что любил я ее, даже не глядя на предательство. А похожи вы, потому, что она дитя Дарийской династии, как и ты. Только имя ее, видно, вычеркнули из летописей за посрамление семьи. За то, что вопреки воле отца стала мне женой. — Я вздрогнула, когда слова князя совпали с моими видениями, а он продолжил: — Не хочешь ли теперь ты мне рассказать про свои сны беспокойные?

Глубоко вздохнув, поняла, что не готова поверить в то, что происходит. Не готова была принять и то, что перерождение княгини Рады возможно и что видения ко мне приходят не с проста. Даже колкая ревность настигла, когда с такой любовью отзывался о жене колдун. Не имела права ревновать его, когда сама полюбила другого, но это само происходило вопреки всему.

— Видится мне Рада в тех снах и ее судьба. И сны те совпадают с твоими рассказами отчасти, — быстро проговорила, чтобы не передумать.

— Отчасти?

— Картины и видения обрывочны, а образы туманны. Мало этого, чтобы судить. — Я посмотрела вновь на бездушную маску мужчины, но уже с опасением. -только не сочти умалишённой, князь! Такого ранее не происходило!

— Чш— ш— ш… — прижал колдун вновь мою голову к груди и принялся гладить смелее. — Не посчитаю так, Ягда, никогда. Будь тверда и уверена в том.

Более мы с князем не говорили о прошлом и о его возлюбленной. Вопросов мне тоже не задавал. Муж бережно уложил меня в кровать и лег позади, оберегая покой, обнимая за плечи. Так и уснули.