Рябиновая кровь

Глава 40. Исцеление

Влетела в объятия Яромира с разбега. Руки любимого сжали так сильно, что стало сложно вдохнуть. Или же это горе так сдавило грудь? Он осел на землю вместе со мной, оглядел цепким взором лицо и тело. После воззрился на сияющий в руках бутон. Его невозможно было не заметить.

— У тебя получилось, — выдохнул ошарашено парень. — Получилось! — Уложил он широкую ладонь на свою грудь. — Сердце, оно вновь бьется!

— Но как? Я не загадывала еще желания, — сказала и тут же поняла, что испугалась. Я не понимала, как совершить тяжкий выбор, но знала, что колдун уже умирает. А Яромир… Он хоть и не жив, но и не мертв…

— Вблизи волшебного цветка всякий исцеляется от недугов, — не прекращая утешать. Сжал крепко плечи. — Невероятное диво.

Но я уж опустила взор к ногам.

— У меня не вышло достать два цветка. Он позволил вынести лишь один.

Яромир тут же выловил мой взгляд, приподнимая лицо.

— А зачем тебе два, Ягодка? Колдовские чары на нас одни и те же с колдуном. Вот и подумай. — Улыбнулся он.

Я сразу воспрянула духом и дала волю чувствам. Горячие дорожки слез побежали по щекам.

— Так это значит, что смогу спасти вас обоих?!

Парень порывисто обнял.

— Конечно, ласточка моя. — Прижал он меня к своей груди. — Прости, что раньше не сказал. Но не спеши с желанием. Есть у нас время до рассвета. Позволь побыть с тобой живым. С часто бьющимся сердцем в груди. С теплотой в теле. — Провел ладонями парень по спине и ощутила, что они полны жара. — Отдай свою руку и стань моей по всем законам дивного Ярого княжества. А после, как первый золотой лучик коснется земли, загадаешь избавить нас с колдуном от лихого колдовства.

Парень обнял мое лицо руками и поцеловал так сладко, что внутри словно нечто взмыло, даря чувство легкости. Счастье от того, что не придется выбирать кого спасти, дополнило приятное мгновение.

— Идем, Ягда. Горизонт уж светлеет в преддверии рассвета. Нужно поспешить.

Яромир сплел наши пальцы, а взор его потемнел от предвкушения. Я ощутила, как краснею, помня хорошо, о чем говорили Русана и Веселина, готовя к ритуалу. Тому, что следует за ним… Но то не могло остановить. Я желала видеть Яромира рядом. Желала освободить его от смертельных лап Чернобога. Желала отдать ему себя всецело.

Русалки боязливо высунулись из вод пруда, когда подошли с Яромиром к их водной обители. На том берегу еще виднелись угасающие огни праздника, но народ уж стал расходиться, покидая поляну. Пение утихло, вверяя ночь музыке болот. Хозяин болот первым скинул сапоги и ступил в воду. Я поспешила тоже освободиться от обуви и Яромир приподняв, сам увлек за собой. Всплеск воды, что была тепла словно парное молоко спугнул лягушек у берега, заставил взмыть в небо светлячков, которые до этого кружили у кустов. Нервно сжав в руках стебель сияющего цветка, стала ожидать что дальше прикажет делать водяной. Русалки же, обнялись и наблюдали со стороны за сокровенным действом.

Сначала по воде, освещая самые глубина водоема, поползли зеленые колдовские узоры Яромира. Любимый обнял меня еще крепче, когда чуть настороженно выдохнула, осматриваясь.

— Не бойся, ягодка, — обратился он ко мне и как только взглянула в глаза избранника, тут же все сомнения, страхи, тревоги. Все отступило. Все поникло в этих бирюзовых глубинах, что смотрели на меня с такой нежностью.

— Я не боюсь. Просто направляй меня.

Яромир качнул головой и с придыханием поцеловал в макушку.

— Ты должна ответить мне на единственный вопрос. Дать свое согласие. А я дам тебе свое.

Вновь всмотрелся в мое лицо хозяин болот, а зеленые волосы его вдруг засияли колдовством, которого ранее не наблюдала. Ниспадающие пряди, словно ленты парили в воде вокруг нас. Они стали будто длиннее, но смотреть вокруг больше не посмела. Глаза водяного обрели магнетизм. Приковали все мое внимание к себе, не позволяя оторвать взор.

Голос его прозвучал неистово. Словно из-под воды. Но столь громко, что заставил поморщится. В нем читалась истинная натура водяного. Его мощная сила, которой он с самого начала легко мог меня опутать, поработить. Но не стал так поступать. Не посмел.

— Согласна ли ты, Ягда, отдать себя мне? Сделаться невестой моей, а после женой? Любить меня вечно и взамен получить мою вечную любовь?

Ветер завихрился вокруг нас. Вдали послышался рокот настигающей грозы. Но все это не имело для меня значения.

— Согласна, Яромир. Уже давно согласна, — подтвердила я.

На небе блеснула яркая молния, а время словно застыло, погружая нас в неожиданную тишину. Но в ней предчувствовалась скорая буря.

— А ты, Яромир, согласен ли отдать всего себя мне? Сделаться моим женихом, а после мужем?

Глаза водяного блеснули некоей хищной зеленью. Необузданной жаждой заполучить самое желанное сокровище в своей жизни. Он не стал мешкать. Ответил сразу, как произнесла последнее слово:

— Согласен, Ягда. Теперь ты моя навеки.

В этот момент и прокатилась первая волна грома по небу, привлекая наше с Яромиром внимание. Сначала далеко. А после так громко и близко, что это заставило сильнее прижаться к любимому, прячась в его руках.

— Исполнено… — тихо проговорил парень куда-то в тишину, а в моем уме вдруг зародилось понимание, что все происходящее имеет значение не только для нас с Яромиром, а исполняет некий древний обет.

После воды в пруду медленно угасли. Светлячки вновь уселись на листики кустов, а русалки беззвучно нырнули, скрываясь в пруду. Яромир помог мне выйти из воды, обул и сам натянул сапоги. Взял мою руку в свою и поцеловал каждую костяшку на ней.

— Отныне ничто нас не сможет разлучить, Ягодка. Ни хворь, ни враг, ни колдовство. Как долго я ждал этого. Как долго ждал тебя.

— Яромир, ты чего? — Улыбнулась любимому. Присмотрелась и поняла, что хозяин болот смотрит на меня увлажнившимися глазами.

— Идем, — потянул он за руку, а я не препятствовала.

Мы обнялись и пошли к топям, где пушистыми шапками по земле стелился темно-зеленый мох, а высокие сосны поскрипывали, колышась от слабого ветерка. Было еще темно, но светлячки, что кружили у кустарников сияли ярко, наполняя лес дивной красотой. Шли мы довольно долго, а когда оказались в самых глубинах болот, Яромир вдруг остановился, положил свои крупные ладони мне на плечи и серьезно глядя в глаза, спросил:

— Готова ли ты Ягда подарить мне себя всецело, как это делает жена? Примешь ли меня, как мужа?

Отныне я не смущалась. Тревога поселилась в груди, но то было лишь от неизведанности. Я желала Яромира, а потому, ответила твердо:

— Готова.

Парень сдержал довольную улыбку и щелкнул пальцами, распространяя по земле зеленые узоры. После потянулся к моим волосам и провел по ним руками, ощупывая каждую мелкую подвеску, которые так старательно вплетали его сестры. Я положила волшебный бутон на землю: немного поодаль от мшистого настила, но не слишком далеко, чтобы сердце Яромира продолжало биться вблизи цветка. Было видно сколь долго хозяин болот ждал этого момента. А теперь, когда он наступил, не спешил вкушать свой дар.

Я сама потянулась к завязкам на груди и сняла с плеч сарафан. Тот быстро опал на землю, оставаясь лежать у ног. На теле осталась лишь нижняя рубаха, расшитая алыми цветами, замысловатым орнаментом и белье. С ними тоже вскоре расправилась. Сняла обувь и медленно подняла глаза к лицу Яромира.

Он не просто смотрел на меня, а пожирал взором, впитывая каждую деталь открытой девичьей наготы. Коснулся взором темного треугольника и медленно поднял глаза к груди, попутно лаская жарким взором линию живота. Сложно было сдержаться, чтобы не прикрыть себя руками, но я не стала делать этого, помня, что выбрала этого мужчину для себя, а он выбрал меня. Стеснения уж не имели смысла. Все самое сокровенное мы отдали друг другу.

Яромир порывисто стянул с себя рубаху, обнажая торс. Потянул меня на себя, сплетая наши руки, прижимаясь сильным телом. Позволяя ощутить его кожу своей. И в этот момент я задрожала, мурашки рассыпались по телу нещадным потоком покалываний. Сейчас его кожа была не просто теплой, живой, а согревала. В груди же водяного часто и сильно билось сердце.

Парень осторожно и кротко поцеловал меня в губы, на что ответила смело, позволяя ему понять: я не стану бояться. Обвила его шею и Яромир подхватил меня. После аккуратно уложил на землю, где мох коснулся спины мягким словно пух покрывалом.

Он покрывал поцелуями шею, сминал грудь руками, жадно исследуя, поглощая и принося удовольствие, какого не испытывала еще ни с кем. Когда стал поочередно обхватывать губами нежные бутоны на груди, посасывая их, целуя, сжимая между пальцами, то громко ахнула от восторга и сразу же смутилась такого порыва. Зарылась пальцами в волосы Яромира и слегка потянула, провела по всей длине зеленых шелковистых прядей. Теперь и он низко простонал, закатил глаза от удовольствия и крепко сжал в своих руках.

— Нет больше сил терпеть, Ягда. Сейчас же хочу тебя заполучить, — произнес парень с мольбой в дрожащем от желания голосе, но словно спрашивая, не передумала ли. Готова ли продолжить.

— Не сдерживайся, Яромир. Стань моим. Прямо сейчас.

Парень привстал и спешно стянул с себя остатки одежды, вызывая интерес, удивление и тревогу от созерцания открытой мужской красоты. Отныне я знала, как выглядит обнаженный мужчина и мне это нравилось, хоть и слегка настораживало.

— Ты можешь остановить меня, когда пожелаешь. Помни это, Ягда, — обратился серьезно Яромир, встревоженный тем, как оторопела, рассматривая его.

— Нет. Я не передумаю. Уверенно ответила, приподнялась и потянула любимого на себя.

Руки Яромира вновь стали жадно блуждать по моему телу, а губы целовали смело. Страсть захватила нас сполна. Я развела ноги, и сама обхватила ими мужские бедра. Подалась вперед, ощущая, что жар вскоре станет невыносим. Внизу живота словно стали тлеть угли, грозясь вскоре переродиться в огонь, а между ног возникло непреодолимое желание. Ощущая дикую потребность в нем, прижалась к твердому естеству парня своим пахом и услышала, как Яромир утробно прорычал мне в шею. Сильно сжал в руках ягодицы и тоже двинулся навстречу, лишь скользя туда и обратно по поверхности, не проникая внутрь. Это стало последней каплей. Я тихо захныкала от удовольствия и взмолилась:

— Пожалуйста, Яромир, подари мне утешение от этого… — я не смогла подобрать правильного слова. Не ведала, как описать то, что сейчас происходит со мной. Только одно понимала уверенно — он мне нужен. Там. Внутри. Как можно глубже, чтобы утолить эту невыносимую жажду.

Просить дважды не пришлось. Парень, напротив, облегченно вздохнул, словно только этих слов и ожидал от меня. Поцеловал глубоко, направил себя рукой и сразу мягко толкнулся бедрами навстречу. Сначала было странно, непонятно немного жгло. Но постепенно, с каждым бережным движением Яромира, становилось все приятнее. Я расслабилась, когда ощутила, что он вошел гораздо глубже, потом вовсе медленно полностью заполнил собой. Сладкое чувство плотной наполненности, поглаживания любимого, его успокаивающие поцелуи на моих плечах. Все это дало понять, что важное свершилось. Мы стали одним целым, сливаясь воедино до конца.

— Тебе не больно, любимая? — посмотрел он на меня, но я быстро замотала головой.

— Мне хорошо. Прошу, продолжай.

Наши руки сплелись, а губы встретились вновь. Яромир почти покинул мое тело, а затем полностью заполнил вновь, вынуждая задохнуться от восторга и сжать его широкие бедра ногами. Движение медленно повторилось вновь. А потом еще раз. Всякий раз возлюбленный наблюдал за тем, как вздыхаю, мечусь под ним, желая большего. А когда уверился в том, что не испытываю ничего кроме удовольствия, ускорился еще. Перестал пытать медленно сладостью чувств.

Темп его движений стал быстрым, но размеренным. Губы продолжали целовать. А руки сминали, ласкали и касались в таких местах, что это не представила бы в самых смелых мечтах, раздумывая о близости мужчины и женщины.

— Я люблю тебя, Яромир, — призналась водяному, глядя прямо в глаза, ощущая полное единение, любовь. То, насколько сильно переполняют меня чувства в этот момент.

— Я тоже люблю тебя, Ягда. Так, что и жизни не жаль.

Молния буквально расколола небо надвое всполохом серебряного света. Гром был яростным, заставляя поморщиться на мгновение. Мы продолжали двигаться с любимым друг другу навстречу. Целовались самозабвенно, заставляя мир вокруг исчезнуть. Голова закружилась, когда впереди замаячило тонкое острое чувство, что толкало вжиматься в любимого, умолять ускорить темп, осмелеть окончательно.

Но Яромир и не нуждался в тех уговорах. Сам стал порывисто владеть мной, вбирая без остатка. А когда нечто внутри меня словно взорвалось, разлетелось и ужалило нестерпимым удовольствием, что растеклось по венам самым сладким медом, толкнулся в меня особенно порывисто и наполнил теплом своего семени, дрожа всем телом.

Плотно сомкнув веки, погружая руки в длинные волосы водяного, сжимая его плечи, не смела пошевелиться, растягивая трепетное мгновение, а когда открыла глаза, то изумилась.

— Настоящее чудо… — прошептала, вытягивая перед собой руку, рассматривая ее.

Колдовские узоры, что до этого устилали землю, готовя для нас с Яромиром брачное ложе, теперь расцвели на нашей коже, покрывая ту затейливыми завитками. Я провела по плечу любимого и с удивлением отметила, что сияние постепенно начинает затухать.

Яромир воззрился на меня не менее восторженно, любуясь своим же колдовством.

— Я не делал этого намеренно, — улыбнулся он, заправляя выбившуюся прядь мне за ухо. Провел костяшками руки по скуле и коротко поцеловал в губы. — Ты так красива, княжна… Вечность бы любовался. Моя. Жена.

Хозяин болот прижался ко мне, осыпая поцелуями лицо, перебирая меж пальцами длинные волосы, вдыхая запах тела глубоко. Так, словно больше никогда не сможет его вдохнуть. А после с трепетом посмотрел в глаза:

— Нам пора, ягодка. Скоро уж рассвет.

Яромир помог мне одеться, а я ему. Разгладил мои волосы, внимательно прочесывая те длинными пальцами.

Небо стало почти голубым над нашими головами, говоря о скором рассвете. Водяной тяжело вздохнул, подошел к цветку и принес его мне.

— Пора, ласточка. Освободи от оков, помилуй.

Я приняла светящийся алым бутон и качнула головой, соглашаясь всецело. Призадумалась.

— Просто проси, чего желаешь. Он исполнит, не сомневайся, — подсказал Яромир и горькая улыбка растянулась на его губах совсем безрадостно.

Я мечтательно прикрыла глаза, раздумывая о том, как озвучить свое желание так, чтобы оно спасло и князя, и Яромира. Уже даже представила то счастье, как наяву.

— Я желаю… — произнесла первые слова, а цветок вспыхнул ярче прежнего, тут же откликаясь. — Желаю избавить от оков Чернобога Яромира и князя Ярого княжества. Да так, чтобы всякая хворь оставила их тела, а шрамы не вынуждали колдуна прятаться под маской.

Яромир в испуге сделал шаг назад, когда алый цветок вспыхнул в моих руках, а после сразу сделался черным, рассыпался в руках пеплом.

— Как же так? — воззрилась я на окроплённые черным ладони, начиная расстраиваться. — Он исполнит желание? Исполнит же?! Исполнит?! — бросилась к хозяину болот, который замер на месте и даже боялся поднять на меня глаза.

Водяной тихо застонал и прижал руку к груди. Губы его побледнели.

— Яромир! — бросилась к любимому, подхватывая его шатающуюся фигуру. Он все еще стоял, но весьма шатко. Я уложила руку на его грудь и обомлела. Сердце болотного хозяина вновь замерло. — Что же я наделала?!

— Прости, Ягодка. Не сказал тебе важного, но только потому, что не мог.

Я всмотрелась в лицо парня и вдруг заметила, как его образ тускнеет, делается полупрозрачным.

— Ты освободила меня, Ягда, но…

— Яромир! Яромир! Не смей!

Стала хвататься за него, не позволяя ускользнуть ему из мира живых. Уже сто раз пожалела, что загадала то желание, но поделать ничего не могла. Он растворялся в воздухе с каждым мгновением все больше, сияя заревом своего же колдовства, которое объяло свечением не только высокую фигуру парня, но и покрыло вновь землю колдовскими узорами.

По глаза защипало, когда держать его стало совсем легко. Отныне я стала стараться вцепиться в него покрепче, чтобы удержать. Не отпустить.

— Ягодка моя, любимая. Посмотри-ка сюда. — Обнял парень обеими руками мое лицо и всмотрелся в глаза.

— Ты знал! Знал, что так будет?! — почти сумела разозлиться на любимого, а после поняла, что не могу тратить драгоценное время на распри.

— Да, знал, что со мной станет, — стал он гладить меня по волосам. Любовался с такой жадностью, что заболело сердце. — Но ты не печалься, этого ждал слишком долго.

Он прощался…

— Я люблю тебя, Яромир. Тебе вручила свое сердце. Не оставляй меня… Не оставляй! Как же это… несправедливо… Не смей!

Слезы беспрерывными потоками катились по щекам. Парень пытался их стереть с моего лица, не понимая, как может утешить. Как ему помочь мне. Все было тщетно. Его касания стали походить на ветерок, оглаживая кожу практически невесомо.

По щекам Яромира тоже покатились слезы. Бирюзовые, чистые. Как его глаза.

— Прости, Ягодка. Сможешь ли простить? Сможешь? — вперился он в меня испытующе, отныне сам стараясь зацепиться, удержаться. Но не мог. Продолжал таять словно снег по весне. — Я так тебя люблю. Не держи зла на меня. Только об этом прошу.

Я не понимала, что хочет донести до меня Яромир. Почти не слышала, что он говорит. Вскоре слова водяного и вовсе стали доносится до меня едва различимым эхом.

Миг, которого боялась в этот момент больше всего на свете, случился слишком быстро. Руки сомкнулись одна на другой, а образ парня вспыхнул и погас, растворяясь в воздухе салатовыми искрами.

Стон боли разлетелся по лесу. Я упала на колени и стала рыдать так, как никогда не плакала ни по чем. Стенания начали разрывать грудь, и прекратились лишь когда там стало пусто. Боль настигала волнами, и каждая из них была только пуще прежней, потопляя в отчаянье всю мою суть.

И тогда я побрела. Не ведала куда, зачем. Да это и не было важно. Просто шла и шла, и шла… так и продолжая обнимать себя руками, словно хоть так смогу сохранить частичку того, которого так сильно полюбила. Но его больше не было. Нигде.

Он исчез, как и появился, оставляя после себя лишь кромешную печаль и боль.

— Ягда? — вдруг раздался скрипучий голос за спиной, но я даже не обернулась.

Тогда мои ноги почти ласково стали оплетать растения. Я споткнулась и упала. На ветвь близстоящего дерева, размашисто двигая крыльями уселась сова. Гуля ухнула пару раз, с интересом наблюдая, за тем, как сокрушена, а после пересела на землю прямо передо мной. Стала с тревогой махать крыльями, шуметь, глядя на кого-то за моей спиной. Это был Лешик, точно знала, но обернуться сил не нашла. Для объяснений тоже не отыскала слов.

Старичок и не стал выпытывать ответы. Просто подошел и крепко обнял. Стал укачивать в теплых объятиях, словно родную дочь. А после стал принимать истинный облик, укрывая древесным сухим телом от дождя, которого уже долгое время не замечала. Как и не замечала, что промокла уж до нитки.

Лешик поднял меня и понес, баюкая слух неизвестными мне лесными рассказами, что напоминали звуки древесного перешептывания, а гуля все кружила возле нас, встревоженно распахнув круглые желтые глаза. Мир вокруг то качался, то мерк во тьме, но вскоре я подняла веки и заметила, что Лешик вынес меня на знакомую тропу. Вдалеке послышался лай собак, заставляя вздрогнуть всем телом, вспомнить о былом.

— Зачем ты принес меня сюда? — хрипло выдавила, удивляясь тому, как сел голос.

— А затем, что ищут тебя. Разве не желаешь проверить, подействовало ли волшебство алого цветка на князя яровского?

Я встрепенулась, ведь поняла, что совсем позабыла от горя обо всем на свете. Боль утраты, казалось, выпотрошила душу из тела. Но мысль о князе, о том, что он жив, что избавился от хвори, подарила проблеск надежды. Леший бережно поставил меня на землю, скрипя древесным могучим телом и склоняясь ниже. Придержал, когда покачнулась и пригладил волосы ветками-руками.

— Иди вперед по тропе, Ягда, да не отчаивайся. Ждет тебя не только плохая новость сегодня, но и хорошим день порадует. Грусть и чернота останутся, горе и слезы не пройдут. Но если найдешь в себе силы принять истину, то обретешь счастье.

С этими словами Лешик подтолкнул вперед. А я побрела, крики мужчин, да лай собак слышались все ближе с каждым шагом. Впереди показался проблеск арки леса, что завершался выходом к дороге.

— Отыскал! Я отыскал ее! — крикнул так громко вышедший навстречу воин, что в ушах зазвенело.

Все остальные тоже поспешили ко мне и вскоре я разобрала вдалеке образ Волибора. Юноша подскочил ко мне, выходя прямо из зарослей леса и схватил за плечи, с тоской рассматривая лицо. Сквозь дымку переживаний лишь поняла одно, отмечая перемены в образе юноши: он перестал походить на тяжело больного. На бледной коже расцвел румянец. Глаза стали блестеть, храня живость юного огня и потопляя его в чистой серости глубин больших глаз.

— Нашел… — облегченно выдохнул он и так крепко обнял, что стало тяжко вдохнуть. После быстро отстранился и сбросив со своих плеч темный плащ, укутал в нем меня. — Князь ждет тебя, Ягда. Уж извелся весь, так переживает.

— Как он? Получилось ли избавить его от мучений?

Волибор впервые так широко и тепло улыбнулся, обнажая ряд ровных зубов.

— Ты все сделала верно, княгиня моя. Еще тяжко колдуну, но вскоре уж совсем оправится. Исцелила ты его. Избавила от черноты, что годами разъедала его тело и душу. В сердце возродила любовь, испепеляя вековую ненависть.

— Тогда идем, — постаралась улыбнуться парню, пряча глубинное горе внутри. — Познакомимся уж как положено теперь с ним.

Волибор воодушевленно приобнял, помогая идти ровно. Вскоре мы были у кромки леса, где у дерева ожидала нас Пестрянка и другие лошади дружинников. Собаки кружили вокруг, но больше не лаяли. Эти псы даже не напоминали своим видом черную свору, что когда-то гнала меня в смерть. Мы расселись по коням и вскоре уже были в пути. До Мирна доехали тоже быстро. Город был охвачен торжеством. Люди танцевали, пели. Музыка лилась из каждого закоулка. Все глядели на меня и улыбались. Яровчане праздновали выздоровление своего князя громко. Это окончательно развеяло мои опасения. Я с трепетом подстегнула лошадь мчаться быстрее, а Волибор поспешил за мной.

Княжеский двор, руки парнишек-конюхов, перехвативших из моих рук поводья, ступени княжеского дворца. Все это замелькало быстрыми картинками передо мной, пока бежала к нему.

— Он в тронном, Ягда, — поправил Волибор, что быстрым шагом следовал по пятам и заметил, что мчусь в сторону покоев колдуна. После подошел и снял с моих плеч свой плащ. — Иди, — одобрительно качнул юноша головой на дверь, что располагалась в другом конце темного коридора и вела как раз в нужный зал. — Он ждет тебя. Весь извелся. Едва уговорил не ехать искать тебя лично. Слишком слаб был.

Я ринулась к проходу и без раздумий толкнула деревянную резную дверь, отворяя ее и входя в просторный тронный зал. Колдун стоял ко мне спиной, все в том же темном одеянии с серебряной вышивкой, но отныне его голову не покрывал капюшон. Сердце часто застучало в груди от волнения при виде серебристых светлых волос, которые касались его плеч и спускались длиной почти до лопаток. Я много раз пыталась представить князя, его внешность, но этого никак не получалось сделать. Образ его утопал в глубинах серебристо-льдистых глаз всякий раз, как я его рисовала у себя в голове. А теперь осознала, что вскоре увижу лицо проклятого государя, которого так боялись везде.

Князь обернулся, ударив посохом о деревянный пол, а я, заметив все ту же металлическую маску на его лице, порывисто выдохнула, не понимая, желаю ли до нещадности увидеть его лицо. Или же не посмею взглянуть на здоровое отныне лицо колдуна без внутреннего укора. Именно из-за него я потеряла свою любовь. Освободила болотного духа от силков Чернобога. Дала душе Яромира покой и отпустила в мир, где душа давно умершего парня наверняка нашла свой покой.

Колдун, заметив на моем лице гримасу страдания, вдруг сделал порывистый шаг навстречу. Во всей его сильной фигуре угадывалось сильнейшее волнение и страх за меня. Но он не посмел приблизиться. Не посмел сжать в объятиях. А я задала единственный вопрос, который терзал меня, как только увидела мужчину и его блестящие от слез глаза сквозь прорези маски:

— Скажи правду, князь, ты знал, что будет так? Знал, что Яромир исчезнет навсегда?

— Знал, — надсадно выдохнул колдун без промедления, а камень в его посохе засиял ярче. — Но это и было частью его освобождения. Он желал этого, Ягда.

Я зажмурилась и стала мотать головой.

— Не желаю слышать больше ничего! — Открыла глаза и поняла, что колдун подошел еще ближе. Отшатнулась, делая шаг назад. Руки князя сжали посох до скрипа. — Вы должны были меня предупредить! — крикнула, но тот крик вырвался из горла словно вопль раненого животного.

— Выслушай меня, Ягда. Позволь все объяснить. — Князь все же подошел, поставил свой посох у двери, о которую я уж опиралась спиной и взял мои руки в свои. — Дай открыться тебе, смело рассказывая о том, что привело нас сюда. А после, если пожелаешь, я отпущу тебя домой, хоть и люблю всем сердцем.

Не отвечая и глядя на мужчину широко раскрытыми глазами, поняла, что действительно желаю знать правду, какова бы она ни была. Но прежде… я потянулась к его маске, чтобы снять опостылевший металл и говорить с ним действительно открыто. Колдун прикрыл веки и согласно качнул головой, сам позволяя это сделать. Ослабил серебряные колдовские путы, которые и удерживали на его лице металл.

Линия точеного подбородка, затем чувственных губ, крупный прямой нос… Мои руки дрогнули и уронили маску на пол, а ноги подогнулись. Я прижала руки ко рту, а глаза вновь обожгли подступающие слезы. Передо мной стоял красивый молодой мужчина, лицо которого еще отчасти опаляли едва красные следы уже исчезающего недуга. Прямо на моих глазах кожа колдуна становилась все ровнее. Но все это казалось ничтожным в сравнении с тем, кого именно распознала в этих чертах.

Колдун открыл глаза и в них плескалась яростная тревога. А когда он увидел то, с каким ужасом на него гляжу, то порывисто схватил за плечи, словно остерегаясь, что сейчас же сбегу. Но я не бежала. Лишь продолжила внимательно его рассматривать. Серебристо-голубые глаза жалили яростным вниманием. Нижняя пухлая губа мужчины чуть дрожала от волнения. Я подняла руку к его лицу и коснулась высокой скулы князя, любуясь темными точеными бровями, густыми длинными ресницами, что украшали высокий лоб, большие глаза. Стало не по себе от сходства. Мир покачнулся, когда наконец приняла истину и осознала:

— Как ты мог так долго лгать мне?