Сердце Белого бога. Тенера

Глава 21

Портал схлопнулся, но я этого даже не заметила. Я стояла посреди белоснежной бури и улыбалась, как ребенок.

Мы были дома.

Мы были на Сатае.

Одна эта мысль оживляла, наполняла силами, которых, казалось, во мне больше не осталось. Ветер — холодный и упрямый — пробуждал забытое ощущение свободы, а жгучий мороз, от которого горели легкие, казался благословением.

Высшая тоже преобразилась. Ее плечи распрямились, в облике вновь появилось величие, а в глазах вспыхнул блеск, угасший в чужом мире.

Однако радость возвращения постепенно отступала перед необходимостью выжить. Нужно было найти укрытие.

— Здесь недалеко есть скалы, — сказал Белый бог, словно подхватывая мою мысль.

Мы пошли дальше, пробиваясь сквозь снежную завесу. И вскоре в белой стене проявились темные очертания. Скалы поднимались из-под снега, словно кости Сатаи — суровые и надежные.

Среди них мы нашли укрытие: низкий, но достаточно широкий провал, ведущий вглубь. Внутри было темно и холодно, но стены надежно заслоняли нас от ветра. Впервые за долгое время мы могли позволить себе остановиться и перевести дух.

И тут я вспомнила о еде. В животе болезненно заныло от пустоты.

Я отошла в дальний угол и осторожно опустила на землю кожаную торбу. Но стоило сумке коснуться камня, как внутри что-то глухо стукнуло — звук был похож на деревянный.

Я нахмурилась, задержала взгляд на торбе, но тут же отогнала ненужные мысли.

Скинув с себя тяжелую одежду, я глубоко вдохнула и призвала зверя.

Уже у выхода меня остановил Белый бог:

— Вернешься прежде, чем опустится ночь.

Я кивнула, принимая его волю, и шагнула в бурю. Белая завеса мгновенно сомкнулась вокруг, скрыв за собой тьму пещеры.

Мы были возле скал, а значит, можно было попробовать поискать разведчиков в расщелинах. Но они малы, мясо у них жесткое и жилистое. К тому же во время спячки их тело остывает так, что уловить присутствие — редкая удача.

Кто тогда?

Буремыши. Куда крупнее разведчиков, но живут стаями. Всеядные, хитрые, к тому же прекрасно видят в метель. Подстеречь пару и задушить — задача несложная. Но встретиться лицом к лицу с голодной стаей… то еще удовольствие.

Да уж… охота в бурю никогда не была легкой задачей.

Может, это и безумие… но здесь, посреди незнакомого ландшафта, в метель, я решила испытать судьбу на удачу. Единственные, кого я по-настоящему опасалась, — креагнусы. Но они держались скал, а я находилась на равнине. Это исключало нашу встречу.

Что ж… пусть хищники сами меня найдут — а там видно будет.

Разодрав себе плечо, я дождалась, пока кровь стечет по лапе, окрашивая когти и лед под ними в темный цвет. Потом завалилась на бок, замедляя дыхание и слушая.

И он меня нашел.

Я даже не заметила его приближения — словно сама буря привела его ко мне. В следующий миг в сознании вспыхнул его голос:

«Что ты делаешь?»

Я резко дернулась, вскочила на лапы и вперила немигающий взгляд в белого кота.

Он возвышался надо мной раза в полтора. Белоснежная шкура переливалась, будто сама метель застыла в движении и обрела плоть. Каждая мышца под гладкой поверхностью играла силой. Широкие лапы с когтями, похожими на заостренные лезвия, вонзались в лед, словно готовясь разорвать его одним ударом. Хвост, длинный и гибкий, скользил по земле, выдавая недовольство хозяина.

Но ужаснее всего были его глаза. Голубые, холодные, они сверкали, как осколки льда на солнце. Сейчас их свет был безжалостным.

«Ты ранена», — прозвучал в моей голове его голос.

Это пустяк. Я в порядке, — подумала я, отворачивая плечо, будто стараясь скрыть рану от его взгляда.

«Раз в порядке, тогда идем».

Но… я не могу вернуться без добычи! — мысль вспыхнула ярко, почти с вызовом. — Отсутствие еды сделает нас слабыми. А Сатая слабости не прощает.

«А кто сказал, что мы возвращаемся?»

От этих слов внутри все вспыхнуло, разливаясь огнем предвкушения.

Мы скользили по белоснежной буре, словно две тени.

Впереди, одиноким силуэтом на снегу, показался зверь — крупный, покрытый густой шкурой. Он копался в насте, выкапывая ледяной гриб. Эти полупрозрачные наросты иногда пробивались сквозь толщу льда и тянулись к свету, мерцая бледным голубым сиянием.

Хищный азарт вспыхнул во мне.

Зверь был один. Идеальная цель.

Он почуял нас. Вскинул голову — и рванул прочь, взрывая наст мощными лапами, вооруженными широкими когтями-«штыками». Он будто врубался в лед, вырывал куски и отталкивался от них, превращая каждый прыжок во взрыв осколков.

Я выпустила когти и резко сменила траекторию, уходя от одного из обломков, и понеслась вперед, словно рожденная самой бурей.

По другую сторону — Белый бог в своей боевой ипостаси. Он словно отражал каждое мое движение — был тенью, но более совершенной и величественной.

Мы вдвоем сжимали кольцо. Зверь метнулся в сторону — и я рванула за ним. Он попытался вырваться в другую — и там уже стоял белый кот. Мы двигались в унисон, как хищная пара, ведомая единой целью.

И в этой игре на инстинктах я вдруг ощутила странное: он не ломал мой бег, не заставлял следовать за ним, как за ведущим. Напротив — каждый мой рывок, каждый поворот, каждое движение когтей находили в нем отклик. Он словно был продолжением моих мыслей.

Я резко изменила траекторию — белый кот бросился вперед. Я нырнула сбоку, задевая добычу когтями, сбивая ее с равновесия. Его мощные челюсти сомкнулись на горле, а мои когти вонзились в бок, вспарывая брюшину. Одно мгновение — и все стихло.

Мы замерли над добычей. Лед окрашивался алым, дыхание вырывалось облаками пара, а в глазах сверкал одинаковый огонь. На секунду я забыла, кто он. Забыла, кто я. Не было статуса, не было разницы — только единый ритм дыхания и взгляд, острый, хищный, полный дикого торжества.

Слишком прямой. Слишком открытый. Я смотрела на него так, как низшей смотреть не позволено.

Осознание ударило сильнее бури. Я опустила глаза и отступила, всем своим видом признавая его власть надо мной.

Его взгляд стал холодным, пронзительным, бездонным.

Сила и равенство остались там, в беге и в крови добычи. Здесь же, в тишине после, мы снова стали Белым богом и низшей.