Рябиновая кровь

Глава 39. Алый цветок

Буквально вырвавшись из объятий любимого, я ланью вскочила на тропу и побежала, пока он не передумал. Дикий вопль за спиной быстро сожрала всепоглощающая тьма. Все звуки в одно мгновение стихли, а проход к Яромиру затянул густой сизый туман. Холод окутал все тело, но я продолжила идти вперед, обняв себя руками. Кривые ветви сосен стали походить на лапы монстров. А шелест в кустах напомнил о том, что путь мой уже сопровождают кровожадные существа.

«Нечисть… Нечисть» — как наяву послышался тоненький голосок старшей сестры, что любила в детстве пугать меня страшными байками. «Береги себя» — вспомнился глубокий голос колдуна. И я вспомнила зачем здесь и как важна цель. Храбро распрямила плечи, быстрее пошагала по сияющей зелеными узорами тропе. Яромир не мог пойти со мной. Такому как он не было места на границе между явью и навью. Только обычный человек мог добыть цветок. Но его колдовство помогало. Согревало путь в чертогах смерти.

Шла я долго, казалось, что вовсе пейзажи вокруг начали повторяться. Но после, присмотревшись, заметила на холме папоротниковую рощу, что алела заревом света. Она выглядела в этом страшном месте всполохом огня среди непроглядной тьмы. Я сразу поняла, что настигла цель. Хотела уж сойти с тропы, но взглянула под ноги. Узоры Яромира указывали иной путь. В совсем другую сторону. Это настораживало. И я доверилась любимому, прошла мимо рощи под некое тихое недовольное шептание, что осталось вскоре позади.

Шорохи, треск веток и скрежет деревьев стал все чаще обозначаться по сторонам. Вскоре послышались странные голоса в глубинах леса. И только я хотела обернуться, чтобы отметить сколько прошла и как долог мой путь, как впереди показалась новая папоротниковая роща. Она не горела алым, а пылала. Звала.

И к ней вела моя тропа.

Не мешкая, тут же побежала, улыбаясь сама себе. Вдали уже легко распознавались очертания алых цветов. А когда вошла в рощу, осознала — здесь их десятки. Алые светящиеся крупные бутоны гнездились на кустарниках папоротников. Сверкали, пели колдовской силой, соблазняя сорвать.

Я потянулась за крупным цветком, чтобы сорвать его, но потом решила, что нужно сделать это быстро. А поскольку мне необходимо было спасти две жизни, то другой рукой обвила еще один стебель.

Рванула их одновременно и сжалась от ужаса в ту же секунду. Все вокруг сжалось, увяло и сгинуло. Тропа моя погасла. Все вокруг превратилось в сухую почву под ногами и сухие стволы деревьев, стоящие в кромешной тьме. Роща тоже исчезла, словно никогда не существовала. Только два горящих ярких огонька в моих руках отныне освещали мой путь.

Стало совсем тихо. Эта мертвая тишина позволяла услышать, как гулко бьется собственное сердце в груди. Началось мое истинное испытание.

Красные точки сначала вспыхнули справа. Парами. Словно чьи-то глаза. Тонкие щелки мигали, расширялись и становились больше. Приближались.

Тогда-то я и рванула в сторону, откуда предположительно пришла. Ноги несли словно по ветру. Земля не ощущалась от страха стать пойманной. «Не оборачивайся. Только не оборачивайся» — напомнила себе. После этого и раздался первый зов, что заставил замереть на месте.

— Ягдушка, доченька, помоги! — жалобно позвала няня. Послышались крики, лай собак, которые терзали свою жертву.

Я зажмурилась, тряхнула головой, избавляясь от морока и поняла, насколько хитры козни местного хозяина. Они били прямо в сердце. По самым больным местам, задевая жуткие воспоминания.

— Она жива. Она в порядке. Ложь. Это ложь.

Я вновь побежала, а сухие ветви кустов словно останавливая, стали цепляться за юбки платья. Разрывали ткань и до ран хлестали по рукам.

Вскоре позади остались голоса отца, матери, сестер, братьев и даже малознакомых мне людей, вопрошающих о помощи. Ни на один зов я не обернулась. Смогла выстоять.

Когда под ногами вновь засверкали колдовские узоры Яромира, указывающие правильную дорогу, вовсе просияла и облегченно выдохнула. Я шла в верном направлении с двумя желанными цветками в руках. Но когда подняла глаза выше, чтобы оценить длину тропы, резко остановилась и попятилась от страха.

Передо мной, на четвереньках, прямо на тропе, стояло человекоподобное существо, отдаленно напоминающего лысого зверя с красными глазами и острыми зубами. Лицо нечисти напоминало лицо женщины, но рот. Он был широким. Оно осклабилось, глядя на меня, а после заговорило голосом князя:

— Ты бросила меня. Оставила погибать одного. Я там гнию заживо, пока ты развлекаешься со своим любимым. Ты не сможешь спасти двоих. Не сможешь! Не сможешь!

— Нет, смогу! — Оскалилась я не меньше, а после разогналась и перепрыгнула через чудовище, как это делала прежде с костром.

Сущь взвыла от недовольства. Позади уж слышался целый хор клацанья зубов. Они ревели, звали, гавкали и пели как самые звонкие птицы. Но все это не имело веса для меня. Ничто не могло меня остановить. Ничто не могло соблазнить обернуться.

Впереди в проходе зарослей уж виднелась полная луна. Светлая точка манила в этой непроглядной черноте. Но усталость навалилась неожиданно сильно.

— Тебе не выбраться отсюда с обеими цветками, ягда! — раздался грозный голос сразу ото всюду. — Есть одно условие в этом месте: ты сможешь забрать два цветка, но и это сбудется только при условии, что твое сердце чистое словно хрусталь. Не знает ни единого греха! — Голос рассмеялся. Эхо лилось и падало на меня еще большей тьмой. Проход впереди поглотила чернота.

— Я грех свой знала и простила родных. Они не виноваты были передо мной. Ты это знаешь, ведь твой слуга их оплел своими путами. Так, Чернобог? Жаль тебе своего прихвостня?

Тени замелькали меж сухих стволов, стали собираться в гадкий образ. Вскоре передо мной стояло громадное существо из чистого мрака. С рогами, зубами в широком рту и бордовыми глазами-щелками. Оно глядело на меня, а казалось, что впитывает мою жизнь, ослабляя, заставляя ноги подкашиваться.

— Знаешь с кем говоришь и так дерзишь? — Зверь усмехнулся. — Однако… Однако… Смелая. И вид мой не пугает…

Не успела я моргнуть, а чудище вдруг взмыло вихрем, обернулось в юношу. Бледного, высокого и худощавого, да с черными как смоль, длинными волосами до пят. В руках он держал посох из сухого кривого дерева в навершии которого виднелось место для камня, но самого камня и след простыл. Одежды Чернобога сияли белизной. В глазах же цвета золотого заката плескалась вечность. Если и представляла бы когда такое злобное Божество, то точно не… красивым, юным, хрупким, хоть и имел он облик мужчины.

На лице моем замерло удивление, а сухие тонкие губы парня изогнулись в ухмылке.

— Любуешься?

— Отпусти меня. Я исполнила все, что требовалось, — проигнорировала вопрос, что был призван лишь сбивать с толку.

Но юноша не унимался. Стал медленно расхаживать вокруг меня.

— Нет. Не могу. Говорю же, грех мой на тебе. Злоба. Непрощенная, коварная, да плотно засевшая в душе. Она как заноза там, но ты уже не видишь.

— Ты лжешь! — не оборачиваясь выкрикнула Чернобогу.

А он лишь пуще прежнего рассмеялся за спиной. Обошел полностью и навис своим непомерным ростом надо мной. Стал с интересом рассматривать, вглядываясь в глаза. Даже принюхался, изучая словно диковинку.

— Не лгу. Видишь, закрылся путь к отступлению. Значит, не лгу, — проговорил Зверь елейным голоском. — Но ты можешь мне сказать свой грех, а я его сотру с тебя. Заберу себе. Или же оставь мне один из своих цветков.

— Нет, — отшатнулась я мгновенно. — Они мне оба нужны, чтобы спасти близких сердцу людей! Не отдам! Нет!

Чернобог ринулся за мной. Больно схватил за предплечье, впиваясь нечеловечески сильными пальцами в плоть. Хотел другой рукой провести по волосам, но отдернул руку и покривился, заметив в моих волосах обереги русалок.

— Тогда ответь мне, Ягда, что за проступок ты совершила, что это место не отпускает, приняв за свое дитя? Отдашь свой грех мне, и отпущу.

Я задумалась и осознала:

— Не помню.

Глаза юноши сверкнули весельем пуще прежнего.

— В этом и веселье! — Всплеснул он руками. — Попытка отгадать свою черноту лишь одна! Кроме того, нужно спешить. Время здесь течет иначе…

Я прикрыла глаза, перебирая в голове все детские шалости, моменты, когда разозлилась невзначай, но все эти поступки были просто смешными. И близко не походили на истинную злобу о которой говорил Чернобог. Но кое-что все же меня мучило. То, что могло принести страдание другому человеку, хоть и вида он мне не подал, великодушно отпуская.

— Я оставила мужа умирать одного. Это мой худший поступок.

— Уверена? — скучающе переспросил парень.

— Да. Уверена. Я сильно его обидела тем.

Юноша разочарованно выдохнул, на его лице отобразилась печаль. Я уж поверила, что верно отгадала, ведь он действительно выглядел расстроенным.

— Нет, же. Нет! — Разозлился парень. — Одно мелкое злобное зерно носишь в себе и не смогла отгадать?! — Он сплюнул под ноги. — Люди… Теперь ты должна отдать мне один цветок. Я верну его на место. Таковы правила.

Чернобог протянул руку с изящными длинными пальцами. В глазах защипало.

— Пожалуйста… — прижала к груди оба пылающих бутона. — Я не смогу… Не смогу спасти их обоих.

— Тогда придется выбрать. — Щелкнул пальцами Чернобог и один из алых цветков тут же возник в его руке, исчезая в моей. — Отныне хорошо будешь запоминать злобу, с которой приказала побить обычного пьяницу. Он издевался над детьми и поступок твой был не так ужасен на первый взгляд. Но смогла ли ты искоренить это черное зерно из сердца? А, Ягда? А я точно знаю — не смогла.

Внутри тут же заревело жуткое сожаление. Как я могла забыть!? Как могла забыть ту злость?! Не успела побежать к юноше, чтобы попытаться забрать алый цветок, как мир сразу поменялся. Чернобог исчез. Под ногами вновь вспыхнула покрытая изумрудным блеском тропа, а впереди обозначился светлый проход, где виднелась сокрушенная фигура Яромира. Уняв горечь в груди, побежала к нему.