Скандальная связь

Эпилог

— Мила, не бегай так сильно! Ну упадешь же! — бабушка Настасья сдувает прядь с лица, украшая последним розовым шаром комнату именинницы. — Милана! Нет, ну это уже вопросы к маме… — косится она на меня в шутку. — Избаловала ребенка.

Я пожимаю плечами, помогая своей маме застегнуть молнию на платье.

— А что я? Это все папы. Сами распустили ее, сами пусть разбираются.

Мы с мамой смеемся, а Настасья качает головой, прячет от нас улыбку. Но мы-то все видим.

— Правильно-правильно, пока маленькая, пусть балуют. Потом вырастет, взрослая жизнь начнется… Не до этого будет.

Мама Игната соглашается с моей, кивает и улыбается теперь широко, открыто.

— Да я же шучу, Ирин. Тем более когда два папы, — она, подходя, щипает меня за руку, — как тут не быть заласканной и изнеженной?

Эти две женщины заливаются хохотом, а я закатываю глаза и отправляюсь в соседнюю комнату, чтобы посмотреть, чем там занимается дочь. Мама и свекровь давно издеваются надо мной, что не смогла выбрать одного мужика. Но я уже привыкла и отношусь к этому с юмором. Даже с гордостью — двоих отхватила и оба мои. К тому же, мы довольно быстро притерлись к быту втроем, хотя изначально я думала, что они убьют друг друга не позже, чем через неделю.

Нам было тяжело больше всего в те моменты, когда еще ни моя мама, ни Настасья Павловна не признавали и не понимали нашего общего с парнями желания быть вместе. Свекровь вообще яростно бунтовала, узнав, что ребенок, которого я носила, — от Игната. Она не понимала, как мы будем растить дочь втроем, хотя сейчас сама может убедиться, сколько счастья испытывает маленькая Милана от внимания отцов.

Мама приняла это решение более спокойно, но до последнего не теряла надежду, что я определюсь с выбором. С семьей Тимура мы не поддерживаем никаких отношений, поэтому, к счастью, их мнение для нас недоступно.

Через два года Милане предстоит пойти в школу здесь, в новой стране для меня. И в такой родной для нее, потому что она здесь родилась. Я до сих пор считаю, что предложение Тимура переехать жить куда-нибудь в другое место, очень нам помогло. Тут, на чужбине, достаточно легко относятся к нашей непростой семье. Ни полиандрия, ни полиамория даже здесь официально не узаконены, но моя дочь может с радостью рассказывать в саду, что у нее два папы, и никто при этом не посмотрит на нее косо.

Я очень-очень скучаю по родному дому, но я бы не выдержала, если бы моего ребенка ущемляли. Тем более что на подходе еще один малыш. Тимур подкрадывается сзади и нежно обнимает округлившийся живот.

— Я не слышала, как ты подошел, — шепчу, замерев в центре столовой с тарелками в руках.

— Угм, — бормочет он, мурлычет, заправляя прядь за ухо и целуя в макушку. — Как там сыночек? Пинается?

Я закусываю губу, так хочу, чтобы он прижался крепче. А желательно — оба.

— Пока нет, — поворачиваю голову, подставляю губы, а Тим дразнится, не целует.

Я отхожу тогда и продолжаю раскладывать тарелки на столе. Юсупов, подобравшись бесшумно во второй раз, шлепает меня по заднице. Я сдерживаю вскрик. Хоть и старшее поколение приняло наш союз лояльно, шокировать их не хочется. А то еще попросят перенести им обратный рейс через океан на сегодня, а не через неделю.

Тимур прижимается губами к моим, страстно целует, но я быстро отстраняюсь и стреляю глазами на дочь. Указываю ему, что Милана уже едва ли не взбирается по занавескам.

Мартышка маленькая. Папа уже бежит спасать ее от возможного удара о пол. Неугомонная! Когда Тимур узнал, что ребенок не от него, он, естественно, был очень расстроен первое время. Но сумел справиться с разочарованием, а чтобы все было честно, Игнат предложил следующего малыша планировать и зачинать именно с Тимом. Однако у будущего ребенка, как и у Миланы, отцов будет двое.

Таким образом скоро на свет появится крошечный Марк. Я уже мечтаю взять его на руки. Соскучилась по младенческому запаху, по малюсеньким ручкам и ножкам.

— Где жена? Почему не встречает? — заходит в дом Игнат с кучей пакетов из магазина и несется на кухню.

Я бросаю дела в столовой, доверяю все мамуле и любимой свекрови. Бегу к Аскарову, потирая ладони.

— Ты купил мне мороженое? Купил?

Он выуживает ведерко желанной сладости из пакета и прячет за спиной.

— А мужа поцеловать?

— Ну Игнат!

— Так, Юсупова-Аскарова… Аскарова-Юсупова… — чувствую, как Тим опять крадется. — А второго мужа поцеловать?

Я отталкиваюсь от одного, хитростью забираю свое мороженое у другого и сбегаю от обоих. Можно ли любить двоих? Могу сказать лишь за себя: у меня это получилось абсолютно. Это такое стопроцентное, безграничное счастье, которого я раньше не испытывала. Мы почти четыре года сохраняем наш выбор и с огромным трепетом к нему относимся. Я о таком не мечтала, но моя сегодняшняя реальность превзошла все-все ожидания.

— Папа! — Мила, роняя игрушки, мчится к Игнату.

Он садится на корточки и разжимает объятия, чтобы принять в них дочку.

— Папуля-я-я! — визжит радостная Милана, когда Игнат кружит ее по комнате.

Темные длинные волосы дочери подлетают, пряди переливаются в лучах заходящего солнца, заглядывающего в наш дом перед закатом.

— Мне нужно по работе посмотреть кое-что. Пойдешь с папой в кабинет?

Милана охотно кивает, а я замечаю, что прическа ее, над которой я так долго трудилась все утро, уже растрепалась, а на розовом платье виднеется несколько грязных пятен. Ох, обезьянка!..

Взрослые гости начинают собираться ближе к восьми. Утром мы отпраздновали трехлетие Миланы с ее друзьями, а вечером собираемся продолжить веселье в кругу наших друзей. Папа возвращается с соседом, который любит рыбалку, похоже, так же сильно, как и он сам. Наловив немало рыбы, он заходит в дом, но мама и Настасья синхронно подлетают и спроваживают его с англоязычным соседом из дома в сарай. Да-а, от них разит рыбой за километр… Неожиданно! Папа с английским языком на «вы», но это не помешало завести ему здесь приятелей. Я каждый день благодарю жизнь за то, что оба моих родителя приняли наш необычный союз. А папа вообще в последнее время часто шутит, говоря, что он рад рождению дочери тридцать лет назад, а не сына. Внуки-то точно его!

Настасья Павловна, ясное дело, за этот каламбур папу невзлюбила, а мама постоянно делают ему замечания, чтобы думал, прежде чем говорит. Но ему все равно, он еще и анекдоты в тему любит вспоминать…

Милана капризничает, не хочет ложиться спать, а Тимур уговаривает меня не укладывать дочку сегодня рано.

— Сегодня же ее день, родная, — просит он меня уступить.

А эта мелкая мартышка прыгает у его и моих ног, сложив ладошки вместе.

— Да-да, пожалуйста! — манипулирует малявка.

Глядя на меня, Мила обнимает папу за ногу. Эх, если бы она любила маму хотя бы иногда с такой же силой, как любит своих пап!..

— Тимур…

— Элла, — настаивает он.

— Мамуля-я-я, — тянет обезьянка, склонив голову набок. Ох, уж эти ее хитрые папины глазки!

Да она меня мамулей раз в месяц называет, и то хорошо. Нет, нет, я настроена решительно. Ребенку пора спать, поэтому подхватываю ее на руки и несу наверх, в ее спальню. Но Милана закатывает истерику, дергает ножками, бьется ручками так, что мне приходится уклоняться.

— Папа, папа! — хватается Мила за очередной шанс в виде Игната, спускающегося по лестнице.

Заметив плачущую дочь, он буквально подлетает и забирает у меня ее. Возмущению моему нет предела. Оба папаши подрывают мой авторитет! Но устраивать скандалы, как Милана, я себе позволить не могу, хотя бы потому что у нас гостей полный дом.

— Не плачь, мой зайчик, — сюсюкается Игнат с дочкой. — Не плачь, моя любимая, — гладит ее по голове, кружит в медленном танце, хотя в гостиной играет довольно энергичная музыка. — Что случилось?

Я вздыхаю, и Аскаров косится на меня.

— Она заставляет меня спать! — жалуется Мила и указывает на меня пальцем.

«Она»!

— Во-первых, — не менее ласково продолжает говорить с ней Игнат, — не «она», а «мама», принцесса.

Именинница виновато тупит глазки.

— Прости, — выдает она писком.

— Ты у кого прощения просишь? — подсказывает ей папа.

— Прости, мамуля, — дрожит ее нижняя губа.

Моя девочка. Да я и не думала на нее обижаться.

— А во-вторых, — Игнат целует дочь в макушку и в лобик, — мама права, тебе пора спать.

Он начинает не спеша идти в сторону ступеней. Милана уже вырывается и протестует, но Аскаров непреклонен. Теплого, утешительного тона он не меняет.

— А как же твои сны? Они ведь все разбегутся, если ты не поспишь…

— Я увижу их завтра, завтра! — спорит Милана, стараясь выпрыгнуть из папиных рук на пол.

Он качает головой, поднимаясь по лестнице шаг за шагом.

— Так не получится, солнышко. Напомни-ка, куда мы тебя каждый вечер собираем, прежде чем ты в кровать ложишься?

Малышка немного успокаивается, только всхлипывает.

— На бал, — отвечает она, когда папа заводит ее в комнату.

— Да-а, точно, — кивает ей он. — Но твои гости ведь разъедутся, если не найдут на балу тебя. Ты же хозяйка, даже музыканты без тебя играть не начнут. Правда же? — Игнат смотрит на меня, а следом и Милана поворачивает голову.

Я, конечно, подтверждаю, а затем слышу позади голос Тимура.

— Совершенно верно.

Он поглаживает меня по спине, проходя вперед, к дочери. Я следую за ним. Они вдвоем развлекают Милану, пока она отправляется переодеваться, чистить зубы, пока аккуратно складывает любимую диадему в коробочку. Главный свет в спальне выключается, включается лампа у кровати Милы. Ну все, моя красавица уже под одеялом. Я подхожу, чтобы поцеловать ее. Она неожиданно своими маленькими ладошками хватает мое лицо, целует сама меня в щеку и шепчет на ухо:

— Мамулечка, я тебя люблю.

— Родная моя, — я едва ли не пускаю слезу от умиления, — я тоже тебя очень люблю. Отдыхай, моя девочка.

— До завтра, — говорит она мне, когда я отхожу от ее кровати, и не сразу отпускает мою руку.

Я выхожу из комнаты дочурки, а мальчики почти сразу за мной. Не успеваю сделать и шагу вниз по лестнице, как чувствую, что меня бережно тянут за локоть. Через секунду мы втроем оказываемся в темноте нашей спальни.

— Как себя чувствует сыночек? — Игнат кладет ладонь мне на живот, зарываясь в волосы носом.

Тимур не менее горячо шепчет в другое ухо:

— Милана передала, чтобы ты берегла ее братика.

Игнат ощутимо улыбается, прокладывая дорожки поцелуев по моей шее. У меня екает сердце и, кажется, я теряю голос. Сама не понимаю, как восклицаю:

— Да вы с ума сошли?! Там, внизу гости!

Тимур со смешком горячо впивается в мои губы.

— Да какие гости…