Рябиновая кровь

Глава 38. Выбор

Утро опустилось на меня темными тучами, первой сильной грозой и плохими новостями. Князь вновь занемог. Вновь его мучили боли. А Волибор, что все кружил возле своего государя, стараясь помочь, беспрестанно окуривая покои колдуна ладаном, тихо вздыхал при каждом взгляде на меня.

— Больше не сможет подняться твой муж, княгиня, — огласил парень с глубинной тоской, когда покидала покои мужа, в который раз.

Новость ошарашила. Наградила пониманием, что и колдун, оказывается, смертен, раз может так болеть.

— Что с ним происходит, Волибор? Так долго прожил, а сейчас занемог, что подняться не может?

— У всего есть срок, Ягда. Даже у самой великой воли и колдовства. А он живой человек, что сражался с необычайным недугом слишком долго. Его время на исходе, княгиня. Ты должна об этом знать.

Верный друг колдуна оставил меня в темном коридоре свыкаться с новостью, которую отказывалась принять. Следующие дни превратились в пытку. Стоны князя наполняли дворец и ночью, и днем. Я считала не просто дни до великого праздника, но даже часы, желая поскорее найти лекарство для колдуна от его хвори.

Более не пугали меня, ни козни темного божества, ни его коварство, ни сила. Желала лишь одного — отыскать наконец-то тот волшебный цветок и надеялась, что он действительно исполнит мое заветное желание.

А в день, когда солнцеворот наступил, пришла пора собираться, осознала, что столкнулась с еще одним препятствием. Держа в руке тяжелую ладонь своего мужа, да сидя у его ложа, глядя на то, как тяжко вздыхает колдун, не могла даже пошевелить языком в намерении открыть тому правду.

Ком горя и жалости к мужу собрался внутри, не позволяя поговорить с ним открыто. Я просто обессиленно держала его руку. Смотрела в серебристые, почти хрустальные глаза и не смела проговорить слова, что собираюсь уйти в столь тяжкий для него час.

— Что случилось, ягда? — вдруг он сам меня спросил, когда заметил, как тревожно поправляю косу. Как часто поглядываю на свечу, отмеряя про себя убегающие драгоценные часы.

И нечто внутри вдруг словно сорвалось с цепи. Я ясно осознала, что должна быть честна, какой бы не была та правда.

— Я должна спросить тебя, муж мой. Ты много лет прожил и многое знаешь. Мне нужен совет.

Рука колдуна, что лежала до этого в моей, вдруг напряглась от столь серьезного тона. Пальцы сильно сжались на моей ладони.

— Спрашивай, Ягда, — выдохнул он, словно и сам не только остерегался этого разговора, но и ждал его сам.

— Скажи, может ли девичье сердце полюбить сразу двоих мужчин? Может ли разрываться от любви сразу к ним обоим?

Князь уставился на меня не моргая, а я воззрилась на него в ответ. По щеке покатилась слеза и он поспешил ее смахнуть с моего лица.

— Признайся, не таи правды. Я не стану тебя осуждать, — успокоил он меня, чего никак не ожидала. От этого стало еще больнее.

— Я успела полюбить тебя, колдун. Не из страха говорю это или же из благодарности, не из-за красоты лика, а лишь от того, что ты стал мил душе. Украсил себя добротой и великодушием, которой пленил мое сердце.

Снаружи послышался столь сильный гром, что стены дворца затряслись. Но мы и не заметили того. Колдун глядел в неверии на меня, широко раскрыв свои глаза. А я коснулась его маски вместо лица. Рукой князь стал гладить меня по плечу.

— Я тоже люблю тебя, моя ласточка. Всегда любил. — Снаружи завыл ветер. Гром уж беспрестанно оглушал небо чередой ударов. Но все это поникло в важности момента. — Скажи мне, кто он? Тот, к кому решила от меня уйти.

— Я не брошу тебя! Не думай так! — кинулась в объятия мужчины, приникла к его груди, слушая как часто бьется могучее сердце. — Помогу тебе. Но не могу противиться своему чувству. Яромира повстречала первым. Ему первому сердце отдала.

Он обнял в ответ, погладил с нежностью по голове. Провел рукой по длинной косе.

— Ты правильно сделала, что призналась мне, Ягда, — отодвинул меня колдун за плечи, но только лишь для того, чтобы взглянуть в глаза. — Как знать, возможно, если бы я первым тебе встретился, то стал бы единственным, кто завоевал сердце.

Я покачала головой, соглашаясь, а слезы все продолжали бежать по щекам. От радости, что князь понял. От грусти за его нелегкую долю. И от того, что должна его покинуть сегодня.

— Иди к нему. И береги себя. — В последний раз сжал мою руку колдун.

— Я не прощаюсь. — Поцеловала крупные костяшки пальцев князя. — Вернусь уж когда будешь волен от хвори. Обещаю. Клянусь. Освобожу тебя.

Взглянув на свечу еще раз, более не посмела терять время. Поднялась и побежала прочь. Никто меня не останавливал, когда вошла в конюшни. Никто не задал ни единого вопроса, когда оседлала пестрянку и рванула со двора, выезжая в город. Никто не привлек мой взор озадаченным видом, глядя как княгиня спешит покинуть город. Ветер охлаждал раскрасневшееся от чувств лицо, пока пересекала Мирн, пока галопом добиралась до леса, наблюдая за тем, как золотой диск солнца усаживается в махровую зелень лесов. Ничто более не имело значения. Я спешила. Но не только для того, чтобы найти спасение от черного колдовства. Увязав лошадь под деревом, побежала по тропе, что уже занималась сиянием светлячков в тени лесов.

Пруд с чистыми бирюзовыми водами быстро показался впереди, а смех русалок манил словно хрустальный перезвон. Девушки в испуге пробросались в воду с берега, когда явилась пред ними столь резко. Но с удивлением вынырнули из воды, показываясь, как только рассмотрели, кто к ним явился.

— Веселина, Русана, вы обещали нарядить невесту, — тяжело дыша, обратилась к водным девам. Те переглянулись и радость украсила их бледные лица улыбками.

— Распускай косу, княжна. Украсим как полагается!

Я села на берег и доверилась девушкам, которые без устали кружили возле меня, обвивая зелеными хвостами, выплетая тонкими косами венок на голове. Вплели мелкие амулеты с древними письменами в пряди, которые давно хранили на илистом дне водоема, оберегая от чужих глаз. Водные лилии воткнули выше в волосы.

Внутри все стало трепетать, когда сумерки стали сгущаться, а на другом берегу заблестели первые зажженные костры. Народ стал прибывать, чтобы придаться увеселениям, но нас с девушками никто не видел в темноте, да за шуршащими камышами.

— Яромир знает, что ты согласна стать его невестой? — спросила Веселина.

— Еще нет, — тихо ответила я. — Как по законам нечисти должно становиться женой?

— То, что для вас нечистиво, Ягда. Для нас свято и полнится благословением местных великих сил. Не бойся. Должно будет войти в воду и дать согласие водному духу болот. И ты станешь его невестой. Отдав же тело по любви и с согласия, станешь его женой. Важное условие — на земле, принадлежащей Яромиру все должно произойти.

Я покраснела.

— Прямо на земле?

Девушки весело рассмеялись.

— Не беспокойся, Ягда. Ты и думать забудешь о том, где находишься, когда любимый окутает заботой. Взгляни лучше на себя. Ты готова. — Залюбовалась Веселина.

— Яромир будет очень рад, — дополнила Русана, сложив руки у лица с улыбкой.

Девушки провели к кромке спокойной водной глади, где увидела свое отражение вместе с серебристыми звездами на небе. На голове вился венец из кос, а белоснежные цветы его дополняли, делая из меня настоящую невесту водяного. Мелкие серебристые амулеты сверкали в длинных буйных волосах. А красный сарафан поверх тонкой белой рубахи приятно подчеркивал румянец на щеках.

— Пора. — Тронула Веселина меня за плечо. — Он явился к празднику. Наверняка ожидает тебя.

— А как же, — хихикнула Русана. — Глянь как высматривает! — Указала она на другой берег пруда рукой, где мужская высокая фигура виднелась у самой воды.

Я пригнулась, прячась еще лучше за зарослями высоких кустарников, чтобы не стать распознанной. А после обняла девушек.

— Спасибо вам! Спасибо за все!

Русалки удивились теплому жесту, моим словам, но вида не подали. Лишь вновь со смехом и брызгами погрузились в воду, обещая, что будут наблюдать за всем и ждать моего появления на празднике. А я медленно побрела к другому берегу, стараясь прятаться за буйной зеленью, чтобы не попасться на глаза водяному раньше времени.

В груди жгло от нетерпения и тревоги за грядущее, но я решительно вознамерилась дать свое согласие любимому. Отдать Яромиру свою руку так, как он давно того просил. Ведь неизвестно что ждало меня впереди. Смогу ли выбраться из чертог яви и нави живой? А потому, поспешила исполнить самое желанное.

Оказавшись среди людей, да между пылающих костров, заметила, что девушки уж прыгают через костры, как это делали и прошлым летом. Парни с удивлением смотрели на меня, а их спутницы зашушукались меж собой, когда распознали по моему виду, для кого именно так нарядилась. Тепло огня быстро согрело прохладную кожу, как и внимание людей. А на душе потеплело, когда Яромир, стоявший в стороне и вглядывающийся в другой берег пруда, вдруг обернулся и увидел меня.

Лёгкая хитрая ухмылка быстро покинула лицо хозяина болот, когда глаза коснулись распущенных волос, что в приятном беспорядке разметались по плечам, сверкая десятками серебристых подвесок. Он замер, полностью оторопел. Руки его сжались в кулаки, а глаза расширились, превращаясь в круглые блюдца, когда подхватила юбки, разбежалась и перепрыгнула через пламя костра, который разделял нас с ним.

Кто-то охнул позади, удивляясь тому, как высоко было пламя, как лизнуло мои ноги, не успев обжечь, но напомнив сколь оно бывает опасно. Но все перестало существовать, как только руки любимого подхватили меня, сжали и закружили. Парень осторожно поставил меня перед собой и в неверии коснулся кончиками пальцев распущенных волос. Медленно провел ими по блестящим черным прядям, лишь иногда задерживаясь, чтобы потрогать подвески с рунами и тонкие косы. Мое согласие стать его, отныне было подтверждено действиями, а не словами. После Яромир отстегнул что-то от своего ремня позади и протянул мне. Коварная улыбка вновь украсила его губы, когда увидела, что именно он отдает, то пришло время удивляться мне…

Венок в его руках был хорошо знаком. И выглядел он в точности так же, как и на прошлом празднике солнцевороте за мелким исключением: теперь лепестки, бутоны алых маков, васильков и даже стебли цветов обвивали изумрудные полупрозрачные колдовские узоры.

— Я сохранил его для тебя, — признался парень.

— Ты не сказал мне, что тогда венок попал к тебе в руки.

— Не сказал, — подтвердил Яромир, — но только лишь потому, что не хотел напугать. Ты не была готова принять меня тогда. Я видел это. Знал. А потому, скрыл правду. Простишь меня за это?

— Прощу, — подхватила из его рук украшение, надела на голову и ощутила как все цветы, что украшали меня, сплелись на голове, словно оживая, но то колдовство больше не пугало. Взглянула на парня, любуясь его живыми эмоциями, ясно отображающимися на лице одна за другой. — А ты прости меня за то, что пришлось оставить тебя.

— Нет-нет, Ягда. — Поморщился Яромир, а его бирюзовые глаза наполнились хрустальной влагой. -только я виной тому разладу между нами. Вскоре ты поймешь, почему так подло поступал. Но помни, — обнял он меня крепко-крепко и прошептал на ухо: — У этого была веская причина, ягодка. Я бы лучше язык себе откусил, чем по своей воле хоть разок тебя обманул. Помни об этом.

Я сжала в объятиях парня, наслаждаясь мигом полного единения меж нами. Пониманием и любовью, которую казалось можно уже пощупать, настолько явной она стала, клубясь вокруг нас. Стало бы и вовсе спокойно, но помнила, что пора разобраться с последним важным делом.

— Идем, — потянула за руку Яромира через всю поляну, где танцевали молодые пары уже совсем не обращая внимания на нас.

Когда оказались у кромки темного леса, парень вдруг остановил меня, хватая за плечи:

— Я знаю, что ты задумала, ягодка. И я мог бы показать, как войти в то место, где хочешь оказаться. Но прошу, подумай, хочешь ли рискнуть жизнью ради заветного желания? Настолько ли чисты помысли и сердце, чтобы выдержать искушения Чернобога? Зов его слуг звучит как самые близкие и родные голоса. Выдержишь ли это, Ягда, хорошо подумай. Я не готов тебя потерять. Только не так. Не сейчас.

— Готова, Яромир, — нисколько не сомневаясь, отчеканила я, вспоминая о том, что колдун умирает сейчас. А затем коснулась хладной щеки любимого. — Твое сердце вновь будет биться, а князь познает счастье освобождения от колдовской хвори. Я сделаю это ради вас. Найду цветок. Отведи меня к границе жизни и смерти. Сейчас же.

Водяной качнул головой, хватая мою руку, целуя ладонь, а после резко поцеловал. Жадно, глубоко. Так, словно не мог насытиться. А я ему отвечала, обвивая шею руками, зарываясь в зеленые волосы пальцами и слушая как парень стонет мне прямо в губы от удовольствия и сложно сдерживаемого желания.

Очнулись от наваждения, стоя у ствола одного из деревьев, к которому прижимал меня спиной Яромир. Стали порывисто дышать, хватая воздух.

— Ответь мне, Ягда, станешь ли моей невестой, а после женой, когда вернешься? — задал вопрос хозяин болот, который произносил не раз, вопрошая ответ.

— Стану. И вернусь. Обещаю. Нет. Клянусь.

Более и не требовалось никаких слов. Яромир прижался лбом к моему, и я увидела, как из глаз водяного полились сияющие зеленью слезы. Как изумрудные узоры взвились на траве, освещая путь в темный лес.

— Я не смогу пойти с тобой, любимая, но уложу твой путь своим колдовством, не позволяя заблудиться. — Яромир обхватил мое лицо обеими ладонями, заставляя пристально посмотреть в его глаза. Они были напуганы. В них плескалась живая печаль. — Слушай внимательно, Ягда. Я буду на этой стороне, но бывал и на той. Знаю что ждет путников в его владениях. Иди вперед пока не увидишь алые цветы, что сияют подобно луне на небе. И сразу рви. После беги со всех ног. Не оборачивайся на любой зов, то обман. Но более всего прочего остерегайся искушения сойти с тропы. Ступай ровно по узорам и придешь ко мне. Если не успеешь выбраться до восхода солнца…

Я прижала руку к губам Яромира.

— Успею.