Рябиновая кровь

Глава 25. По пути

— Мать твоя писала письмо, — с уверенностью огласил муж. Княгиня Софья подписывала пергамент, она же его и отослала. Доложили мои посыльные, что Литород, увидав портрет твой, даже не принял их переночевать. Сразу выгнал за пределы города. Лишь княгиня успела передать письмо. — Колдун тяжело вздохнул, готовясь зачитать первые строки. И он, и я поняли, ждет нас непростое по своему смыслу послание. — «Здравствуй, князь Яровский, — начал муж и я даже вздрогнула. Воздух застрял в легких, глаза защипало. Хотелось вырвать из рук колдуна письмо и прижаться к нему. Вдохнуть аромат бумаги, которую в своих руках держала маменька. Но я лишь подсела к мужу ближе, обвивая его руку. — Так уж сложилось, что не горд мой супруг союзом твоим с нашей дочерью. Но прошу от всего сердца, не серчать ни на Литорода, ни на Влада с Борисом. Особенно Ягдушке моей обязательно донеси то, что скажу. Сердце мое готово было разорваться, когда узнала правду о том, как собирался муж мой любимый с дочерью поступить. Любава, няня ее принесла мне вести, но Литород ее за непослушание выгнал из дворца. Она цела и невредима, живет у сестры. Ей тоже поспешила сообщить о здравии княжны.

О мыслях Ягды не берусь и судить. Наверняка доченька моя полна горя и недоверия. Но увидев портрет, материнское сердце стало спокойнее, вижу, что любимица цела и невредима, за что отдельную благодарность спешу выразить тебе, безымянный повелитель. Береги мою дочь, князь, знаю, что добр ты, а слухи лживы. Когда-то спас меня, теперь мою дочь огради от всякой беды. — Далее почерк маменьки резко изменился, стал мелким, практически неразборчивым от спешки. — Во двор наш весной, прибыл советник. Странный, мрачный. Ягда наверняка помнит его, ведь просила не подпускать этого человека близко к отцу. С тех пор Литород становился все черствее, за ним и Борис последовал, позабыв о чувствах. За Влада взялся, и вскоре второй мой сын позабыл о мыслях чистых. Именно он посоветовал Литороду дочь погубить. Все хуже сделалось с тех пор. Совсем уж князь безумным стал. Страшно мне, что и я вскоре позабуду каков мир за поволокой нечестивого колдовства. Ведь уверена, никогда бы с Ягдой так не поступил отец и братья! Никогда не согласились бы умертвить! Прошу, князь, помоги! Знаю, что долг будет. Знаю, что долги перед тобой велики. Спаси мою семью!

Зимой съезд князей в Темном Лесу состоится. Лишь на тебя и мужей дочерей своих уповаю. Уверена, колдовство лежит на моих детях и муже. И только ты сможешь нас избавить от сей напасти».

Последнее слово и вовсе читалось плохо, но колдун его без запинок произнес вслух. По моим щекам, к тому времени бежали слезы. Я подскочила, стала расхаживать по комнате, тяжело дыша. Черноволосого плешивого советника того помнила. Знала, что лжив он и может папеньке недоброе говорить, но была уверена, что Литород мудрее всех нас и вскоре погонит взашей «мудреца». В голове пылало от мечущихся мыслей. Софья просила явиться колдуна на съезд в Темном Лесу, на который князь Яровский, по словам моего же папеньки, давно не являлся. Я тут же поняла, что нужно просить мужа. Умолять. И бросилась на пол, встав перед князем на колени.

— Прошу! Прошу! — широкая ладонь тут же легла на мою голову. Колдун стал медленно гладить меня, пока старалась связать два слова, не имеющих выхода из-за рыданий. — Я винила их! Как могла не понять?!

— Не могла, Ягда. — Молвил строго муж, приподнимая меня за плечи и вновь усаживая рядом с собой. — Колдовство бывает разным. И если то какая нечисть в облике человека забрела в ваш дворец и стала править разумом твоих братьев и отца, то она сильна. Если же человек, продавший душу за силу, то его нужно убить.

— Прошу, князь. Муж мой! Все что угодно проси, только спаси родных моих!

Колдун порывисто обнял.

— Не искушай обещаниями, Ягда. Иначе спрошу все, чего желаю, а мне не хочется, чтобы без любви была со мной жена. — Он отстранился, глаза в темных прорезях маски блеснули серебром. — Ближе к зиме, как выпадет первый снег, а наст скует берега озер, отправимся в путь.

— Доживут ли? — дрожащим голосом сорвался с губ вопрос.

— Доживут. Кто та падаль без отца— князя и сыновей— наследников? Никто. Они ему нужны, чтобы править. Хорошо, что Литород успел дочерей замуж выдать. Матушка твоя сильна духом, справится. Еще долго не даст подступиться к своим мыслям.

И вдруг я вспомнила слова из письма, про которые и думать забыла, когда весть черная обрушилась на голову.

— Матушка моя писала, что знает тебя. Что ты спас ее когда-то. Но почему я о том совсем ничего не слыхала?

Колдун вздохнул и вытер с моих щек слезы.

— Я расскажу? как долг Литород передо мной заимел. И почему помог ему. Думал, знает о той войне и пленнице— княгине все Дарское княжество. Но нет. Похоже, отец твой и, правда, как говорят люди у нас, даже собакам запретил лаять о былом.

Я внимательнее всмотрелась в «лицо» супруга, не смея перебивать его рассказ навязчивыми вопросами, которые так и рвались наружу. Отец даже детям своим не молвил и слова о тех временах, о войне, о том, как именно смог одолеть Варского князя. Запретил и всякому человеку болтать о страшном. Лишь говорил, как опасно словами привлекать несчастье, а война — страшнейшее из них. Но чуяло сердце, что Литород боится вспоминать о том, что произошло в тот год страшный. Сначала думала, виной тому помощь колдуна, которого боится, но узнав лучше мужа, поняла — тайна была некая скрыта Литородом.

— Варский князь Араил воспользовался уязвимостью Литорода, который только перенял власть своего умершего отца и напал на соседние Дарские земли. Но папенька твой не позволил себе размякнуть, отбил напасть от родины.

— А как же война великая, страшная? Разве не было ее?

Муж мягко взял мои руки в свои и принялся гладить, заранее успокаивая.

— Была… Когда понял Араил, что не хватит ему сил своего войска, хитрость придумал. Как и принято это у варских князей, впрочем. Никогда не верь варам, Ягда. — Пристально посмотрел на меня колдун. — Не народ, а плуты. И хоть среди самих варов наверняка честных людей можно сыскать, но среди княжеской семьи и дворян их -точно ни одного такого нет.

— Обхитрил? — придвинулась и вовсе ближе некуда.

— Обхитрил. Выкрал самое ценное у твоего папеньки. Ту, что любил он больше страны.

— Маменька моя в плену у варов была?! — с ужасом уставилась на мужа.

— Была. И долго была. Молодая Софья выжила лишь потому, что приглянулась Араилу, не иначе. Пока твой отец искал способ ее освободить без обмена земель на жену, Араил уж и не желал возвращать Литороду твою мать. Она страдала там, Ягда. Сильно страдала вдали от мужа, детей и родины. Знал это наверняка.

Я обезумевшим взглядом смотрела на князя, стараясь понять, правда ли все то, что он молвит мне. Тогда уже было у родителей моих четверо детей. Неужели столь сильно запала в сердце врагу княгиня дарская, что он и земель желанных не захотел? Даже не посмотрел, что жену чужую украл, а у нее дома дети малые. Я задумалась о переживаниях мтаери и каково ей пришлось. Стало дурно от этого.

— Правда. Не сомневайся, дорогая. — Вновь стал гладить мои руки колдун, успокаивая. — Ведь благодаря мне вернулась Софья домой к мужу и детям. Литород долго тосковал по Софье, не раз пытался выкупить ее у Араила, напасть на Варское княжество. Но все было бес толку. На своей земле вары сильнее всего. А варский князь окружил себя черными колдунами, которые за душу свою силу имеют. Не большую, но достаточную, чтобы простым смертным противостоять.

— Как? Как освободили матушку?

— Я бы не помог в простом сражении, но история твоего отца тронула меня. Не желал он насилия и кровопролития, а желал вернуть жену домой, мать своих детей, княгиню народу. К тому же, есть у меня способы увидеть скрытое. Знал наверняка — Софья потухнет в плену у врага. Желал он в жены ее взять, но она не соглашалась до последнего. Для твоей матери смерть была краше и слаще, чем брак с врагом.

Я боязливо пожала плечами. Не мог ли князь и про меня с Яромиром знать все и ни о чем не говорить? Мог, но молчал отчего-то… С пониманием и бережливостью гладил руки. Заботился и не обижал. Стало вмиг так стыдно и горестно, что хоть под землю проваливайся.

— Что-то ты побледнела, Ягда. Не рассказ ли мой…

— Нет-нет! Страшное говоришь, но знать хочу! — встрепенулась я, распрямляясь. Сжала руки колдуна сильнее и ощутила, как он тоже мои сжал.

— Собрал войско. Сильное. Мы с Литородом двинулись к границам варским и вдруг увидели, что Араил решился напасть в ночи на Дарское княжество, несмотря на то, что жажду до чужого на время отпало из-за любви к твоей матушке. Но любви ли? Как только завидел Варский князь, что не победить ему орду такую, тут же согласился на все. Вернул Софью. Нехотя, скрипя зубами. Но вернул. А я, устав новый велел подписать. Не чернилами, а кровью, чтобы нечисть моя свидетелем стала. Коль Араил посягнет на земли дарские или же на его жену — конец его народу. Голодна до крови моя орда неупокоенная. До сих пор в ожидании ошибки Араила томится, ожидает. Но тот знает, чем рискует, а потому, не смеет напасть на соседей. Лишь козни издалека чинит. Твой же отец задолжал мне. Его предупреждал, что оплата будет непосильной казаться, но он согласился. Так ты стала моей. — Колдун вновь посмотрел на меня пристально своими серебристыми глазами, поблескивающими в полутьме как те самые молнии на небе. — С тех пор князья встречаются раз в год, или чаще, коль потребуется, в моем Темном Лесу для личных переговоров. Нечисти там полно, но она никого не тронет, пока те мирно оговаривают свои дела.

Я проглотила ком, застрявший в горле. Сразу поняла, что нечто скрыл отец, раз не хотел молвить о том, что произошло. Но теперь ясно понимала. Не желал Литород скверных разговоров о своей княгине. Ведь ясно и глупцу, что не любовался враг ею в плену. Вдруг обхватила себя руками, поняв, что вынесла маменька, как благочестив мой отец оказался, не только вернув супругу домой любыми путями, но и даже крепче стал ее любить, хоть и знал, что с ней стало. Другой князь опороченную супругу в родительский дом отправил, оставил бы у врага. Но отец мой был иным. Стало еще яснее: батюшка не мог отослать меня на смерть. Нестерпимо сильно захотелось обнять родных. В этот же миг отправиться и помочь отцу, братьям.

— Князь… — начала я.

— Не надо, Ягда. Не проси. Сейчас не сможем отправиться в Реднич. Дождемся первых снегов, да морозов крепких и в Темном Лесу все решим. Нужно понять кто тот советник и откуда прибыл. Доказать надобно вину колдовскую. Не так все просто. Даже у моей власти есть нерушимые правила.

Я огорченно кивнула и сразу ощутила теплую ладонь на своей спине. Стало так спокойно, что посмотрела на мужа вновь по— иному. «Как же мог заслужить столь скверное наказание такой хороший человек? — без устали крутилась мысль в голове. — И за что я на его голову свалилась в виде жены, которая полюбила другого?».

Стало еще больнее и от того, что решение мое ожидает Яромир, но его дать окончательно не смогу, пока родные мои в беде. Хотела колдуну признаться, уйти к любимому, но судьба все перевернула с ног на голову, запутала мои намерения. Должна буду оставаться женой князя, пока не спасу свою семью, а вместе с ними и все княжество Дарское. На съезд приедут сестры мои с мужьями, правителем Славного княжества. Они лишь помогут. Да и перед тем, как отречься от всех, уйти к Яромиру, будет весьма кстати увидеть всю свою семью в сборе в последний раз…

Дни шли, а за ними недели. Как и обещал, князь наказал меня за непослушание. Отныне по пятам за мной ходили слуги, да дружинники. Казалось, и в купальне готовы были сторожить. Сам же колдун позволил отправить весточку Любаве. Только Софье отныне запретил слать письма, ведь опасался, что и ее скоро покроет колдовством советник. Нельзя было того совершать, сама понимала, не препятствовала, не просила. Лишь ожидала пока яркое лето желтоликой осенью обратится, а осень в суровую белую зиму перейдет.

Но было и еще кое— что… Яромир…

Сердце сжалось от воспоминаний о водяном, пока сидела однажды у свечи и смотрела в полумраке комнаты на горящее маленькое пламя, что подрагивало в такт сердцу. «Поймет ли меня? — неуверенно напросилась мысль, — Поймет! Должен понять!» Да вот только встретиться с хозяином болот было не так просто отныне. На зов мой он отчего-то не откликался. Прядь зеленых волос так и лежала с парой порванных волос в ней. Лишь объясниться хотела. Попросить дождаться зимы и моего возвращения со съезда государей. Я должна была с ним оговорить все.

Глаза, в который раз уперлись в закрытые ставни, что загораживали день и мир от моего взора. Окно отныне не могло мне обеспечить побег. В дверь постучали, и я тут же поднялась на ноги, прекрасно понимая, кто это может быть. Украшения на мне, что венчали голову, пальцы и шею, тихонько звякнули в тишине. Государь буквально вплыл в мою почивальню высокой статной фигурой. После моей провинности он перестал спрашивать разрешения войти. Муж, к тому же. Караульные, сторожившие двери круглосуточно, тоже не поняли бы таких вопрошаний.

— Почему не выходишь, Ягда? Воздухом редко дышишь. Так и заболеть недолго. Бледна уж вся, словно… — слова колдуна оборвались, когда тот повернулся к неубранному сундучку с моими украшениями. Я дернулась, хотела броситься к столу у зеркала, но муж поднял руку, останавливая и я послушно замерла. Он сам подошел и взял из сундука самую дорогую мне вещь. Зеленая прядь водяного, бережно сплетенная в тонкую косу моими руками, оказалась в раскрытой ладони колдуна, которую он протянул мне. Но не для того, чтобы я взяла ее. Нет. Для того, чтобы дала ответ.

— Когда Яромир оставил меня во дворце, дал свой оберег для лучших снов и успокоения, — открыто поделилась я правдой. Так оно и было. Вот только со временем прядь эта стала для меня не просто оберегом, но и ценным подарком, напоминанием. К тому же, я могла позвать хозяина болот к себе в любой момент, порвав пару зеленых волосков в плетении. Попросить о помощи, если та понадобится.

— Знаешь ли ты, Ягда, что не должна была принимать такой подарок от Яромира?

— Подозреваю, — ответила честно, ощущая, что в подарке от другого мужчина, кроме мужа ничего доброго не может крыться. Тиски же супруга смыкались все жестче вокруг меня. Он ревновал. И это было видно. Догадывался, что не просто друг мне водяной. Или же вовсе узнал правду о нас?

Колдун сжал прядь в руках резко, до побеления костяшек.

— Я поговорю с Яромиром и велю ему больше не дарить подарков моей супруге. А ты, Ягда, помни, что хитра нечисть на болотах, но самый сильный и изощренный плут среди обитателей Великих Топей — хозяин болотный.

С таким презрением было сказано о Яромире, что сердце сжалось от досады и обиды за него.

— Это неправда! — Шагнула вперед смело. — Яромир добрый и честный парень! Нет в нем злого умысла. Он спас меня, а после оберегал, как мог! Разве не друг он тебе? Разве не доверяешь ему?

Колдун опустил руку, но плечи его заметно напряглись. Он тоже шагнул ко мне, но уже более грозно, сжав обе руки. И я впервые задрожала от страха перед мужем.

— Друг. Доверяю. Но уже успел усомниться трижды в нем с тех пор, как прибыла ты в княжество.

Я сделала шаг назад, когда колдун стал подходить все ближе и наступила на подол длинного сарафана. Думала уж повалюсь перед ним на пол, но крепкая хватка сомкнулась на предплечье.

— Ты моя жена, Ягда. Помни об этом, поднял он руку с зажатой в ней зеленой прядью к моим глазам. Моя жена! — Серебристые глаза сверкнули в полутьме, и я вздрогнула от неожиданно громкого голоса мужа. Таким князя видела впервые. Ревность разъедала его душу. Это ясно читалось. И была она злобной, глубинной.

— Не сердись, муж мой. — Уложила обе свои ладони на его грудь, где сердце часто грохотало. — Коль нельзя видеть Яромира и брать у него ничего, так и будет. Не знала я, что так разгневает тебя невинный дар, — постаралась его успокоить, но сама знала — лгу. Не только мужу, но и себе, ведь почти поверила в то, что готова не видеться больше с водяным. Стало ясно и то, что не отпустил бы меня муж, если бы призналась ему в чувствах, которые испытываю к Яромиру.

Тяжесть, словно валун, опустилась на душу, когда князь порывисто обнял меня. Вздох облегчения сорвался с его губ. Сместила ладони на его плечи и заметила, как весь он дрожит. Стало вновь совестно, ведь поняла, что муж, объятый хворью, одиночеством и колдовством, соскучившись по человеческому теплу, заимел ко мне искреннее чувство. Стал бояться потерять?

Князь отстранился и отвернулся, отходя к двери. Его, не меньше моего смутила такая вспыльчивость.

— Я снимаю с тебя наказание, Ягда. Отныне ходи где хочешь. Поступки твои будут только на тебе. Даю тебе разрешение лишь однажды поговорить с хозяином болот. Чтобы отказать ему. — С этими словами в комнате резко посветлело. Ставни распахнулись, а колдун ушел.

Как только солнце позолотило горизонт закатными желтыми лучами, я уже была в конюшне с полным карманом сахарного камня, и попросила оседлать Пестрянку. Никто меня более не останавливал, не перечил и не следовал по пятам. Как и сказал муж, я стала вновь вольна поступать свободно. Да только тяжестью в душе оседало то напутствие, что он мне дал.

Вскочив на лошадь, понеслась к одним воротам, через город, а после и выехала из него. Лес манил, а болота пахли аиром, что шуршал, словно перешептываясь у берегов топей, да прудов. Достигнув тропы, увязала кобылу и побежала по вытоптанному пути к терему водяного, попутно рассыпая сахар по тропинке, чтобы задобрить духа лесного.

— Эй, — окликнул меня сипло кто-то через время и я тут же настороженно обернулась. — Ишь какая быстрая, как белка, ей богу! — Задыхаясь выкрикнул громче старичок. Сова с его плеча спрыгнула и полетела ко мне, когда широко улыбнулась, радуясь встрече с Лешиком и Гулей. — Подсластила так дорогу, что век буду весел, Ягда! — Расплылся в настоящей, добродушной улыбке леший.

Гуля все кружила надомной, издавая странные низкие звуки, походящие на курлыканье. Я низко поклонилась духу леса.

— Старалась, Лешик. Рада, что уважила. — Улыбнулась ему в ответ. Сова села на ветвь сосны и потянулась ее погладить. Осторожно. Гуля не была против и вскоре я коснулась ее белоснежной шеи. Сова аж прищурила глаза от удовольствия. Лешик стал любоваться как мы поладили.

— Тронуть берегиню не у каждого выходит, Ягда. Долго еще будет тебя ее след окутывать.

— Что? След?

— Удачу дарит Гуля, — уточнил старик.

— Мне она как раз понадобится, — улыбнулась грустно и стала еще старательнее гладить сову.

Старик вдруг помрачнел.

— К Яромиру вновь идешь, гляжу. А как же муж?

— В том-то и дело, Лешик. Нужно поговорить нам с Яромиром.

Хотела уж рассказать обо всем, но старик перебил.

— Знаю я о том, княжна, знаю и о том, что муж неволил. Отпустил, а ты сразу на кривую дорожку. — Старик добродушно рассмеялся, но в голосе его слышалась досада. — Совсем не поменялась, княжна…

— Нет. Не так, Лешик. Не собираюсь я метаться между двумя. Недоброе мыслишь про меня. В душе уж давно выбор свой сделала, но ради родных и ради освобождения князя на многое готова пойти. Не все в мире вокруг чувств вьется. Есть то, что требует исполнения долга.

— Верно, — одобрительно качнул головой старичок. — Идем, расскажу тебе кое— что. О Яромире, о его прошлой жизни.

Я затаила дыхание и выхватила из рук Лешика тяжелую плетеную корзину, набитую красными мухоморами, чтобы старику легче было.

— Идем, дорогой леший, идем. — Радостно посеменила вперед. Ради этого рассказа и подсластила землю в лесу.

— Эх, лиса! — рассмеялся Лешик.

— Так ты уж определись: лиса или белка!?

Общий хохот пронзил эхом воздух вокруг, а гуля взлетела и заняла привычное место на плече старика. Леший щелкнул пальцами, и первые огоньки стали зажигаться впереди, освещая путь в сумерках наступающей ночи.

— Когда-то Яромир был живее всех живых, но отдал душу чернобогу за то, чтобы воскресить свою любимую, — без лишних вступлений огорошил новостью Лешик.

— Любимую? И что дальше? Воскресил? — внутри зародился еще больший ворох вопросов, а страшная ревность, горечью поползла по венам. Но собравшись, решила разузнать все, что может пригодиться.

— Ну, как сказать. Хитер нечестивый дух, а обещания его полны подвохов. Забрал душу лишь отчасти, а обещание его повисло во времени. Яромир раб его, зачем спешить? Помни, Ягда, если захочешь освободить хозяина болот от его договора с чернобогом, будешь иметь с ним лично дело. — Старик сжался словно от холода, осмотрелся, его перетряхнуло, а после пристально посмотрел мне в глаза. — Окажется ли любовь сильнее страха?

— Что это значит?

Лешик улыбнулся.

— Время придет, все поймешь. Совет тебе дам. Слушай внимательно. Дух тени — дух обмана. Позовет любым из голосов, но главное не оборачиваться, не смотреть в янтарные глаза его! — Лешик схватил мою руку и сжал до боли, но я не смела пошевелиться от страха. Тени вдруг сгустились вокруг, а ветви словно живые накренились ниже, будто и они прислушивались к словам старика. Даже воздух стал прохладнее, рассыпая по спине мурашки.

Леший осмотрелся и пошагал вперед.

— Идем, Ягда. Познакомлю тебя с сестрами Яромира. Те волосы в свадебном венце уложат, коль решение принесла.

Я сглотнула ком в горле. Решение мое вовсе не таким было, каким его ожидали услышать. Но уверенно последовала за лешим, ведь очень желала познакомиться с водными девами, которые моему любимому сестрами приходились.

— А русалки родные сестры Яромиру? Ну… по человеческим законам?

— Да. Их тоже выпросил в сделке Яромир. Их вон как оживил дух проклятый! — Леший сплюнул от злости. — Ум их не помнит о былом. Не знают уж красавицы и кем были, и зачем воскресли, оставаясь наполовину мертвыми, как и хозяин болот. Утопили их когда-то здесь. Здесь поныне и живут. Или как это назвать, не знаю…

— Кто? Кто утопил? — На глаза навернулись слезы, когда представила горе Яромира. И сестер, и любимую схоронил.

— Князь варский, который уж давно помер, да столько бед наделал, что поныне не расквитаться. Младом звали его.

В груди словно треснуло. Дышать стало вдруг нечем. Лешик пошел вперед, продолжая что-то говорить, а я все никак не могла поверить. Подняла ладони, держа корзину с грибами на сгибе локтя, ощутив на них что-то липкое и ужаснулась. Кровь стекала по пальцам, капала наземь. А обратив внимание на тропу под ногами, увидела гроздья рябины и кости. Старые, покрытые мхом. Холод вновь окутал лес, а я словно перенеслась в совсем иное место. Голос Лешика поник, сам он исчез из поля зрения. Моргнула раз, два… и вдруг вновь все вернулось на свои места. Только холод, пронизывающий до костей остался, жаля словно изнутри.

Я сжала крепче корзину и тут же бросилась догонять старика. Перевела дыхание, стала слушать, не признаваясь ему в своих безумных видениях. Он рассказывал о водных девах, о том, сколь они пугливы, но доброжелательны, коль сможем выманить и разговорить.

Лешик вдруг подцепил корзину и забрал у меня мухоморы, аккуратно выложил у берега пруда к которому пришли.

— Знакомьтесь! — выкрикнул старик, — невеста вашего брата пришла!

Я вся сжалась от столь откровенного обращения, но отрицать не стала. Ровная словно зеркальная гладь, вода пошла мелкой рябью. Сначала вынырнули головы красавиц с бледной кожей и идеальными чертами лица, а затем они подплыли ближе к берегу, частично открывая вид на свое тело, опутанное зелеными длинными волосами. Одна из них мигом подхватила мухомор с берега и бросила сестре. Смех ее полился над водой, словно звонкий ручеек.

— Так уж и невеста? — с недоверием спросила девушка, вытаскивая себя на берег почти полностью. Стала осматривать другие молоденькие мухоморы с круглыми шляпками. После бросила их в воду один за другим и те всплыли, красуясь брусничной яркостью на фоне бирюзовых, темнеющих вод в ночи.

— Невес— ста, — улыбнулась вторая и стала восхищенно осматривать меня с ног до головы. — Яромиру по нраву, сестра, значит и нам по душе придется. Наверняка добрая и умная девушка, раз сердце хозяина болот встрепенуться заставила. — Я Веселина, мягко представилась девушка, которая на вид была младшей из сестер. Черты ее были мягче, а голос тоньше. И я удивилась, что та помнит свое имя. Думала, и его позабыла, но нет.

— А я Русана, — улыбнулась другая водная дева, тоже выползая на берег.

— Я Ягда, — представилась девушкам и я. Села на берегу, чтобы дать понять — готова подружиться.

Вскоре обе русалки улыбаясь, сидели рядом со мной и внимательно рассматривали своими зелеными словно сочная трава глазами. Мне стало грустно от того, что когда-то эти две красавицы были утоплены совсем юными. Теперь же их ноги стали рыбьими хвостами с искрящейся чешуей, а волосы позеленила тина. Сестры обе коснулись моего лица кончиками пальцев, с интересом изучая и сразу с грустью отстранились, чувствуя, как тепла моя кожа. Меня же пронзил холод их мертвых тел. Лешик с Гулей не вмешиваясь, стояли и наблюдали. В глазах старика я лишь заметила удивление, которое он быстро скрыл за улыбкой.

— Когда венчание? — просто задала вопрос Веселина, выхватывая мою длинную косу из— под вуали, что покрывала голову от кокошника и ниже. Но не посмела развязать ленту на ней. — Вижу, что нескоро, раз пришла с завязанной косой к моему брату.

— Не торопи события, сестра. Будет тебе венчание, — щелкнула по носу Веселину Русана. — После обратилась ко мне: — Коль решишься, Ягда, сразу к нам иди, мы тебя нарядим. Водяному особый ритуал важно соблюдать, расскажем о секретах нечисти, как венчание проходит.

— И как же? — с трепетом спросила я.

— Вот тебе все и расскажи! — Рассмеялась Веселина, погружаясь вновь в воду, да посылая в меня вереницу брызг хвостом. — Решишься — узнаешь! Прекрасно то событие, да колдовства полно. Но смертным его просто так не доверишь!

— Иди к любимому своему, да поприветствуй от нас, видно уж заждался! — дополнила слова Русана и юркнула в воду вслед за сестрой, звонко смеясь.

Обе девушки вылавливали яркие мухоморы из воды, да за уши себе совали, словно украшаясь. После и вовсе стали перекидываться ими, играючи. Лешик аккуратно тронул меня за плечо:

— Для русалок нет забавы лучше, чем игра с поганками да мухоморами. Как сладок для меня твой сахар, так же привлекательна для водных дев горечь грибного яда. Поиграются, съедят и уснут довольные к утру.

— Так это для них ты стараешься? — посмотрела я в пустую корзинку старичка. Гуля недовольно ухнула на плече лешего, ругая меня за столь глупый вопрос.

— А то! Конечно! Теперь и ты знаешь, чем порадовать сестер водяного.

Лешик с Гулей не стали провожать меня до самого дома Яромира. Мы попрощались, и я сама отправилась в гости к хозяину болот. В тереме уже горел свет, мигая пламенем многочисленных свечей. Глянула на небо, и поняла, что ночь наступает, а значит, и хозяин наверняка дома. Нерешительно, с болью в сердце, да прижав ладонь к груди, чтобы хоть немного унять терзания, пошагала к крыльцу, поднялась по ступеням и постучала.