Рябиновая кровь

Глава 32. Встреча с родными

Дорогу замело, а сосны стояли неподвижно, подставляя могучие лапы ветвей под мирное ниспадание снега с небес. Пушистые хлопья укрыли тонким белым покрывалом наши сани, плечи и изредка касались моих щек, напоминая о ледяном холоде, который еще вчера жалил все тело. Сейчас мне не было холодно. В надежных объятиях мужа, да под теплыми мехами никакой ветер не смог бы заставить продрогнуть. Да и не тревожили порывы воздуха. Лишь густой мирный снегопад, за которым не разобрать ничего. Ехали почти вслепую по широкой полосе меж темных стволов, которая когда-то называлась дорогой.

Потеряв счет времени, лишь через несколько часов заметила, что стало смеркаться.

— Нужно ускориться! — прокричал Волибор, который правил санями сразу позади наших.

В этот момент и раздался первый нечеловеческий вой. Я вздрогнула и повернулась к предположительному источнику звука. Недавно казавшийся сказочным, лес вдруг мгновенно обрел зловещий вид в сгущающихся сумерках. Перед глазами замелькали картины прошлого. Того, как голодные свирепые псы размером больше взрослых мужей, гнали меня вглубь болот. Того, как один из них вцепился в мою ногу и стал безжалостно терзать плоть острыми как лезвия клыками.

Нижняя челюсть непроизвольно затряслась, а зубы клацнули, выдавая страх. Рукой князь сжал мои плечи, сильнее прижимая к себе.

— Не бойся, Ягда. Я не дам тебя в обиду. Это просто волки вышли на охоту. Нас они не тронут. Слишком велики риски нападать на стольких людей сразу. Зверь умен. А мы вскоре уж доберемся до терема.

Колдун подстегнул лошадей мчаться быстрее. Посохом ударил о пол саней. Серебристые узоры тут же изрисовали наши сани, поползли по дороге и еще дальше в глубины леса. Отныне путь сверкал светлым колдовством словно волшебный иней. Даже стволы близстоящих деревьев покрылись тем мерцанием.

Волки продолжали выть, изредка напевая песнь лихой охоты, но более уж ничто не могло меня напугать. Мы мчались до темноты с такой скоростью, что удивлялась, как лошади выдерживают столь быстрый темп.

— Прибыли! — кто-то крикнул позади.

Я присмотрелась и действительно рассмотрела впереди сквозь застилающий густой снегопад очертания большого здания. Из-за ограждения выглядывали лишь пики крыш, но я уже знала наверняка -то и есть тот самый терем, в котором каждый год принято было собираться в одном месте всем государям. Не все являлись каждый год, но большинство. В этот раз и колдун, что не был на собраниях годами, решил явиться со своей новообретенной княгиней.

Я знала, что встречу здесь родных, хоть и возможно не всех. А потому, даже немного подалась вперед от нетерпения поскорее покинуть сани и помчаться в терем. Обнять матушку, найти сестер. Но самое главное, это найти того советника и тут же приказать его схватить.

Мягкая хватка на руке отвлекла от приятной мысли.

— Ягда, при встрече с родными ты должна вести себя сдержанно и ничем не выдать негодования о том, что знаешь про отца и братьев. Твоя мать может оказаться в смертельной опасности. А я не смогу ничего поделать. Эти земли полны колдовства. На них не могу пролить кровь бездоказательно. Иначе нечисть здешняя проснется. Нужно вывести советника на чистую воду. После и наказывать по здешним законам.

— По здешним? — уточнила я.

— Да, дорогая жена. По здешним. Земли эти давно оросила кровь невинных. В великой войне погибло много людей, но они не сумели смириться с той несправедливостью, которую увидели. Даже Богиня смерти и зимы не смогла забрать их души. Они стали хранить справедливость здесь, взрастив своей ненавистью самый Темный Лес, какой только видел глаз человека. Знай, как только прольется здесь кровь того, кого вины не знаешь и не видела самолично, они придут за тобой. Именно поэтому выбрал это место для встречи князей. Они знают, что здесь нельзя проливать кровь, травить врага, как это бывало не раз среди правителей. Только говорить. Договариваться.

Ворота скрипнули и отворились. В высокой башне терема зажегся факел. Мы медленно двинулись внутрь двора.

— Как же мы тогда освободим от колдовского влияния моих родных?

Звук смеха колдуна, прокатился рокотом под металлической маской.

— Никого освобождать и не надобно. Это место само все расставит по местам. Верь мне, Ягда. Знаю, о чем говорю.

Я хотела было воспротивиться. Сказать, что не намерена ожидать. В лесных чарах тоже сомневалась, хоть и сталкивалась уже с нечистью. В душе разгорелось негодование, а нетерпение его лишь подпитывало. Муж снял теплую черную рукавицу и нырнул рукой в мою муфту, сплел наши пальцы.

— Мы освободим твоих родных от черного колдовства, княгиня. Обещаю.

Он глядел на меня, но в темных отверстиях маски не могла увидеть его глаз. Я его чувствовала на себе горящими следами, скользящими по лицу.

Вдруг у самого порога послышался голос. Я посмотрела на заснеженное высокое крыльцо и внутри все встрепенулось.

— Матушка… — сами молвили губы, а руки тут же потянулись к мехам, что укрывали ноги.

Я выпрыгнула из саней еще на медленном ходу, не дожидаясь, пока те остановятся окончательно. Колдун что-то строго сказал и пытался поймать меня, удержать, но в его руках осталась только моя пушистая белая муфта.

Я не поняла, как оказалась на крыльце. Как буквально влетела в руки матери и сжала ее исхудавшее тело руками. Крепко-крепко. Так, чтобы наверняка убедиться: она живая передо мной. Настоящая. Стон слился с рыданием. И я не понимала чей он. Ее или же мой. Обе души в этот миг клокотали, разрываясь от боли невзгод и радости встречи.

— Отойди от нее! Теперь и она проклятая княгиня! — раздался голос из прохода дверей, которые были открыты настежь.

Тот голос я знала с детства.

— Отец… — отстранилась я от матери-княгини, обращаясь к дарскому государю.

— Не подходи к нему! Ты отныне не из нашей семьи! — вдруг больно осадил словами Борис, вышедший тоже к нам из терема.

— Вот твой муж. Ему и кланяйся! — дополнил присоединившийся Влад, и я остолбенела. Моя семья. Мои самые родные люди в этот миг отрекались от дочери, родной сестры.

Я знала, что это все колдовство, но слезы неумолимо защипали глаза. Мать боязливо попятилась и стала что-то шептать своему князю на ухо. Тот же, сильнее только разозлился, задвинул ее за спину. А после все они с ужасом в глазах воззрились на того, кто встал позади меня.

— Не забывайтесь. Моя жена, моя душа и кровь. Не будете почитать ее, прикажу отрезать языки, — спокойно сказал колдун, укладывая широкую ладонь поверх моего плеча. — Вы находитесь в моем доме, на мою землю прибыли, чтобы чтить правила этого края и госпожу равную мне во всем.

Я посмотрела на мужа ошарашенно, замечая столь высокое почтение в его словах. Софья кивнула колдуну с благодарностью, выйдя из-за спины мужа. В ее лице были ясно различимы страх и одновременно возникшее уважение. Остальные же молча и боязливо поприветствовали проклятого государя и пошли внутрь, забирая матушку за собой. Глаза их бегали из стороны в сторону, когда прощались, а кулаки то и дело сжимались от ярости. Я не узнавала более братьев и отца. Их обычно ясные голубые глаза были покрыты словно мутноватой пленкой. А головы дурманило колдовство. Стало больно в груди, когда остались на крыльце только мы с князем.

— То всё морок, — попытался он успокоить, но я уже не могла этого слышать, вошла в терем и осмотрелась.

Бревенчатые стены обширного строения и здесь были увенчаны изразцовыми следами лучших мастеров. Но я не успела осмотреть коридоры и оценить роскошь ажурной деревянной лестницы, ведущей на другие этажи. В меня буквально влетели с разбега. Две девушки обняли так крепко, что не смогла вдохнуть.

— Ягда! — выкрикнула Мирослава, которая и сжимала мое тело крепче положенного.

— Как мы рады, что ты в здравии! — выдохнула Злата, отпуская, поправляя на мне кафтан по-матерински. — Отпусти ее, Мира! Скоро задушишь!

Мои сестры тоже прибыли. Они были здесь. Рядом. Из крови и плоти! Светло-карие, почти как мед глаза сестриц блестели от слез, а миловидные лица исказила печаль смешанная с радостью. Я тоже растрогалась, но отныне лишь от счастья за них.

Мы снова обнялись, но уже не на долго. Вскоре девушки попятились от страха. Я знала, что этому причиной стал мой муж, который задержался на крыльце, чтобы раздать указания своим воинам, но быстро последовал за мной внутрь.

Златовласые девы, что практически сияли в тусклом освещении горящих свечей своей неповторимой красотой, вдруг погасли от страха. Я знала, сколь сильно даровцы боялись даже упоминать проклятого колдуна. Встретиться же с ним, виделось каждому и вовсе самым ужасным кошмаром.

Мира тут же прижала руку к животу и только сейчас заметила, что сестра на сносях. Пышные одежды княжны скрывали ее положение, но она сама выдала его по случайности. Хотя вполне возможно, нечего было скрывать. Беременность почиталась всегда в семьях, а в княжеской династии, тем более. Внутри что-то дрогнуло, встрепенулось. Приказ колдуна никуда не отправлять письма, лишил меня возможности общаться не только с матерью, но и с сестрами. Только сейчас осознала, сколь многое упустила… У меня вскоре должен появиться на свет племянник, а я даже не знала этого. Быстро осмотрела тонкую фигурку Златы, но старшая сестра лишь отрицательно покачала головой, утаивая некоторую грусть во взгляде.

Девушки быстро поклонились и поприветствовали моего мужа, а вскоре к ним присоединились их мужья, загораживая своими широкоплечими да высокими фигурами весь проход узкого коридорчика. Мира была женой княжича златовласого и голубоглазого Дмитрия, а Злата избранницей такого же светловолосого и ясноглазого Велислава. Оба брата принадлежали Иштийской династии и являлись сыновьями князя Покрова, государя Славного княжества. Наверняка на встречу посреди Темного Леса мог приехать лишь он — государь, но мои сестры… Я знала их упрямость. И сама себе улыбнулась, когда поняла, что они приехали сюда вопреки всему, чтобы убедиться в здравии семьи. В том, что я жива… Миру не остановило даже положение, а Злату, полагаю, не смог бы остановить никакой болотный черт и даже всевластный дух матери-зимы.

Княжичи прочистили горло поочередно, напоминая не только внешностью близнецов, но и поведением.

— Приветствуем и рады, что добрались удачно. Нынче снегопады велики. Нет ни дороги, ни понимания что в какой стороне расположено, — сказал Велислав, осторожно приобнимая Злату, которая стала дрожать от страха.

— Мою жену и скорое появление наследника не остановило, — попытался пошутить Дмитрий, а Мира только поскорее к нему подошла поближе, ища защиты у плеча крепкого словно скала супруга.

Братья быстро дали женам ощущение защиты и успокоения в их руках, а я залюбовалась тем. Как счастливы мои сестры и как прекрасно отношение их мужей. Литород не ошибся, отдав их за княжичей Иштийской династии. Щеки Миры и Златы горели румянцем, а глаза были преисполнены сиянием любви. Даже сейчас, бледнея от страха перед колдуном, ни одна княжна не выглядела несчастной.

— Мы только с дороги и нуждаемся в отдыхе, — строго отчеканил муж. Если у ваших супруг есть больше одной прислужницы, которая бы помогала моей жене, то буду благодарен за щедрость предоставить.

Злата поперхнулась, закашлялась, но Мира быстро озвучила ее мысли:

— Княгине не взяли прислужницу? У меня их три, несмотря на долгую дорогу и зиму вокруг! — язвительно и необычайно смело отчитала колдуна моя сестра.

— Потеряли мою помощницу в дороге, Мира. Волки… Девушка отошла слишком далеко от охотничьих угодий и…

Дмитрий вытянул руку, поскольку рассказа не желал. Все и так поверили. А я утаила страшную правду о покушении на мою жизнь, чтобы сестры не беспокоились.

— Мы выделим слугу для княгини Ягды, — сказал княжич без раздумий. А сейчас не станем задерживать. Нужно всем отдохнуть. Скоро княжичи Варские прибудут. С ними и переговоры начнутся.

— Княжичи? — уточнил колдун. Голос его стал устрашающе низким. Сестры еще больше прижались к супругам.

— Да, — подтвердил Дмитрий. — Князь Араил изволил сыновей послать, княжича Ратибора и Ярополка. Сам не явится в этот раз.

Колдун так громогласно замолчал, что никто и слова сказать более не посмел. Даже я удивилась тому, как князь без объяснений покинул меня и быстрым ровным шагом отправился наверх. Мира тут же бросилась ко мне и схватила обе мои руки, сжимая. Злата проводила взглядом проклятого государя и тоже подошла. Дмитрий и Велислав многозначительно переглянулись.

— Я выделю тебе самую лучшую прислужницу, — стала тараторить сестра слово за словом. — Он тебя не обижает? Как ты, Ягда? Лица нет на тебе, исхудала, бледна.

Злата стала расстегивать на мне кафтан и заплакала, когда меха и вовсе перестали скрашивать пышностью хрупкую фигуру.

— Нет! Не думайте про него плохого. Князь добр ко мне и не обижает! Болела я. Да так долго и тяжело, что думала не смогу приехать. Но матушке того не сметь говорить! — строго приказала сестрам. — Не беспокойте ее этим. И так вся семья наша…

— Не место здесь это обсуждать, — вмешался Велислав. — Прошу прощения, княгиня Ягда, устала наверняка сильно, и после долгой болезни, но есть у нас к тебе разговор, который требует безотлагательного обсуждения. Пока князья яровские не прибыли, подкрепив свою власть наблюдением и выискиванием…

Мои сестры закивали головами и быстро потянули за руки по коридору. Я уже знала, о чем пойдет речь и не стала препятствовать, хоть и хотелось поскорее лечь в кровать и уснуть крепким сном. Вскоре все мы оказались в просторной светлице. А Дмитрий осмотрел комнату и запер дверь.

— Сестра, мы не получали писем от отца и матери с начала лета! Лишь слухи омрачали наши сердца день ото дня! Узнали про твою судьбу, и вовсе стало дурно! А когда увидели батюшку и братьев, те повели себя с нами словно чужие! — стала обеспокоенно ходить из стороны в сторону Мира.

— Ни словечка нам не молвили! Про тебя заговорили, так и вовсе Влад бросился с ножом на Дмитрия! — подтвердила Злата. — А матушка всегда под их надзором. Не позволяют говорить с ней…

Я сняла кафтан и обессиленно села на одну из мягких лавок у маленького окошка.

— Я знаю. Отец сам отправил меня на погибель не просто так. Можете верить, а можете не верить. Но дело в новом советнике, который владеет темным колдовством.

Сестры охнули, прижимаясь друг к другу, а Дмитрий и Велислав посмотрели на меня без удивления.

— Мы подозревали, когда отправлялись сюда, но теперь более не сомневаемся. Так и есть. Князь Литород и Влад с Борисом не понимают, что делают. — Уверенно сказал Велислав.

— Прошлой ночью, когда все спали, я застал того советника входящего в покои государя Литорода. — Дмитрий помолчал и взглянул на ошарашенную Миру. Наверняка он не посмел ей сообщить ранее о том, что увидел. — Заглянул, не удержался, ведь дверь не заперли. В полутьме тот ирод страшные колдовские обряды проводил…

Злата ахнула, а Мира недовольно посмотрела на мужа, сложив руки на груди:

— Почему я узнаю об этом только лишь сейчас?

Я поднялась вновь на ноги, препятствуя ссоре сестры и ее мужа:

— Потому, что только мой супруг может освободить от лихой колдовской напасти наших отца и братьев. Только он имеет на это силы.

— Но только лишь самолично определив вину чародея, — поправил Дмитрий. И мне вдруг стало ясно, что княжичи давно знают секреты Темных Лесов. Все князья наверняка знали. Лишь дев своего рода не посвящали в такие дела, ведь они не могли стать правительницами, а значит, им и не требовалось раскрывать столь страшных тайн.

Я же кивнула, дав понять, что тоже была посвящена мужем в тайное. Сестры и их мужья наверняка желали обсудить еще многое, но в дверь настойчиво постучали. Дмитрий открыл. Это был Волибор в окружении дружинников. Они уж облачились из доспеха в парчовые одежды и лишь их клинки в ножнах напоминали о том зачем прибыли сюда.

— Князь велел отвести свою супругу для отдыха в покои, — отчеканил он как настоящий воин.

Сестры не препятствовали, лишь разочарованно вздохнули, понимая, что возможности поговорить наедине более может не представиться. Дмитрий с Велиславом попрощались быстро, а Злата и Мира обняли меня, шепча благословения. После, я, как в тумане, уставшая и сонная побрела за Волибором на верхний этаж терема. Меня определили в богатые просторные покои, какие и полагались княгине. Большая кровать с мягкой периной манила, но вскоре пришла служанка, предоставленная сестрами. Девушка была быстрой, ловкой и тихой. Принесла ужин, расчесала меня, раздела и помогла умыться. После уложила спать и погасила свечи, уходя.

Я не знала будет ли колдун отныне делить со мной покои или решит поселиться в отдельных, но усталость была столь велика, что об этом и не думалось. Кроме всего прочего, больше не остерегалась мужа, доверяла ему. Мысли отныне кружили только вокруг замысла поскорее освободить родных от колдовских чернот. Помутившиеся взгляды отца и братьев из дум перешли во сны, терзая душу и сердце. Но постепенно те сны стали иными…