Рябиновая кровь

Глава 36. Возвращение домой

— Как же так, Ягда? — все не переставала гладить мои плечи матушка, а сестры побледнев, осматривали лицо в неверии. Слуги уж собирали вещи в путь. — Отпустил же. Сам.

Софья глядела с надеждой. Авось, да передумаю. Я же любовалась здравием княгини, радуясь освобождению от колдовских сил. Впервые тревоги моих родных так умиляли взор. Каждое их слово отныне услаждало слух. Но я ответила твердо:

— Есть у меня важное дело в Яром Княжестве. Пока не завершу его, не могу воротиться.

— А после? — спохватилась первой Злата. За ней и Мира раскрыла глаза шире.

— Всякое возможно. — Мне вспомнился взор Яромира. Те добрые поступки, которыми окутывал колдун. И сердце невольно дрогнуло в груди. «Я помогу им, а после будет ясно» — подумалось мне. Оба стали мне небезразличны. Оба легли в сердце. Хоть и каждый по-своему. Но смогла ли полюбить лишь одного как своего нареченного? Казалось, что и вовсе невозможно такое, но в сердце нашлось место для обоих. От этого стало тошно. Виделось в любви к двоим греховное, неправильное. То, за что и сама себя осуждала вдоволь. — Но уверена, я смогу навестить вас уже летом, — поспешила успокоить Софью.

Я обняла мать, глаза которой увлажнились. Затем крепко прижала к себе каждую из сестер. Коснулась живота Миры:

— Береги себя, сестра. Желаю родить крепкого да ладного наследника. А если будет девочка, то не сомневаюсь, силой духа и красотой она будет не обделена. — Подошла к Злате. — Ты меня всегда поучала, сестрица. Теперь настало мое время. — Коснулась ладонью ее лица. — Не печалься. Люби мужа и не думай о дурном. И тебя посетит удача.

— А как же ты, Ягда? — Вдруг тихо задала Злата волнующий вопрос. — Твой муж любит тебя так, как это принято меж супругами?

В медовых глазах сестры плескалась тревога за меня. Она не понимала почему желаю быть с колдуном. И близки ли мы вовсе. Да и как можно любить проклятого государя. Озвучила вопрос, который, судя по лицам маменьки и Миры, терзал всю мою семью. Они ожидали ответа. А я не собиралась лгать. Лишь осмотрелась, чтобы удостовериться — мы одни в покоях. Слуги уж покинули их, унося вещи.

— Мы не близки как муж и жена. — Княгиня Софья тут же облегченно выдохнула. Сестры переглянулись. — Но я ценю мужа иначе. Не верьте слухам. Он хороший человек и правитель. И у меня есть шанс ему помочь. Спасти. Но большего сказать не могу.

Они кивнули с пониманием. Обнявшись вновь, все-таки расплакались, прощаясь. Отныне сестры и матушка меня поняли. Все вместе отправились к выходу из терема, где ожидали остальные.

Отец и братья стояли на заснеженном крыльце, наблюдая: княжич варский тоже желал поскорее отбыть. Его слуги уж подготовили сани, а сам Ярополк стоял и о чем-то отчитывался колдуну словно мальчишка, желая сберечь жизнь. Только лишь подойдя ближе, мы смогли разобрать:

— Я и не ведал, что задумал брат. Нет моей вины. Ротибор рассказал лишь по прибытию сюда, что весной заслал к Литороду Макотя. Тот умело обманул князя и втерся к нему в доверие, притворившись одним из бояр. Колдовство имело место. Правителя так просто не провести, местную знать тоже. Брату пришлось платить чернотворцу. Он желал не только земли захватить, но и добиться похвалы от отца.

Не только мой муж, но и все слышали те слова. Князь Покров с сыновьями тоже вышли проводить отбывающих. Мои братья с отцом смотрели сурово на Ярополка, давняя ненависть в их взглядах только подкрепилась после произошедшего. Но говорил с княжичем только колдун.

— Верно. Нет твоей вины. Иначе бы лес потребовал свое. — Медленно повернул голову князь и осмотрел верхушки сосен вдали. Плечи его при этом напряглись, а рука сильнее сжала посох. — Передай отцу, что твой брат сам виновен в случившемся, да еще вдвойне возросла вина его перед Литородом. Пусть пришлет откуп князю дарскому и поблагодарит за смерть такого сына.

Мои сестры, мать, да отец с братьями словно окаменели. Сестры замерли, хватаясь за грудь. Даже князь Покров и его наследники побледнели. Поблагодарить за смерть сына? Только колдун мог требовать такого, и знал — будет исполнено.

— Естественно… — сквозь сжатые зубы, но подтвердил княжич. А после молча, быстрым шагом направился к своим саням даже не прощаясь. Здесь у него не было друзей, лишь враги. Но в том были сами виновны варские правители. Их поступки, хитрость и распри, что сеяли везде, где ступит нога, не давали покоя Провской династии. Род их словно источал злобу, господствуя над разумом и смирением. Мудрость заменила подлость.

Я проводила взглядом вереницу саней варских гостей и заметила наложницу, сидящую в тех, что выезжали последними. Взор привлекали девушки, но была и та, что своим отличием особенно бросалась в глаза. Красавица была укутана в теплые одежды с ног до головы, но черные глаза и смуглая кожа выдавали. Шанира обернулась и качнула мне головой, хитро прищурив глаза. После поправила пышную меховую шапку, что заменяла любые украшения, и отвернулась делая вид, что вовсе меня никогда не видела. Лишь колдун заметил наш немой разговор. Остальные стали тихо переговариваться, не обращая внимания на отбывающих. Шаниру никто не наказал. Значит княжич поверил, что я своровала ее одеяния, а саму наложницу попросту заперла в ее комнате? Или же не стал наказывать девушку, хоть и догадывался о ее предательстве?

Смерть старшего брата дарила Ярополку привилегию первого наследника. Но стал бы любой из правителей прощать предателя? Нет. Оставалось лишь надеяться, что Шаниру действительно не ожидает наказание за содеянное. Что наша уловка удалась и ей все же удастся избежать расплаты.

Отвлекло прикосновение к руке. Князь бережно обхватил ладонь.

— Прощайся с близкими, Ягда. Буду ожидать тебя.

Серебристо-серые глаза колдуна уже обещали непростой разговор, но он не стал препятствовать моему прощанию с родными. Прошел к саням и занял свое место. Волибор уж подготовил все в путь, служа верно своему государю. Сани с нашими вещами ожидали у выезда со двора. Все сопровождающие тоже были там.

Осмотрев голубое небо, отметила и то, что надобно поспешить, если хотим добраться к ночи до ближайшего укрытия от морозов. Бросившись в руки к батюшке, стала прощаться с князем совсем не так, как это делали сестры при отъезде из отчего дома. А Литород неожиданно сжал меня своими могучими руками.

— Жди меня, отец, в гости летом. Я приеду. Обязательно приеду, — с содроганием в голосе тихо молвила ему на ухо.

После от батюшки меня оторвали братья. Стали обнимать, не желая отпускать. Было ясно: и мне и им дурное предчувствие не давало расстаться. Я знала, что лето могу не пережить, если не пройду свое испытание. Родные же просто чуяли неладное.

— Прости нас, сестра. Прости за все, — обратился ко мне Борис, и в его лазурных глазах я заметила слезы. — Мы не желали тебе смерти.

— Не желали, — подтвердил Литород. А Влад лишь опустил голову, словно тоже в том учувствовал, хотя просто не смог уберечь.

— Я знаю, — взяла их за руки. — Знаю. От того и спешила попасть на съезд. Не только видеть желала. Знала, что намерения ваши, как и разум сковала колдовская хворь. Не вините себя. То могло случиться с каждым. Лучше скажите, отчего варский княжич так яростно желал мне смерти?

Софья побледнела как полотно, а отец, оглядев матушку лишь покачал головой. Князь Покров, его сыновья, что тихо наблюдали за нашим разговором со стороны, тоже резко замерли в ожидании.

— Не желает Варское княжество нам такой мощи, Ягда. Свадьба твоя объединила нас с Ярым Княжеством. Разве не видишь? Раньше колдун защищал Дарское Княжество за великий долг. Теперь же, сам лично явился в Темный Лес ради того, чтобы разобраться во всем. Наверняка лишь по твоей просьбе. Я не желал отдавать тебя проклятому государю. И сейчас руки не отпускают. Не хотят разжиматься. — Сжал отец пальцы на моих плечах. — Но ты должна знать, Ягда. Если бы не произошло вашего союза, то к весне почили бы мы все уже в земле.

— Отец! — вдруг вмешалась Мира, делая шаг навстречу. — Это Ягда вас спасла!

— Знаю, — усмехнулся князь по-доброму, обхватывая мое лицо руками как когда-то. — Но не знала она, что в вине уже был рябиновый сок. Зря рисковала, моя доченька. Разоблачение уж и так было близко.

— Как?

— Муж твой тоже догадался, как быстро обличить Макотя. Велел слугам подать особого вина. Никому бы из нас оно не навредило. Только чернотворца обличить помогло бы. Но должен отдать должное, — улыбнулся Литород еще теплее. — Дочь моя ничуть не уступила в смекалке своему супругу. И даже быстрее пришла на подмогу. Пожелаю вам лишь одного, прощаясь: чтобы оговаривали меж собой задуманное и были открыты друг перед другом.

Я приоткрыла от удивления рот, да посмотрела в сторону, где в санях ждал меня колдун. «Как же мы отдалились, — осадила мысль. — Раньше говорили обо всем на свете. А теперь князь не поделился столь важной задумкой, которая решала судьбу моих близких». В горле застрял ком. Когда повернулась к родным вновь, по щеке побежала горячая слеза, навеянная сразу всем: облегчением от того, что удалось их вызволить; разочарованием из-за недоговоренности князя; грустью расставания. Но каждого князя ожидали обязанности в его владениях. Оставлять свои земли нельзя было надолго государям. А потому, расставание было скорым без дня милого сердцу промедления. Без шанса побыть с близкими подольше.

Обнявшись с родными в который раз, распрощавшись с князем Покровом и мужьями сестер, быстро повернулась и спустилась по высоким деревянным ступеням, чтобы окончательно не растрогаться, теряя лицо княгини. Оборачиваться не смела. Знала, то действо мигом осядет болью в сердце. Только когда покидали двор все же не выдержала, повернулась и помахала близким на прощание. В этот момент меня за руку уж крепко держал муж.

Путь был чист, а погода баловала безветренностью, ясным небом над головой. Князь все держал мою руку, а я все не решалась заговорить с ним обо всем, что произошло.

— Как ты догадалась, Ягда, что убоится Макоть обычного рябинового сока? — начал он первым. — Колдун не пытался отругать за непослушание, как бы это сделал мой отец или брат. Не старался поучать оставаться тише, как это полагалось смиренной княгине. Жене. Он лишь едва слышно хмыкнул, когда вздернула подбородок выше.

— В моем краю любят те деревья. Всем в Дарском Княжестве известно о свойстве ягод рябины отгонять нечисть.

— Отгонять? — Князь рассмеялся.

— Я и не думала, что сила простых ягод может быть столь велика, — поспешила поправить себя же. Просто не могла больше ждать. Сердце разрывалось от боли осознания, что родные погибают в плену гадкого чернотворца!

Князь кивнул и стал успокаивать меня легким поглаживанием по руке. С пониманием. После увел разговор немного в сторону:

— Литород приказал всем даровцам высадить везде, где видят глаза рябиновые деревья, желая избежать долга передо мной в будущем. Он думал, что я не подступлюсь к нему из-за этого. Что отгонят меня кровавые ягоды от его владений, когда придет время.

— Неужели батюшка превратил Дарское Княжество в рябиновую рощу ради этого? — изумилась я.

— Да. Чуяло его сердце, что буду просить непосильное. Позаботился заранее о защите земель. Вот только защиты от меня нет. Да и нечисть страшится соприкосновения с рябиной, а не самих мирно растущих деревьев. Макоть везде ходил в Редниче. Здесь тоже не пекло ему взор присутствие деревьев.

Голос колдуна был холоден, а его рука сжала мою. И тут я поняла. Его не жалит рябиновый сок. Не заставляет кидаться на землю от боли, не прожигает плоть. А значит, он не берет свою силу от Чернобога, как это делал Макоть. Его колдовство иное.

— Ты родился таким? — задала единственный вопрос.

— Нет. Я пришел в этот мир обычным человеком, но силой обязан не тому, кто заключает сделки с людьми. Мать родила меня мертвым, но договорилась с другими силами о том, чтобы они вдохнули жизнь в ее первенца. В тот день я родился повторно, обретая еще одного родителя кроме тех, что были смертными. Того, кто подарил мне часть себя и заставил жить.

— Кого? — подалась ближе к колдуну. Узнать такую правду хотелось до изнеможения.

— Уже скоро ты все узнаешь, Ягда. Говорить имени своего второго отца давно не имею права.

Я разочарованно выдохнула, вдруг осознав, что уже привыкла к вороху тех тайн, которыми объят с ног до головы мой муж и его княжество. Просто смиренно качнула головой.

— Спасибо, Ягда, — неожиданно вновь привлек мое внимание мужчина. — Не знаю или справился бы сам. Советник упрямо не желал испить того вина. Он понимал, что затеваем нечто. Знал, что видим его проделки, доказать хотим, но не можем. Не знаю или справился бы сам.

Мы оба знали, что он бы справился. Хватило бы плеснуть вина в лицо чернотворцу и дело с концом, но то, как князь признал меня значимой, равной себе, вызвало резкое чувство, что отозвалось теплом в груди. В который раз муж поступал со мной справедливо, правильно, удивляя великодушием. Такого мужчину не было жалко полюбить. Я посмотрела ему в глаза с умилением и тут же посерьезнела, осознавая важное: «Неправильно, как же неправильно полюбить двоих сразу. Возможно ли вовсе такое? Может ли называться любовь истинной, если разделена на две половины?»

Мороз крепчал, но снегопад нам не препятствовал в пути как это было в прошлый раз. Это дало возможность мчаться быстро. К вечеру мы уж добрались до охотничьих угодий.

В глубине души надеялась застать в одной из изб Арьяну. Выжившую, целую и невредимую. Я даже придумала сослать прислужницу куда-нибудь после того, как узнаем кто именно приказал вредить ее княгине. Но девушку не обнаружили, что ясно говорило о судьбе предательницы. Лишь я смогла найти в себе сострадание к Арьяне. Князь же сохранял спокойствие, явно подозревая во всех проделках варского княжича, который многое успел совершить, за что уж поплатился.

Дальнейший путь наш озаряло солнце, а крепкий мороз сделал дорогу безопасной, сковывая толстыми льдами реки, пруды и болота, что встречались часто по пути в Мирн. Разговоры помогали скоротать время, а гостеприимные горожане всегда были рады пригласить на ночлег князя и княгиню, предоставляя все необходимое.

Прибыв в Мирн с облегчением отметили, что хворь не унесла никого из слуг и не распространилась. Скорее всего, то и вовсе была никакая не хворь. Наверняка Арьяна подсыпала в еду всем молодым прислужницам некое варево, чтобы поехать с нами. Волибор же предположил и вовсе страшное: что именно Арьяна травила меня, желая избавиться. От этого князя и вовсе затрясло. Он понял, что у самого носа не распознал угрозы. Думал, если девка всю жизнь прожила в княжеском дворце и еще ее мать прислуживала в нем, то дочка наверняка не посмеет предать.

Остаток зимы пролетел кутерьмой дней, которые старалась проводить с мужем. То прогуливаясь по обширному двору, то выезжая в город с податями, то уединяясь для разговоров в просторной светлице. С каждым таким днем во мне крепло чувство, что словно знаю этого мужчину давно. А странные сны продолжали терзать по ночам, навевая все больше воспоминаний, образов того, как сильно любил колдун свою жену. И только одно для меня всегда оставалось скрытым — лик князя-колдуна. Его не открывали мне ни сны, ни видения. Часто те сны были кошмарными. Иногда порочили душу жаркими страстными видениями, заставляя вставать ночью и умывать раскрасневшееся лицо прохладной водой.

Одно лишь радовало. Постепенно становилось легче вспоминать Яромира. По крайней мере, пока вновь его не увидела. А видеть я его боялась до умопомрачения, ведь знала, тут же боль вспыхнет вновь. Чувства станут необузданными. Но ничего хорошего не принесут с собой.