Скандальная связь

Глава 11

Игнат

“Невежливо опаздывать. Надеюсь, ты не решила слиться? Потому что мы ждем”.

Отправляю месседж Скарлетт, жду минуту и шиплю ругательство, не получив ответа. Даже не читает сообщение!

Ну же, малышка, не разочаровывай меня. Я извелся, ожидая нашей встречи.

Бросаю телефон на гигантскую круглую кровать с механизмом вращения. Да, я тут уже осмотрелся и подверг все испытанию. Ничего не могу с собой поделать: расхаживаю из стороны в сторону, рассекая погруженный в полумрак простор. Кажется, что если остановлюсь на одном месте, то и время замедлит ход. А оно и так тянется бесконечно. Ожидание моей Скарлетт превращает минуты в часы.

В сотый раз изучаю обстановку лофта с преобладающим скандинавским минимализмом. Палитра холодных серых оттенков вступает в контраст с неоново-красным дополнительным светом, исходящим из встроенных по всей площади электроприборов. Поначалу немного режет глаз, но мы с другом торчим здесь уже полчаса, так что я привык к такому броскому искусственному освещению.

Я узнавал: владельцы “Эйфории” снимают этот комплекс апартаментов для свиданий пар, которые встретили друг друга на их сайте знакомств. Только у нас на одного человека больше. Третий, который не лишний, смотрит в громадное панорамное окно, но я почти уверен, что он полностью погружен в свои мысли, а не ждет таинственную Скарлетт.

— Понятно, — будто опомнившись, Юсуп смотрит на часы на своем запястье, — она не придет.

— Придет, — спорю я.

Друг детства с забавной кликухой еще с лагеря выглядит слегка раздраженным. Его брови на мгновение взлетают вверх.

— Запал ты на нее, что ли? — Тимур достает пачку сигарет из кармана, закуривает.

Опять поворачивается к окну.

— Мы тут зря торчим, — констатирует он.

Я не согласен.

— Можешь уходить, — вальяжно рассевшись в кресле, с удовольствием предлагаю ему альтернативу. Буду только рад отведать Скарлетт в одиночку!

Ну же, приди.

Друг ничего не отвечает, продолжает курить и исследовать большой, освещенный фонарями, сквер за окнами.

— Что же ты, Суп-Юсуп, — скалюсь я, напоминая ему о задорном и веселом нашем детстве, — стоишь ждешь? Иди.

Не оборачиваясь, отмахивается рукой.

— Отвали, Аскаров.

Я серьезно хотел тройничок, сам предлагал Тимуру, настаивал. У нас с ним по юности опыт был несколько раз, понравилось. Но сейчас реально сплавил бы друга куда-нибудь. Хочу ее сам. Моя!

— Определись уже, чего ты хочешь, дружище, — бормочет монотонно Тимур. — Чтобы я свалил или остался. Ты втянул меня в это.

— А ты согласился. И недолго раздумывал, между прочим.

Я протягиваю руку к журнальному столику, на котором стоит безвкусный торшер, и сгребаю пальцами пульт от стереосистемы. Не особо задумываясь, нажимаю на кнопки, и лофт наполняют звуки музыки. Меня вполне устраивает первая попавшаяся композиция, так что я откладываю устройство и тянусь к кровати за телефоном.

От Скарлетт тишина.

— Как думаешь, что нас ждет? — в миллионный раз пялясь на фотки знойной штучки из нашей переписки, вопрошаю я у друга.

— Если вообще что-то намечается, — скептически хмыкает Тимур.

— Она придет.

— А если нет?

— Придет, говорю. Не нуди.

Юсуп ухмыляется, выпуская струю белесого табачного дыма.

— Ты спросил — я ответил. Какие ко мне претензии? — говорит практически безэмоционально он.

От нечего делать хватаю со стола декоративный маленький шар и начинаю подбрасывать его из правой руки в левую, и обратно.

— Нафиг ты вообще приперся тогда, дружище? — возмущаюсь я скорее в шутку. — А, Суп-Юсуп? — дразню его я. — Или все бывшую забыть не можешь? Ты прям как девственница перед первым сексом! — смеюсь в голос.

Тимур, скотина, даже не реагирует.

— Слушай, — вдруг доходит до меня, и я даже перестаю играться с алюминиевой штуковиной, — а ты же мне ни разу ее не показывал.

— Кого? — резко откликается Тимур.

— Жену свою бывшую. Остались фотки?

Я вижу его профиль, вижу, как двигаются желваки на щеке, как он сглатывает. Задело? Успокойся, влюбленный дурак, не уведу я твою королеву.

— Какое тебе дело до ее внешности?

Агрится. Ревнивец. Я приподнимаю уголок рта в дразнящей усмешке.

— Любопытство ж не порок, — будничным тоном резюмирую свой интерес. В конце концов, нужно же как-то разбавить нервирующее ожидание Скарлетт. Интересно, какое у нее настоящее имя? — Тебе что, жалко? А если жадничаешь, зачем бросил ее?

— Я не бросал, — рявкает Тимур.

— Да неужели?

— Отвали.

Я действительно отваливаю, как он и просит. Мы ждем еще часа пол. Еще около тридцати минут я терплю надоедливые шаги Юсупа по новомодному помещению, которое раньше служило частью кожевенного завода.

— Ладно, все, шутки закончились, — сердито чеканит друг и, пряча телефон во внутренний карман пиджака, двигается к входной двери. — Только время свое трачу. У меня дел полно.

Да пусть идет! Достал уже. Думает, я буду снова его останавливать? Как бы не так. Тимур открывает со злости дверь нараспашку, и в этот самый момент по иронии судьбы в проем влетает девушка, лицо которой разрисовано… гримом. Каре. Блондинка. Она! Тимур ловит Скарлетт за талию, потому что она врезается прямо в его грудь. И меня сносит только от того, что она в его объятиях, а не моих.

***

Игнат

Затянувшееся молчание между ними напрягает меня. Словно эти двое связаны особым, известным только им способом общения. Непроизвольно начинаю играть желваками, ощущая подкативший к горлу желчный ком, и отлепляю подошвы от пола, приближаясь к ним.

Изучаю ее с ног до головы и подавляю гортанный стон, заострив внимание на безупречных ногах Скарлетт. Она на высоких каблуках, в коротком темно-изумрудном платье. Этот цвет идет ей. Ткань обтягивает роскошные округлые бедра, а из-под низа наряда выглядывает тату. Мне приходится крепко сжать кулаки, чтобы не поддаться животному позыву и не растерзать шмотку Скарлетт, не снимая с нее. Но эта фантазия прочно заседает в голове, и я непременно воплощу ее в реальность. Чуть позже.

— Ты пришла, — выдаю воодушевленно и растягиваю рот в лукаво-веселой улыбке, оценив грим нашей кошечки.

Скарлетт, словно опомнившись, переводит смущенно-рассеянный взор с лица Тимура на меня, раскрывает немного рот. Она подчеркнула пухлость губ прозрачным блеском, и мое желание попробовать их на вкус едва поддается контролю. Высовывает кончик языка и тут же стискивает зубами. Хотела ведь что-то сказать, я знаю, но не сделала этого. Почему?

Я мечтал услышать ее голос.

— Твой образ очень в тему, — говорю я, подходя ближе. Шучу: — Семейство кошачьих.

Блондиночка растягивает губы в слабом подобии улыбки, слышу ее смешок. Но она заметно волнуется, а мой друг, по-прежнему держащий прелестную девушку в объятиях, так пристально изучает ее лицо, что даже мне становится неловко.

— Эй, — я оттаскиваю за руку Скарлетт от Тимура, — надо делиться, — нахожу оправдание своему наглому поведению.

Сам стискиваю ее жадно, но в близости со мной красотка кажется более напряженной. Она скашивает глаза на Тамерлана, мать его, Юсупова, который будто прямо-таки пытается добраться до ее сути. Похоже, за годы друг растерял и такт, и деликатность. Огрубел и поглупел. Я делаю ему знак, чтобы так откровенно не пялился на Скарлетт. И на него это, к счастью, действует. Он откашливается, моргает и трясет головой. Проснулся, идиот! Но закрывает дверь за своей спиной и запирает ее. Передумал уходить, да? Не думал, что эта нимфа реальная? А я верил. Так кому должен приз достаться? Мне, конечно.

— Все будет хорошо, — уверяю я Скарлетт, подняв ее лицо за подбородок.

Чувствую, как она дрожит, поэтому хочу подбодрить, успокоить. Я же не дурак. Отлично понимаю, что у нее такой опыт впервые. Хоть и нарядилась она… очень смело, очевидно, что такой стиль для нее не типичен. Правда, татуировка на бедре немного сбивает с толку. Рисунок на теле больше характерен для более отважных девушек. А Скарлетт с первого взгляда представляется милой, немного отчаянной, но испуганной. Я бросил ей вызов, добавив в чат Тимура. Она хотела соскочить, потом почему-то передумала. Затем сама бросила нам обоим вызов. Скорее — не хотела выглядеть слабачкой. Жалеет ли?

— Хочешь чего-нибудь выпить? — включаю режим джентльмена. — Для расслабления.

Вновь размыкает манящие сочные губы. Вновь молчит.

Что задумала? Играет с нами?

Скарлетт медленно кивает, изучая мое лицо. Ее заинтересованный взор скользит ниже, воспламеняя мое нутро яростным огнем.

— Ти-и... — чуть было не выпаливаю имя друга и маскирую оплошность за усмешкой. — Тигр, угости нашу подругу выпивкой. Предпочитаешь что-нибудь покрепче? — обращаюсь уже к Скарлетт. Она снова кивает.

«Эйфория» гарантирует полную анонимность пользователей, только администрации сайта доступны наши данные, но крошка напротив решила замаскироваться по полной. И, надо признать, она заморочилась, оформила себя в красивейшую обертку. Эти пятна гепарда на ее личике, стразы на переносице, по-кошачьи подведенные глаза… Смотрится потрясающе! За креатив — твердая десятка. Такие люди, кстати, пригодились бы мне в журнале.

— Может, позволишь услышать свой прелестный голосок? — ласково прошу блондинку, проведя костяшками пальцев по ее щеке.

Чувствую, как она отзывчиво трепещет, и прижимаюсь теснее. Долой пространство. Хочу красть ее кислород. Хочу, чтобы она задыхалась, выкрикивая мое имя, умоляя обо мне.

Скарлетт, прикусив нижнюю губу, отрицательно качает головой. Вот бестия! Хорошо. Это даже немного заводит.

Тимур по-прежнему ведет себя подозрительно. Они со Скарлетт постоянно переглядываются. Пригубив чуть-чуть виски, она отдает ему обратно стакан. Я чувствую, как ее взгляд скользит по нему, когда, встав позади нее, ласкаю нежную шею. Ей приятно, она что-то бессвязное мурлычет, но — сто процентов — не прекращает зрительного контакта с моим другом. В этом же и смысл тройничка: заводить друг друга, но здесь что-то нечисто. Эти двое, как будто играют в одну игру, а я, черт не возьми, не в курсе правил!

Для меня ведь не секрет, что Скарлетт хотела встречи с Тимуром… точнее, с Тигром… больше, чем свидания с нами двумя одновременно. Я бы мог предположить, что это ее здоровый интерес к самцу, который больше привлекает, однако я просто чувствую, что здесь что-то не так.

— Как же ты вкусно пахнешь, — оцениваю я, отвлекаясь от назойливых мыслей.

На ней — ее запах. Не парфюм, не гель для душа, не крем для тела, не какой-нибудь спрей. А именно ее запах, ничем больше не приправленный. Понимаю, что веду себя, как примитивная зверюга, но, все так же обнимая Скарлетт сзади за талию, я медленно подвожу нас к большой кровати в центре. Не хочу торопиться, чувствую, что так быстро она не готова, однако первобытное существо внутри меня требует другого.

Я думал, что Тимур продолжит втыкать у двери, и был бы этому только рад, но друг очухался. Он начинает приближаться к нам, снимая пиджак. Бросает его на кресло напротив кровати и снова тут же переводит взгляд на Скарлетт. Да, он изучает ее. Хоть я и возбужден почти до предела, никак не могу выкинуть из мыслей, что Тимур ведет себя странно. Он смотрит на нее странно. Прожигает взглядом, но дело не только в желании ее поиметь.

Когда Тимур останавливается у подножия кровати, Скарлетт вдруг высвобождается из моих объятий, и грациозно, как кошка, скользит по постели в направлении своего фаворита. Она манит Тигра пальцем. Мне кажется, что ей совершенно не присуще — быть такой инициативной. Она абсолютно незнакомая девушка, я ничего о ней не знаю. Но как будто чувствую.

Тимур не выглядит зачарованным. Он держится достаточно холодно, но делает так, как просит Скарлетт. Присев на край кровати, он ждет дальнейших ее действий. Мое дыхание становится более глубоким, когда нерешительная, казалось бы, Скарлетт поднимается на колени и льнет к Тимуру. Отсюда мне видно, как их губы совсем близко. Она пытается его поцеловать, и в самый последний момент Тигр избегает этого. Он отводит голову, отворачивает слегка лицо. Ладони Скарлетт на его плечах подрагивают. Она сама немного отстраняется. Я не вижу лица девушки, но выглядит все так, словно это ее задело. Отказ Тимура ее уязвил.

— Забыл тебе сказать, — не могу ничего поделать с ревностными нотками в голосе, — наш Тигр не целуется с женщинами.

Теперь Скарлетт перестает его обнимать, дистанция между ними увеличивается.

— С женщинами, с которыми не состоит в отношениях, — добавляю я.

У Тимура почему-то тоже такой вид, будто он в чем-то провинился. На нашу девочку он не смотрит. И вообще так напряжен, что ему не помешала бы сигарета. Или еще лучше — бокал коньяка.

— Иди сюда, — успокаиваю, — зато я обожаю целоваться.

Тяну ее к себе, и она падает на простыни рядом со мной. Руками принимаюсь исследовать ее тело; сдержано и осторожно глажу предплечье, касаюсь кончиками пальцев изгиба талии, а лучше бы стиснул эти сочные бедра и прижал к своему паху. Еще немного, и из штанов повалит дым. Наверное, Скарлетт по взгляду моему читает, что я еле контролирую напористость. Впившись зубами в свою нижнюю губу, наш с Тимуром сексуальный котенок негромко стонет. Я удовлетворенно наблюдаю за тем, как ее руки покрываются мурашками. Ненавижу приглушенный неоновый свет, за которым невозможно различить, окрасил ли румянец ее щеки. Ну и грим... броский мейк заводит, одновременно с этим возникает желание переместиться в ванную и смыть с лица девушки косметику.

Нам так хорошо вдвоем, что присутствие друга отправляется в дальний уголок моего сознания. Я целиком сосредоточен на том, чтобы распалить в Скарлетт шаловливость и раскрепощенность. В том, как она медленно двигает рукой к низу своего платья и приподнимает его по бедрам, ощущается скованность.

Я наклоняюсь к ее лицу и аккуратно всасываю верхнюю губу. Смакую, демонстративно причмокивая, мягкость и сладость женских уст.

— Ты великолепна на вкус, малышка, — отстраняюсь, чтобы прошептать это Скарлетт на ушко. Испускаю выдох, щекоча нежную мочку своим дыханием, и она вновь стонет: уже чуть громче, с хрипотцой.

Выгибается дугой, будто бы специально подставляя пышную грудь для ласк. И только я собираюсь наклониться к соблазнительному декольте, как вижу стискивающие упругую плоть руки Юсупова. Скарлетт в изумлении размыкает губы шире, наблюдая за нетерпеливым Тимуром, который нависает над ее телом. На мгновение я от злости стискиваю челюсти и рывком приближаюсь к блонди, проталкивая язык в рот.

Хочу первым войти в нее.

Тимур включился в игру. Он нещадно рвет ткань платья, оголяя тело нашей кошечки. Восхитительные груди упруго подрагивают, и Скарлетт вдруг тянется, чтобы прикрыть их, но Тим не разрешает. Хватает одной ладонью девушку за запястья и соединяет у нее над головой. Не занятой рукой расстегивает свой ремень и резким движением дергает за собачку ширинки.

Скарлетт тяжело дышит, облизывается и ерзает бедрами, разводя их шире. Она готова принять его.

А я, мать вашу, для нее какая-то шутка?!

У нас вроде никакая не битва, но кто я, как не варвар, если дергая Скарлетт ближе к себе, к изголовью и с рычанием впиваюсь в ее шею. Она так же не произносит ни слова. Молчит, партизанка. Ее выдают только возбужденные вздохи. А еще — один громкий стон, когда мой палец скользит внутрь нее. Тимур тоже завелся. Он дарит мимолетный поцелуй ее коленям и обхватывает руками женственные стройные бедра. Как же она хороша! В следующую секунду друг спускает кошечку обратно. Причем так же резко, как это сделал я ранее. Глаза Скарлетт загораются, как только над ней склоняется Тимур. Я должен был это предугадать, ведь он же стал ее любимчиком.

Закатываю глаза, воздерживаясь от фырканья. Вижу, как улыбается друг, и лишь потом до меня доходит, что это его ответная реакция на широко растянутые губы Скарлетт. Ладно, я уж было напрягся, будто ей неприятна схватка «двух дикарей», но, похоже, ее это смешит.

Здорово. Тогда продолжим.

— Пусть сама скажет, кого хочет первым, — предлагаю я, накрывая грудь сладкой кошки рукой.

Она так шикарно отзывается на каждое мое действие, что стояк едва ли не вырывается из брюк. Хочу ее неимоверно. Шепчу на ушко Скарлетт:

— Выбери меня.