Сердце Белого бога. Тенера

Глава 8

Утро пришло неожиданно — просто в какой-то момент тьма стала чуть светлее.

Дверь гостиницы скрипнула, и в проеме показался Виктор.

Он оглядел меня с головы до лап, потом — улицу, будто проверяя, нет ли поблизости кого-то еще…

Я не шевельнулась. Снег облепил спину, примерз к ушам. Даже дыхание звучало глухо — словно я была не живым существом, а частью пейзажа.

— Ты здесь спала? — спросил он. Голос прозвучал хрипловато от утреннего холода.

Я подняла голову. Снег с шеи ссыпался в сугроб.

Спала?

Это слово явно не подходило, чтобы описать все, что произошло со мной за ночь.

Нет. Я не спала.

Я лазила по крышам. Слушала музыку, звучащую в ледяном доме. А после — бежала, не чувствуя лап. И пряталась от невидимого взгляда, от которого сжималось сердце и леденела кровь в жилах.

Но самое ужасное было потом.

Тенера рвалась наружу, срываясь на крик, требуя отдать ей контроль над телом, чтобы обратиться и предупредить Виктора. Она хотела рассказать ему о тех, кто пришел с нашей планеты. О высших лордах, которые очистили свои души и развили способности до такой степени, что могли убивать взглядом.

Я не позволила ей взять верх.

Я давно стала сильнее Тенеры.

Она могла сколько угодно умолять и требовать. Но в моих силах было не допустить, чтобы она снова нарушила законы нашего мира, раскрывая чужакам тайны нашей расы.

Я встала, осторожно, стараясь не выдать, насколько замерзли лапы. Сделала шаг к двери.

Виктор отступил, пропуская меня внутрь.

— Все в порядке? — спросил телохранитель, едва я переступила порог.

Я не ответила. Просто прошла мимо.

Да и что я могла сказать?

Что я видела Лорда, чьи волосы казались белыми даже в темноте. А это значит, что он настолько силен, что ни я, ни тем более телохранитель не сможем защитить Виктора, если тот вдруг решит остановить его сердце.

Завтрак я пропустила. Даже не взглянула на него, когда запах свежемолотого фарша, специально приготовленного для меня, коснулся носа.

Виктор нахмурился, заметив, что я проигнорировала еду, но ничего не сказал.

До обеда он просидел за столом с документами, оставленными старшим смотрителем.

— С виду — вполне безобидная программа, — вдруг сказал он и, заметив мой интерес, зачитал:

День 1.

Цель: Установить формальное равенство представителей и подтвердить целостность доминионной структуры.

Ключевые события:

— официальное открытие съезда;

— подписание Хартии единого представительства;

— Произнесение индивидуальной клятвы главами: обязательство говорить исключительно правду в рамках работы Съезда…

Сухие строки. Но я знала: за ними стоит гораздо больше.

Клятва — не формальность. Даже я, лишенная дара видеть энергии, способна чувствовать ложь. А это значит…

Что это значит? — спросила я, но Тенера тут же замолчала.

Я попыталась продолжить ее мысль, но для зверя это было слишком сложно. А ломать голову — было не в моей природе.

Так что я просто ждала. Ждала, прислушиваясь к дыханию Виктора и крикам ветра за окнами, пока за нами не явился старший смотритель.

Он склонился в безукоризненно выверенном поклоне.

— Прошу прощения за беспокойство, — сказал он. — Где предпочитает обедать глава Фристанского доминиона — в своих покоях или в общей зале, вместе с остальными?

Виктор поднял взгляд от бумаг и устало потер переносицу.

— Со всеми, — коротко ответил он. И тихо, почти беззвучно добавил: — Еще насидимся в четырех стенах.

Старший смотритель кивнул и вежливо пригласил главу Фристанского доминиона и его телохранителей следовать за ним.

Зала находилась в центре одного из главных зданий — здесь поддерживалось стабильное тепло, и уже одного этого было достаточно, чтобы помещение сразу приглянулось большинству глав.

Потолок — невысокий, с балками из темного дерева. Стены — грубая штукатурка с темными деревянными вставками. Свет — теплый, мягкий, из подвесных ламп с матовым стеклом.

Столы и скамьи сделаны из северного дерева, что растет медленно, веками впитывая ледяной ветер и лишенное солнца небо. Его темная поверхность, отполированная морозом до матового блеска, не трескалась и не скрипела даже под весом властителей.

На столах — пар от горячих блюд, насыщенный ароматами жареного мяса, тушеных корнеплодов, свежевыпеченного хлеба, пряного грибного отвара и солоноватой рыбы.

Я сморщилась: не люблю рыбу — особенно такую, с запахом, который прилипает к ноздрям.

Зачем вообще нужны все эти специи? Они заглушают вкус настоящей еды, будто боятся, что она сама по себе недостаточно хороша.

Я шумно выдохнула через нос, пытаясь отогнать пряный аромат.

— Богиня смерти?.. — произнес кто-то.

И в ту же секунду зала, полная живого гула, замерла.

Все взгляды — будто по команде — обратились ко мне.

И пошел ропот.

— Она жива…? — вторил другой, уже тише.

— Я думал ее разорвали на Арене…

— Это она. Без сомнений.

Кто-то вскочил от неожиданности. Кто-то, наоборот, вдавился глубже в кресло. Они знали. Они помнили хищницу, чью жизнь не раз отмеряли своими ставками.

А теперь — я была здесь.

Не в яме под светом прожекторов, где смерть была единственным выходом.

А с ними. На одном уровне. И в этом был весь ужас.

О, Великий Тацет…

Запахи еды — мясо, специи, коренья — все это вмиг стало фоном. Потому что я почувствовала его.

Страх.

Обволакивающий, как волосы. Густой, как кровь. Теплый, как только что снятая кожа.

Он был в каждом взгляде, в каждом жесте, в каждом вдохе.

Глаза вспыхнули хищным блеском. Рот наполнился слюной. Когти вытянулись, напряженные, готовые сорваться в любую секунду. Все тело натянулось, как перед прыжком.

И тут — ладонь Виктора несколько раз хлопнула меня по голове, будто я была каким-то псом.

— Хватит пугать народ, звереныш, — пробормотал он, с таким ленивым смешком, что за ближайшим столиком чуть не поперхнулись.

Я зло покосилась на Виктора.

— Идем, — коротко бросил он.

Виктор сел за один из свободных столов у стены. Официант появился почти сразу, принял заказ и тут же исчез.

Виктор сцепил пальцы в замок и принялся ждать. За его спиной застыл телохранитель. Я улеглась у ног Виктора и прикрыла глаза. Но мои уши улавливали все.

Где-то справа официант осторожно наливал горячий напиток — жидкость шипела, касаясь фарфора, а пар тихо вздыхал, рассеиваясь в воздухе. Ложка звякнула о блюдце.

Глубже в зале кто-то отрезал кусок мяса — лезвие ножа скользнуло по тарелке с влажным скрипом.

Чей-то вздох — короткий, приглушенный, словно его тут же заставили замолчать.

И шаги.

Тяжелые, размеренные, принадлежащие человеку крупному, но не грузному. За ним двое. Телохранители. Ступают ровно, с полной опорой на пятку. Темп меняется — подстраиваются под своего главу.

— Виктор Рейнхольдт фон Дагеросс, — раздался голос. Низкий, с легкой хрипотцой, будто его владелец слишком часто курил у камина в своих владениях.

Я приоткрыла один глаз.

Перед нами стоял мужчина в темном камзоле. Его пальцы сжимали перстень с черным камнем. Кожа смуглая, черты резкие, возраст — ближе к старшему, но в теле нет ни капли слабости.

Виктор медленно поднял взгляд.

— Рован Дарроу. Глава Вейларонских пустошей, — его голос прозвучал ровно, но без тепла. — Как поживают ваши медные рудники?

— Рудники процветают, фон Дагеросс. Медь Вейларона по-прежнему течет рекой.

Его взгляд скользнул ко мне — тяжелый, оценивающий. Он будто взвешивал каждый мускул под шерстью.

Я невольно дернула ухом, словно пытаясь стряхнуть с себя это пристальное внимание.

— Можно присоединиться? — спросил он наконец, жестом обозначив свободное место.

Виктор едва заметно кивнул.

— Как дорога? — спросил Рован, опускаясь в кресло. Его телохранители остались стоять, как тени.

— Пришлось задержаться, — сухо отозвался Виктор.

Рован понимающе ухмыльнулся. Он явно слышал, как ездовых псов Виктора разорвала его иномирная кошка, и тому пришлось ждать замену.

Его глаза, холодные и расчетливые, на мгновение вспыхнули чем-то, что могло бы сойти за… восхищение.

В тот момент, когда Виктору принесли еду и он молча принялся за трапезу, Рован заговорил:

— Все началось на Арене, — произнес он, и его голос внезапно обрел странную живость. — Когда туда на службу поступила наша Богиня смерти. Жестокая. Беспощадная хищница с далекой планеты.

Рован откинулся в кресле, бокал с вином застыл в его пальцах.

— Я был на каждом ее выступлении, — продолжал он, и в его тоне звучала почти одержимость. — Видел все грани ее темной стороны. Она не просто убивала — она играла. Зрители сходили с ума. Никто не мог сравниться с ней. Никто.

Он сделал глоток, словно давая Виктору время осмыслить сказанное.

— А потом… тот случай с мальчишкой. Он ударил кинжалом. Прямо в грудь. Глупо. Жалко. Но… какая ирония. Величайшая хищница Арены пала от руки какого-то отчаянного щенка.

Виктор медленно отложил приборы. И хотя он знал про Арену, он никогда не видел этих боев. И теперь его внимание было приковано к рассказу. Он пытался понять, к чему клонит Дарроу.

— Ее потеря стала настоящей трагедией, — продолжил Рован. — Бои больше не имели той страсти. Той… тьмы. И я… начал тосковать.

Его взгляд вновь уперся в меня.

— Я стал собирать информацию. Изучать ее вид. Посещал околоземную орбитальную станцию… — его губы растянулись в холодной улыбке. — Надеялся заполучить… редкий иномирный экземпляр.

Виктор медленно отодвинул тарелку и сложил пальцы перед собой.

— И? — спросил он, и в этом коротком слове звучала весь его холод.

Рован растянул губы в улыбке. Его пальцы сжали перстень.

— Успешно.

Я резко распахнула глаза.

Рован усмехнулся — резко, почти язвительно, будто признавая свое поражение.

— Оказалось, мой «экземпляр»… совсем не боевая машина, — сказал он с раздражением. — Она слабее котенка. Совсем не приспособлена к битвам.

Он достал что-то из внутреннего кармана камзола — фотографию.

Мне даже не нужно было смотреть. Я уже знала, кто на ней изображен.

В моем мире только высшие леди не могли постоять за себя.

Они не сражались.

Они даже не понимали, зачем это нужно.

— Я выложил за нее целое состояние, — продолжил Рован, сжимая бокал так, что стекло едва не треснуло. — А она…

Он замолчал, его взгляд снова скользнул по мне.

Только не говори, что она умерла через неделю… — воскликнула Тенера в моем сознании. И прежде чем кто-либо успел осознать происходящее — я бросилась на Рована.

Он не успел даже отпрянуть.

Но его телохранители сработали мгновенно — двое кинулись вперед, заслоняя собой хозяина.

Когти вспороли руку одного и впились в щеку Дарроу, оставив уродливый, кровавый порез.

— Тварь! — взревел Рован, хватаясь за лицо.

Второй взмахнул клинком — лезвие просвистело в сантиметре от моей шеи, но я уже отскочила, не дав стали коснуться шкуры.

Виктор вскочил, вставая между мной и Рованом. Его телохранитель метнулся ко мне, хватая за загривок.

— Хватит! — голос Виктора прорвался сквозь хаос, резкий, как удар хлыста.

Но зал уже взорвался паникой. Стулья опрокидывались, посуда звенела о каменный пол. Главы доминионов вскакивали и бежали к выходу.

Рован стоял, прижимая ладонь к окровавленной щеке. Его глаза полыхали яростью.

— Ты… — прошипел он, глядя на меня.

Но Виктор уже шагнул вперед и заслонил меня собой.

Рован резко развернулся и вышел, расталкивая мечущихся слуг. Его телохранители бросили на нас последний взгляд и последовали за ним.

Виктор медленно выдохнул, затем повернулся ко мне.

— Вьюга, какого черта⁈

Я оскалилась.