Рябиновая кровь

Эпилог

Крепкие мужские руки мерно раскачивали подвесную колыбель. Князь Яромир глядел на своего сына с такой нежностью в глазах, что казался в этот миг и вовсе иным человеком. Обычно грозный могучий яровский государь, стал мягче воска. Осторожно протянув ладонь к темноволосому мальчику, колдун мягко погладил сына по голове, любуясь его сладким сном.

Я улыбнулась, созерцая картину, о которой и мечтать боялась. Поднялась с лавки и подошла к мужу, чтобы вместе с ним полюбоваться крепким наследником Ярого княжества.

Длинные черные ресницы Мирослава подрагивали во сне, а пухлые щечки зарумянились от жара печи. Колдун положил руку на тельце ребенка и колдовские серебряные узоры изукрасили сына, опоясали защитным покрывалом всю колыбель.

— Не буди нашего сына, Яромир, — прошептала я и обвила могучую руку князя. — Ему ничто не угрожает.

Служанки, что присматривали за будущим наследником, нервно зашевелились сидя у окна на лавке и тихо вышивая. Три молодые девушки исправно следили за нашим сыном, а потому, когда заметили, как князь укрывает его своим колдовством от греха подальше, занервничали. Однако сказать ничего не смели. Знали — князь слишком любит сына и его страхи мнимы. Мирославу ничто не угрожало. Особенно под защитой своего отца.

За окном пел зимний ветер, заметая дороги снегом, а свет от пламени свечи вдруг задрожал, когда колдун посмотрел на меня своим сияющим взором.

— Идем, — потянул он меня за руку.

Вверив сына на попечение служанок, мы быстро покинули комнату. После князь укутал меня в теплые одежды и вывел во двор. Где буйствовала метелица, посеребрившая землю хрустальной чистотой.

Снег скрипел под ногами, а князь крепко держал за руку пока вел меня куда-то по почти непроходимым сугробам.

— Яромир, что ты задумал? — Ухватилась за его теплый меховой кафтан и потянула.

Он обернулся и тут же улыбнулся, заметив то, с каким возмущением на него гляжу.

— Не упрямься, Ягодка. Давно желал искупать тебя сам. Исполнить и довести до конца начатое когда-то. Отныне Волибор не помешает. Не станет топотать ногами по крыше бани. Твои родные тоже благо отбыли, — Тяжело вздохнул колдун, вспоминая скольких гостей пришлось принять и приютить. — Теперь ты вся моя. И я соскучился по своей жене.

Тут я и не выдержала, прыснув от смеха и сменяя гнев на милость. Братья с новообретенными женами, отец да матушка гостили в Яром княжестве с неделю. Только сестры мои не смогли приехать, откладывая встречу, ведь Мирослава следила за сыном, которого родила прошлой осенью, а Злата как раз была на сносях. Но и тех гостей, что смогли явиться, было много для Яромира, хоть и вида он старался никак не подавать, уважая мое желание встретиться с родными.

— Волибор давно уж не меняет свой лик, обретая силу домового! Он свободен стал вместе с тобой! Лишь любовь к меду все та же. Яромир, мне и представить смешно, как выглядел бы юноша, топчась по крыше княжеской бани! Наряженный, да в сафьяновых сапогах, соболиных мехах!

Я звонко рассмеялась, представляя эту картину. Было когда-то сложно принять истину, что Домник и есть тот угрюмый парнишка. Ему Чернобог шутливо предложил роль домового, когда преданный друг Яромира вместе с князем решил принять черный обет. А после я обрадовалась, и мы еще крепче сдружились с Волибором. В нем я по-прежнему видела того смешного чудика, хоть и отныне за парнем вилось немало дев, разглядев в княжеском советнике мужчину.

Муж подхватил меня и забросил к себе на плечо, звонко ударяя по ягодицам. От этого стало еще смешнее. Понес меня в сторону бани и поставил на пол, только когда вошли. Стало резко жарко. То ли от того, как глядел на меня муж, с обожанием снимая мои одежды и швыряя их порывисто на лавку. То ли от того, как жарко было в просторном предбаннике. Вскоре мы остались лишь в нижних рубашках и Яромир отвел меня в парную, подхватил на руки и усадил перед собой на край деревянной купели. Склонился, опираясь обеими руками по сторонам от меня и вымученно простонал:

— Ты слишком быстро понесла от меня сына, исполняя волю Бога плодородия. Не успел тобой налюбоваться, насладиться вдоволь. А после уж опасался, оберегая и храня покой. — Руки колдуна скользнули по моему телу. Сквозь тонкую ткань к телу стали пробираться серебристые узоры его чар, заставляя всхлипнуть от накатывающей неги и выгнуться навстречу.

Я потянулась к длинным волосам мужа и погрузила руки в пряди, что скользили между пальцами и сияли серебром. Яромир порывисто выдохнул мне в шею, не спеша расцеловать уста. Лишь уложил на широкий бортик и взял деревянный ковш в руку. Вода, окатившая все мое тело, уже сияла его колдовством, напитанная утешающим медом вожделения и невидимой лаской колдуна. Я выгнулась, когда новый поток воды объял меня. Огни свечей задрожали, оживляя все тени в парной. Яромир набрал еще воды и плеснул на раскаленные камни у очага. Пар затопил нас. Во рту осели запахи трав, которые висели сухими пучками на стенах.

Я была нага под промокшей сорочкой, а каждый изгиб моего тела облепила мокрая ткань, напоминая о былом. Я уже лежала так перед Яромиром. Теперь же, вытянувшись на бортике купели, принимала его колдовские уловки без тени опасения. Желала большего, рассматривая крепкую фигуру мужа, который тоже был весь мокрым от воды, и рубаха его тоже льнула к телу, давая распознать мужскую похоть без труда. Когда он успел облить себя? Когда успел поднять меня и погрузить в воду, опускаясь в нее сам? Этого не поняла. Голову кружило, а внизу горело от нетерпения. Я бросилась сама к Яромиру и обвила его шею руками. Поцеловала и тот поцелуй стал кратким утешением, которое жадно брала, принимала ответную ласку на губах, шее, плечах, что обнажились в широком вырезе рубахи.

По воде стали еще гуще стелиться серебристые завитки колдовских сил. А Яромир порывисто отпрянул, снял через голову рубаху и отшвырнул ее в сторону. Потянул мою и тоже быстро от нее избавился. Залюбовался обнаженными плечами, грудью и тем, что было лишь частично скрыто прозрачной водой, ее рябью. Взял мою косу в руки, пока тяжело дыша целовала его плечи, и стал расплетать ее. Муж всегда находил в этом действе сокровенное, но сейчас и вовсе вожделенно выдохнул, окончательно распуская мои волосы и любуясь тем, как они ложатся на воду и мое обнаженное тело.

В следующий миг наши тела сплелись в неистовом голоде друг по другу. Я обхватила бедра Яромира ногами и подалась ему навстречу. А он толкнулся в меня, целуя губы и зарываясь руками в волосы. Ласкал поочередно то одну грудь, то другую, сжимая между пальцами чувствительные напряженные соски. Ногти впились в могучие плечи колдуна, когда он стал настойчивее заполнять меня до изнеможения. А я сжалась, ощущая, как распадаюсь на куски от удовольствия. Как все внутри натягивается, но просит продолжить эту пытку.

Плавные движения обрели звуки всплесков воды и наших стонов. Колдовские узоры уж увили стены, потолки и пол парной, сияя серебром. Последний громкий стон поглотил поцелуй Яромира. По телу побежали волны удовольствия. А тело расслабленно доверилось воле Яромира. Еще пара мгновений и муж последовал за мной, наполняя еще больше и целуя глубже. После аккуратно отстранился, усадил перед собой вновь на край купели и залюбовался тем, что сотворил со мной.

— Как же я люблю тебя, Ягодка. Нет слаще угощения чем твои поцелуи. Нет ничего дороже чем ты.

Я тихо рассмеялась и со счастливой улыбкой обхватила лицо колдуна, любуясь тем, как переливаются его глаза, как капельки воды скатываются по немного смуглому красивому лицу.

— И я тебя люблю, черт болотный. И нет ничего, что смогло бы нас разлучить.

Смех Яромира громко сотряс воздух, пугая где-то там на улице давно укрывшихся в конюшнях псов и лошадей. Дворец уж спал. А у нас с князем яровским в имени которого крылись названия Ярого княжества и Мирна, только начиналась жизнь. И ее мы вознамерились посвятить друг другу.

Конец!