Рябиновая кровь

Глава 42. Признание

Яромир смотрел на меня глазами, к цвету которых никак не могла привыкнуть, но голос его, жесты и все лицо, за исключением серебристых волос, все оставалось прежним. Он открывал свое прошлое слой за слоем, ошарашивая, пугая тем, сколь многое пережил. Но я продолжала только слушать, замечая, как мужские руки норовят меня обнять, успокоить, хоть и сам колдун сдерживал свои порывы. Не давал волю чувствам пока не позволила этого. Пока не озвучила свое последнее слово.

— Я знал, что буду страдать, возвращая любимую кощунственным способом. И было тревожно лишь от одного — ничто меня не пугало на пути к тому, чтобы вновь увидеть ее живой, — продолжил он рассказ, глядя мне в глаза. Рассматривая лицо и каждую его черту с неимоверной теплотой. После отпустил свои руки, снимая с моих плеч, когда понял, что не собираюсь никуда бежать. Готова его выслушать. — Мтырь-камень так и не удалось отыскать в вещах Млада. После его тоже никто и никогда не видел. На мгновение я даже поверил, что он мог избрать Раду. Но после перестал думать об этом, ведь Волибор настаивал, чтобы похоронил жену, как только прибыли в Мирн. Только он ведал, что затеял и что намереваюсь сотворить. И только он последовал за мной, чтобы помочь найти путь к Чернобогу, просить у него услугу, хоть и до последнего отговаривал от этого.

Колдун и вовсе тяжко вздохнув, подошел к высокому окну, рассматривая Витражи. Разноцветные стекла изображали пару: князя и его возлюбленную жену Раду. Но раньше почему-то я словно не могла разглядеть лица мужчины. То был все морок сильного темного колдовства. Он отчего-то он ложился не только на колдуна, но и на меня, на Волибора. На многих, как успела это понять. Теперь же колдовство Чернобога пало, и я с удивлением рассматривала узоры окна с изображением Яромира и его княгини. Вернее… Рады, что как две капли воды походила на меня.

— Взяв тело Рады, мы отправились с Волибором к темному духу. А когда нашли его, то я согласился на все условия ради того, чтобы он вернул ее и моих родных к жизни. Но дар темного духа был с подвохом, а возрождение близких не такое, каким ожидалось. Веселина и Русана восстали из мертвых, но лишь в виде бездыханной нечисти, русалок, что позабыли человеческую жизнь. Родителей и вовсе не сумел поднять. — Колдун призадумался. — Но то к лучшему. Не хотел бы, чтоб отец и мать увидели, до чего дошел…

В момент, когда профиль князя исказило великое чувство вины, печаль размером с бездну, я не выдержала и подошла к нему ближе. Встала рядом и положила ладонь на плечо. Все видения, кошмарные сны, что приходили ко мне, подтвердились в который раз. Я окончательно приняла истину, что видела в них настоящее прошлое с которым связана.

Яромир вздрогнул от моего касания, совсем незначительного утешения так, словно дала ему самую желанную надежду. Колдун посмотрел на меня, а после вновь на Раду, которая была изображена на витраже. Внутри у меня что-то рухнуло от его нестерпимого горя. Оно ощущалось повсюду сейчас.

— Что же случилось с Радой? — тихо спросила я, ощущая, что ответ на этот вопрос и откроет истину на то, являюсь ли я возродившейся княгиней. Или же попросту так сильно на нее похожа?

— Я убил свою любимую собственными решениями, но возродить сразу не смог. Даже темному духу не хватило сил забрать из лап Богини смерти Раду. Было поздно. Златовласая Морана преградила путь к ее возвращению. Дал мне Чернобог лишь обещание, что родится любимая вновь и только она сумеет разрушить данную ему клятву. Темный дух обманывал меня, пользовался отчаяньем, искажая наши слова клятв, как только мог. Сам же готов был забрать мои тело и душу, превратить в своего нечестивого слугу навсегда. Но не учел он одного: моя душа и тело уже принадлежали одному из Божеств, который и поселил во мне свою силу. Даровал жизнь мертвому от рождения младенцу. Перун, Бог молнии, грома и плодородия. Именно ему я обязан всем и благодаря ему приобрел умение колдовать. А после освобождения от договоренности с темным духом, именно благодаря ему остался жив, оставаясь человеком. Я обрел шанс не только повстречать любимую живой, но и спастись, разрушив темную договоренность.

Яромир резко повернулся ко мне и взял за руки, робко проводя пальцами по ладоням. В том жесте я всегда узнавала касания колдуна. А сейчас… Сейчас… Не смогла сдержать радостной и одновременно грустной улыбки.

— Я так счатлива, что ты смог выжить, Яромир. Я так испугалась, что больше никогда тебя не увижу. Не обниму. — Не выдержав, всхлипнула я.

Яромир провел по моим волосам рукой. Подвески в них тихо зазвенели. Руки князя обвили меня и прижали к своей груди. Он поцеловал меня в макушку, тяжко выдыхая. То было облегчение.

— Я тоже счастлив, Ягда, что ты со мной, что все удалось. Лишь от одного тошно — что ты претерпела из-за меня столько горестей. Что пришлось обманывать тебя, притворяясь разными людьми.

— Постой, — насторожилась я. — А как тогда вышло, что и колдун, и Яромир, являясь одним целым, представали передо мной одновременно?

Парень улыбнулся, а на моем лице, напротив, возникла гримаса ужаса. Я вспомнила как стояла обнаженной перед колдуном в первую нашу брачную ночь. Как он прижимался ко мне, как целовал… Неужели это был не он, а кто-то, кто его заменял на время? Глаза вперились в дверь к которой до этого провожал меня Волибор. Я сразу догадалась кто мог так сильно походить ростом на Яромира. Кто служил ему так преданно, что готов был подменить.

— Нет, Ягда. Не думай о том, — вернул мое внимание к себе и покачал головой Яромир. — Волибор заменял меня, но никогда бы не позволил себе того, что было между нами. Это всегда был я.

А после мне вспомнились мгновения, когда князь был учтив, но холоден. Не разговаривал со мной, лишь провожая до двери. И поняла, что почти всегда со мной был он. Князь-колдун — Яромир…

— Когда восставал я в облике хозяина болот, то живое тело покоилось в глубоком сне. Только половина колдовства Чернобога поселилась во мне, оставляя клеймо и долг, делая нечистью бездыханной. А половина осталась жить. Эту человеческую плоть и заставляла страдать от недуга нечестивая сила при каждом использовании колдовства, которое даровал мне Чернобог. Я восставал из болотных вод зеленовласым вечно молодым мужчиной, но мертвым водяным. Пользовался силами, телом и дарами темного духа, а когда возвращался к жизни в человеческом облике, то с каждым разом обнаруживал, что медленно погибаю, — предпочел умолчать князь о том, как именно менялось его тело с годами. — Все это время мне не давала умереть сила темного духа, заставляя исполнить обещанное. Но зато человеческая плоть могла иссякнуть, хоть и ее век стал тоже долог. Тогда бы Чернобог навсегда забрал меня в свою власть. Но этого не случилось. Ты меня спасла. Смогла полюбить все стороны моей души. Так, как это уже было в далеком прошлом. По хитрому условию, я должен был влюбить в себя деву, которая вышла из Дарийской династии по имени «Рябиновая кровь». Так велел Чернобог, насмехаясь, не веря в то, что я смогу освободиться, найти тебя вновь. Только в двух ипостасях она обязана была меня принять. В лике чудовища болотного и в лике человека. Чтобы стала мне женой по всем законам нечисти. А только после очистила колдовским желанием алого цветка.

Столько условий, да таких тяжких… их казалось и невозможно исполнить. Колдун уже прочел по моему пытливому взору, что понимаю, почему он так поступал, зачем лгал мне. Ведь как бы я полюбила его разные части, зная, что он — единое целое? Он только так мог найти путь к освобождению. Иного выхода не было.

— Он сделал все, чтобы ты не мог выполнить условия сделки. Дал тебе невыполнимый путь к исцелению.

Яромир кивнул.

— В том и был замысел. Чернобог никогда не стремится освободить своего раба. Тот, кто однажды с ним связался, вовек не откупится. Но ради того, чтобы воссоединиться с тобой, прошел бы все эти испытания вновь без сомнений.

Я вздрогнула, понимая, сколь сильно страдал мой любимый. Как не хочу, чтобы он вынес нечто подобное вновь. А образ хитрейшего темного духа возник перед глазами сам собой. Я вцепилась в одежду Яромира, не в силах сдержать чувств. Почувствовала, как он нежно скользит ладонями по моей спине и обнимает еще крепче, притягивая к себе.

— Здесь, перед тобой я сейчас настоящий. Примешь ли ты меня, ягодка? — Сможешь ли простить, что лгал и неволил? Теперь ты моя жена, моя княгиня. Согласишься ли остаться со мной? Согласишься ли позабыть о том, что произошло в прошлом и начать новый путь?

— Согласна, Яромир, муж мой, колдун и князь яровский. Я всегда была твоей. В прошлом. В настоящем. И свое грядущее вверяю в твои руки. Ведь люблю тебя. Так люблю, что никакая колдовская сила не способна нас разлучить.

По щеке колдуна побежала одинокая слеза, растворяя все печали, что пережили в новом обретенном счастье. Муж потянулся ко мне, чтобы поцеловать. А за его плечами, по стенам полу и потолку поползли серебристые колдовские узоры. Но оставалось еще нечто важное, то, что князь так и не узнал. Это быстро отвлекло от трепетного мига. Ведь я отныне могла все рассказать, не скованная силой Чернобога.

— Рада никогда не предавала тебя, Яромир. Я видела это в видениях, — отчеканила я как можно скорее, ведь знала: муж поцелует и все мысли сникнут в миге единения. Говорить больше не захочется. Вспоминать о горести утрат, тем более.

— Я знал, что не могло этого быть. Долго раздумывал о том, что произошло. А для размышлений было отпущено мне много времени, Ягда.

Неспешно и осторожно я начала свой рассказ, поведала мужу как Рада пыталась спасти его, обманутая Младом. Как Мтырь-камень действительно избрал ее, сливаясь не с телом, но с душой. И как сильно она его любила.

В конце концов уста наши встретились, а руки сплелись. И хоть Яромир давно понимал, что Рада никогда бы его не предала, но услышать от меня как все было на самом деле, стало для него еще большим утешением. Отрадой.

За окном вновь громыхнуло, а дождевые крупные капли смешались с солнечным светом, скользя по стеклам словно огненные слезы. За нашими спинами вдруг послышался глухой стук.

— Что же ты, Яромир, самого главного любимой не рассказал? — заставил обернуться мужской голос, что был громогласен, но одновременно мелодичен как родник.

Возникший из ниоткуда мужчина ослеплял своим обличием. Вся его белая кожа словно сияла, а серебристые волосы, что струились до самых стоп, действительно источали свет, немного волочась по полу вслед за хозяином. Голубые как небо глаза смотрели на нас сурово из-под белоснежных густых бровей. А тонкая линия губ неестественно прекрасного незнакомца изогнулась в лукавой усмешке. Он снова шагнул к нам, ударяя о пол деревом своего изящно изогнутого посоха.

Широкоплечий, высокий, да в белоснежных одеждах, он сразу дал понять, кем является. За окном вновь полыхнула серебристая молния. Последующий гром заставил сжаться от страха. Яромир крепко прижал меня к себе.

— Не бойся, сын. Я когда-то подсказал как запереть Чернобога в его чертогах, — бросил незнакомец многозначительный взгляд на посох колдуна, что стоял у двери. В нем ярко сиял сейчас зеленый камень. Я встрепенулась от догадки. Тот круглый камень был такой же по размерам и форме как оправа в посохе темного божества. — Давал понять, что верно исполняешь условия вашего с ним договора. Не оставил даже после того, как ты отвернулся от меня, отрекся с осквернением. — И я вспомнила, как часто озаряла молния чистый небосвод, служа неким знаком. Знамением при каждом нашем сближении. — А теперь я пришел за своим. То, что было оставлено здесь и даровано на время твоему предку ради защиты, отныне я желаю забрать обратно.

Колдун резко задвинул меня к себе за спину. Руки его стали подрагивать.

— Мтырь-камень давно пропал. Нигде его нет.

— Не пропал, Яромир, а был принят чистым сердцем. Не прячь от меня свою жену. Я ей не враг, не причиню вреда. Ты хоть и самый упрямый из моих детей, но все равно тебя люблю, оберегаю от невзгод.

Я вышла из-за спины Яромира сразу же, как хватка его ослабла. Взяла за руку любимого и посмотрела Богу-громовержцу в его ясные глаза.

— Я не Рада. Во мне нет того, что ты ищешь.

Перун усмехнулся, делая последние шаги по направлению к нам.

— Если бы ты не была той самой, кого так искал и ждал Яромир, то не смогла бы избавить его от оков темной сделки, Ягда. И хоть кровь твоя смешана с кровью врага, но ты все равно дочь Дарийской Династии, пусть и только по матери.

— Такого не может быть! — выпустила сквозь губы нервный смешок я, осознав к чему клонит громовержец.

— Зачем? — практически простонал Яромир, обращаясь к названному отцу.

— Она должна знать правду. Правда часто жалит, но всегда необходима. Я вижу, что ты и ее родные не считают так. Скрываете родословную княгини. А зря… — Потер мужчина подбородок длинными худощавыми пальцами. — Поверь мне, Яромир, я знаю, о чем говорю и отныне оберегаю твою избранницу. А ты знай, что появление вашего сына на свет, станет жалом в воротнике варского княжича. В себе ваше дитя объединит три великие княжеские ветви. Три кровные линии и право на наследие каждого из них.

Я стояла, дрожа. Не веря, что родной отец мне вовсе не родной… Об остальном и слышать не хотелось… Моим отцом по крови был князь Варского княжества. Враг. А после в голове все окончательно сложилось. Мою мать когда-то выкрали. После она родила меня и отказалась прикладывать к груди. Наверняка Софья видела во мне лишь плод того насилия, что претерпела, находясь в плену врага. Но отец, князь Литород, принял меня, полюбил так, что люди шептались: «Любимая дочь князя». Даже сердце матушки растопил тем, не раз повторяя: «Она просто дитя и ни в чем нет ее вины». Я не понимала тогда, почему он это говорит. Теперь же стало все предельно ясно. И то, почему так сильно отличаюсь внешностью от родных. И то, почему так часто матушка сторонилась меня в детстве. Лишь позже она стала любить меня, как и всех своих детей. Приняла. Ведь принял даже ее муж и сыновья.

Перун смотрел на меня, не стесняясь той острой правды, которую огласил. Выжидал, что же скажу. Расправив плечи, не стала унывать. Внутри окрепло ясное понимание. Моя семья лишь одна, хоть и провская кровь течет по венам вместе с дарийской, но принадлежала я лишь своим отцу и матери. Яромир сжал свои пальцы у меня на плечах, словно предостерегая от ответа.

— Я благодарна тебе за правду, Бог гроз, но не вижу в ней ничего кроме угрозы для себя. Моя семья останется моей семьей. А враг всегда будет врагом.

Перун вдруг замер, ошалело уставился на меня, а после широко улыбнулся и щелкнул длинными пальцами.

— Значит, благодарна? — вкрадчиво спросил он.

— Да.

Его глаза полыхнули серебром, как это часто бывало и с Яромиром.

— Что ж, тогда взамен прошу отдать мне камень.

Громовержец протянул руку и в груди нещадно стало жечь. Всполох света озарил всю залу, вынуждая закрыть глаза. Когда я вновь глядела на громовержца, тот уже держал в своей руке кристалл, что источал золотистый мягкий свет.

— Теперь и я тебе благодарен, княгиня. Сохранила мою свободу и жизнь. За это одарю вас даром с мужем. Сын мой отныне может без опаски называть всем свое имя, а ты… — мужчина лукаво улыбнулся, потирая подбородок, — Ты вскоре уж поймешь в чем мой дар.

Мужчина быстро сунул камень в навершие посоха, и тот засиял еще ярче. После ударил им о пол, и новая яркая вспышка молнии беззвучно унесла нашего гостя. Мы с Яромиром вновь остались наедине. Только сейчас любимый расслабился и обнял меня вновь, мягко и трепетно. А после без лишних слов подхватил на руки и понес к выходу. Уставшую и бледную. Чтобы утешить, обогреть, окутать любовью, какую он берег столько лет и желал ей поделиться.