Сердце Белого бога. Тенера

Глава 2

Я лежала на диване, небрежно свесив лапу вниз и лениво покачивая ею в воздухе. Окрашенные золотым лаком когти поблескивали в свете потолочных ламп, словно драгоценные украшения, но меня это не интересовало. Я смотрела не на них. Я смотрела на Виктора, который не отрывал взгляда от моих когтей.

— Вьюга, — наконец нарушил он молчание. Голос ровный, спокойный, но в этой спокойствии чувствовалась сдержанная настойчивость. — Я вынужден попросить тебя перевоплотиться. Это бы все упростило.

Я даже ухом не повела.

— Мне нужно дать тебе инструкции по поводу предстоящего съезда и ответить на твои вопросы.

Георг, стоявший у двери, шагнул ко мне и аккуратно положил передо мной сверток.

Я лениво скосила на него взгляд. Ткань была мягкая, приглушенного цвета, что-то просторное — халат? Плащ? Не знаю. Да и какая разница?

Медленно, с неприкрытым удовольствием я вытянула когти и вонзила их в материю. Легкое напряжение, мгновение сопротивления — и ткань с мягким шорохом разошлась. Я провела когтями чуть дальше, разрывая ее на длинные полосы, впитывая это ощущение хрупкости, покорности материи перед тем, что сильнее ее.

Виктор вздохнул.

Я знала, что он не просто так затеял этот разговор. Он был обеспокоен съездом. Поэтому подходил к нашей безопасности максимально ответственно, он хотел все предусмотреть. Он был из тех, кто предпочитал управлять ситуацией, а не подстраиваться под нее.

И если бы я приняла человеческую ипостась, это действительно упростило бы наше взаимодействие, но…

Я не собиралась менять свою форму только потому, что так будет… удобнее.

Я не собиралась вновь нарушать законы своего мира. И уж тем более делать это ради мужчины?

П-ф-ф.

Я встряхнула лапой, сбрасывая с нее разорванную ткань, и улыбнулась, демонстрируя клыки. Не стоит требовать от меня большего. Достаточно и того, что я согласилась его сопровождать. И сделала это не ради Виктора. Не ради его власти. Не ради его безопасности. Не ради его спокойствия.

Я согласилась, потому что от этого съезда воняло хуже, чем от здоровенного самца креагнуса в период охоты. Что-то было во всем этом неправильным, насквозь пропитанным опасностью, и мне нужно было понять, что именно.

Потому что от этого напрямую зависело благополучие Селин.

Она уже потеряла мать. Если потеряет еще и отца — это ее сломает. А я не хотела, чтобы моя Светлая Леди испытывала боль.

Я сделала свой выбор. Больше об этом говорить не было смысла.

Виктор устало провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть напряжение, прежде чем продолжить.

— Тогда я буду говорить так, а ты слушай. Съезд глав состоится через три недели. Это событие проводится раз в девять лет. Как ты уже поняла, оно пройдет в аномальной зоне, где мы вынуждены будем пробыть ровно четыре дня.

Он ненадолго замолчал, а потом уточнил:

— Нужно ли объяснять, что это за место?

Я лишь мотнула головой. Я прекрасно помнила уроки Селин, которые ей давала мадам Софи.

Аномальная зона…

Бесконечный холод, от которого невозможно ни спрятаться, ни скрыться. Там ничего не растет — ни травы, ни деревьев, даже мхи и лишайники не цепляются за жизнь. Под ногами не земля, а лед, который не тает ни весной, ни летом. Это место не принадлежит миру живых, оно соткано из явлений, которые разрушают все, что осмелится задержаться слишком долго.

Но там живут люди. В самом центре этой ледяной пустыни. В городе Альбадеус.

Я задумалась. В месте, где нет ни ядовитых насекомых, ни хищников, ни опасной растительности, единственной угрозой остаются аномалии. С моим чутьем и навыками выживания во льдах их шансы действительно повышаются.

Я выросла среди холода. Охотилась там, где все живое скрывается и растворяется в белой пустоте. Я знаю, как определить, где лед крепкий, а где скрывает под собой бездонную трещину. Знаю, как уловить малейшие перемены в ветре, которые предупреждают о надвигающейся буре. Умею идти по снегу, не оставляя следов, и чувствовать опасность задолго до того, как она проявит себя.

Люди привыкли к теплым стенам и надежной защите. А я не боюсь пустоты и холода. Для меня они — дом.

Виктор снова скользнул взглядом по моей вытянутой фигуре, по лениво подрагивающему хвосту, и что-то в уголке его губ дрогнуло — то ли раздражение, то ли скрытая насмешка. Я не выглядела встревоженной. И, честно говоря, не была.

— С последнего съезда одиннадцать глав из двадцати восьми не вернулись, — продолжил он. — Их тела так и не были возвращены на родину. Они просто исчезли. Без следа. Без причины. Будто сама аномальная зона поглотила их. Это не дает покоя никому.

Я медленно повела ухом, будто мне было скучно, но внутри слова Виктора натягивали струны тревоги, звенящие глухим эхом.

И снова это ощущение… Тяжелое, вязкое, неотступное. Будто от этого съезда веет чем-то неправильным, чем-то, что не поддается логике. Как запах, который сперва не замечаешь, но однажды уловив — уже не можешь забыть. Как слабый треск во льду под лапами — еще не опасность, но уже предостережение.

Виктор наклонился вперед, сцепив пальцы в замок, и его взгляд стал тяжелым.

— Ты ведь слышала истории, — спросил он.

Я фыркнула.

О да, конечно, я слышала.

Шепот о Белом боге заполнил поместье с той самой ночи, когда Виктор получил приглашение на съезд. Казалось, будто наш дом охватила неизвестная болезнь, невидимая, но заразная. Она проникала в умы, заставляя даже самых рассудительных слуг перешептываться в темных коридорах, передавая друг другу истории, одна безумнее другой.

Одни говорили, что Белый бог сам не убивает, а лишь забирает тех, кто ему не угоден, и скармливает их ненасытному чудовищу, скрытому в темных подвалах его ледяного дворца. Никто не слышал их криков, но все рассказывали про тягучую, вязкую тишину, что оставалась после.

Другие утверждали, что Белый бог — нечто высшее, чистая, безликая сущность, которая не знает границ и не подчиняется законам этого мира. Его силу невозможно измерить, предсказать или понять. Те, кто осмелились разгневать его, просто исчезали, словно их никогда и не было.

Но самые жуткие истории шептали о другом — о древнем призраке с глазами зверя, горящими ядовитым светом. Говорили, что стоит лишь взглянуть ему в глаза — и не останется ни пепла, ни костей, ни даже тени. Только пустота.

«Какой чудный бред», — проскользнула мысль у меня в голове, и Виктор, словно подслушав ее, подтвердил:

— Люди всегда боятся того, чего не понимают, и чем больше страха, тем больше вымысла. Люди не умеют жить с неизвестностью, им нужно придать ей форму. Так появляются сказки про существ, что пожирают правителей, про взгляды, которые стирают людей, про города, стоящие на границе миров. Они сами пугают себя все сильнее, даже не понимая, где заканчивается реальность и начинается их фантазия. Истории о Белом боге — классический пример. Они даже не могут определиться, человек он, призрак или нечто за гранью понимания.

Он на мгновение замолчал, а затем, уже без насмешки, добавил:

— И все же факт остается фактом: больше трети глав так и не вернулась, и эта безмолвная истина говорит громче всяких мифов.

Слишком много пустых слов.

Мысль пронеслась в голове спокойно, без раздражения — просто как факт.

Я потянулась, медленно вытягивая лапы и разминая затекшие мышцы. Затем плавно соскочила с дивана, и, бесшумно ступив на пол, направилась к выходу.

Разбираться будем по ходу. Вопросов пока больше, чем ответов, и ломать голову над тем, что нельзя понять заранее, — пустая трата времени.

А пока есть дела поважнее.

Например, охота.