Скандальная связь

Глава 24

Тамерлан

— Здравствуй, Тимур! — бывшая непосредственная начальница Эллы, которая была у нас на свадьбе, признает меня сразу же, как я показываюсь на подходе к отелю. — Как давно я тебя не видела!

Вера Геннадьевна выглядит счастливой, вся разрумяненная, ясно, что подвыпившая, но совсем не критично. Она очень воспитанная милая женщина, лишнего себе не позволяет. Мне, разумеется, теперь жаль, что ей на смену пришел человек, не владеющий такими же качествами.

— Добрый вечер, — тепло здороваюсь с ней, мы даже обнимаемся. — Я поздравляю вас, Вера Геннадьевна. Это в первую очередь именно ваш праздник.

Она расплывается в улыбке и приближается снова, чтобы обнять меня крепче. Ее объятия похожи на материнские, заботливые такие, уютные.

— Дорогой, ты всегда был очень добр ко мне! Как твои дела? Ты знаешь, как ты меня сильно расстроил, м? — звучит назидательно ее милый сердцу голос.

Она машет рукой подружкам в шатре, берет меня под руку, и мы идем вперед по тропинке медленно, никуда не спеша, хотя встречи с Эллой я жду с невероятной силой. Мне нужно поговорить с ней, нужно понять, что произошло, почему она не приехала. Ведь мы разговаривали по телефону сегодня утром, наши планы были в силе.

— Я помню, как вы смотрели друг на друга, как обещали быть вместе и в горе, и в радости. Я Эллу тоже очень сильно ругала, — Вера Геннадьевна делает кивок головой в знак подтверждения, и еще один. — Ох, как я ее ругала. Партизанка наша, — вздыхает прелестная собеседница, — ни в чем не призналась. Что случилось, почему…

Мы останавливаемся на полпути к зданию высокого отеля. Встав напротив меня, спутница кладет руку мне на плечо, легко поглаживает.

— Но видя тебя здесь, у меня появляется крохотная надежда, — складывает пальцы в щепотку. — Элла очень хорошая девушка, Тимур.

Я, сглотнув, поднимаю глаза в поисках этой прекрасной девушки, но не вижу. Белого платья длинного не вижу. Не в нем она приехала? Сообщение мне написала, когда садилась в машину, сказала, что едет ко мне. В нем же. В том, которое я подарил. В груди больно колит. Неужели передумала?

— Она тебя любит.

Я невольно зажмуриваюсь. Любит ли — вот бы знать точный ответ. Я готов простить, что приняла подарок от Игната, хоть и как Скарлетт. Я и сам ведь натворил дел. Знать бы только, что Элла моя и лишь моя. Почему она не приехала? Я ждал ее на причале, я все подготовил. Она ведь приняла кольцо. Я обещал ей, что мы улетим далеко, что больше я не позволю матери и другим близким вмешиваться в нашу с ней маленькую семью. Я обещал, что отныне все будет по-другому. Мать больше не имеет надо мной власти, о чем, конечно, даже не догадывается, иначе уже разразился бы огромный скандал. С Катей я поговорил, все объяснил, она поняла. Нам с Эллой ничего не мешает. И тут влез этот…

— Я знаю, — начинаю говорить и собираюсь продолжить, как нас отвлекает вдруг женский дружный вопль.

С Верой Геннадьевной мы единодушно поворачиваем головы к самому большому шатру на территории. Все присутствующие собираются в кучу и склоняются над чем-то в тот момент, когда мы уже ускоряем шаг.

— Боже мой, что там произошло… — в полной растерянности произносит моя спутница.

Нас обоих толкает идти еще быстрее то, что музыка перестать играть, как будто вот это точно плохой знак. Шатер оказывается даже дальше, чем могло показаться сначала, поэтому я, терзающийся плохими мыслями, едва ли не бегу туда. Торможу, чтобы подать руку даме, после чего она, придерживая подол длинного платья, охает и вздыхает, но держится со мной в одном темпе.

Прибежав, я шарю взглядом по всем находящимся здесь, в попытках найти Эллу, но испытываю неописуемый ужас, когда замечаю ее лежащую без сознания на сомкнутых вместе нескольких стульях.

Вот над кем они все нависли.

Рассекаю толпу зевак и вмиг сажусь на колени возле Эллы. Чувствую, что во что-то вляпался: в кусок торта или вроде того. Но плевать, плевать. Набирая номер скорой помощи одной рукой, другой глажу свою девочку по лицу, волосам. Легко бью по щекам. Приходится делать это сильнее, потому что никакой реакции не возникает. Вокруг рой вскриков и причитаний. Среди этого проклятого кошачьего концерта я слышу единственный значимый голос, поскольку он произносит:

— Я уже позвонил в скорую.

Можно было бы подумать, что Игнат безучастен, судя по тону. Однако, вскинув на него глаза, я не могу не отметить, что на нем лица нет. Он так судорожно сжимает кулаки, что побелели костяшки пальцев. Отмахнувшись от какой-то девки, он стремительно делает еще пару шагов и возвышается над Эллой. Аскаров опускается на колени рядом со мной. В действительности, прошло всего минуты две-три с момента, как все случилось. А мне кажется, будто вечность пролетела. Мы с Игнатом вдвоем пытаемся привести Эллу в чувство. Затем почти одновременно яростно оглядываемся на столпившийся народ, я кричу всем:

— Отойдите! Все вышли из шатра! Быстро, я сказал!

Но женщин, не слушающихся и вытаращившихся с любопытством, хватает, потому Игнат вскакивает на ноги и буквально каждую лично выводит прочь.

— Ты хочешь, чтобы я тебя уволил? — разгневанно рычит он на кого-то. — Ты этого добьешься.

Я готов расцеловать весь этот гребаный и продажный мир! Элла двигает рукой, моргает, ее длинные темные ресницы плавно взлетают. Карие глаза осматривают меня, не узнавая. Они внезапно все-таки округляются. И я, уверенный, что это связано со мной, бросаюсь вперед, приближаю ее ладонь к губам. Не передать, что я пережил за эти несколько минут! И сейчас… снова… все повторяется. Я опять лишаюсь дара речи. Элла стонет от боли, прижимает ноги к животу. Я смотрю на ее голые бедра и не верю, что между ними… кровь.

Тимур

— Яна! — придержав дверь, зову новенькую подчиненную Аскарова, которая уже надумала свинтить.

Я страшно рассержен на эту малолетку, ведь думал, что не просто так ей плачу, а оказалось — зря. Отступаю в сторону, пропуская врачей внутрь здания. Эллу уже осматривают, производят нужные манипуляции. Никого, ясное дело, к ней не пустили.

— Иди сюда, стажер! — подзываю к себе рукой, когда худая высокая девушка тормозит посреди двора, как вкопанная.

Она знает, что налажала, поэтому вышагивает в мою сторону по-черепашьи.

— Давай-давай, быстрее, — я теряю терпение, и так ведь адски взбешен.

Юная Яна подступает ко мне с виноватым лицом. Увидев вблизи мой взгляд, она кидается тут же оправдываться, но я пресекаю все ее попытки выгородить себя.

— Скажи, за что я тебе деньги плачу? За информацию. Я звонил тебе сегодня весь день. Ты бы хоть раз, — говорю и злюсь сильнее, — хоть бы раз трубку взяла, Яна! Я писал тебе сообщения, а ты хоть на одно ответила? Нет!

— Тамерлан Эдуардович…

— Мне сегодня срочно нужна была инфа. Я до Эллы дозвониться не мог, и, выходит, человеку, на которого рассчитывал, тоже доверия нет. Зачем мне бабки тогда тебе переводить? Шпионка недоделанная!

Яна заламывает локти, пока я прикрикиваю на нее, а потом, сложив ладони вместе, просит прощения.

— Я выпила совсем чуть-чуть. Честное слово, забыла телефон в сумочке, а думала, он в кармане у меня, вот здесь, — хлопает по джинсам сзади. — Уверена была, честное слово. Ну честное слово, — ее как заело, — поверьте, пожалуйста, Тамерлан Эдуардович. Простите, пожалуйста, я вас прошу!

Конечно, когда студентка и работаешь на полставки, деньги никогда лишними не будут. Я же понимал, к кому обращаться. Я сначала все про Янку узнал — что, как, почему в журнале, какие цели, привязана ли к кому-нибудь из коллег или начальства.

— Совсем чуть-чуть она выпила… — засунув руки в карманы, отворачиваюсь от нее, смотреть не могу.

Уж сколько сигарет выкурил сегодня, а тянет еще. Весь на нервах — как не курить... Не хочу думать, не могу думать.

— Я видела, как Элла Евгеньевна входила в отель, а Игнат Артурович пошел за ней, — говорит Яна, и я немедленно поворачиваюсь обратно. Она запинается, смотрит неуверенно, но я жестом командую продолжать. — Потом Элла Евгеньевна вернулась ко всем нам и сама подошла к Игнату Артуровичу. — Прервавшись, Яна жмурится, словно вспоминая детали. — А Игнат Артурович, когда вышел из отеля до Эллы Евгеньевны, стал много пить. Он с ней не захотел разговаривать…

— С кем? С Эллой?

— Да-да. А она все равно не отходила, а потом все закричали, потому что… упала… она.

Я, скупо поблагодарив Яну, срываюсь к зданию больницы, чтобы найти Игната. Что между ними такого случилось, из-за чего Элла грохнулась в обморок с кровотечением?! Не захотел говорить с ней? Игнорировал? Почему?

В коридоре отделения скопилась целая гурьба людей, однако я без труда среди них отыскиваю нужного мне человека. Замечая меня, Игнат переводит взгляд к окну. Он явно не настроен на разговор, но его реакция все равно очень удивляет. У меня к нему немало вопросов, и пускай между нами небольшой конфликт, который, надеюсь, скоро решится, я не планировал прекращать дружбу.

— Нужно поговорить, — говорю ему, подходя.

Аскаров не отвечает, однако невозможно не отметить, как напряжены мышцы его лица.

— Ты слышишь? Нам поговорить нужно.

Кажется, будто Игнат продолжит пренебрегать тем, что я стою почти вплотную к нему, но он все-таки оборачивается. Правда, таким хмурым я не видел его давно. Яна рассказала, что он много пил сегодня — видимо, протрезвел знатно. Выглядит не более выпившим, чем все остальные.

— Чего тебе? Хочешь еще лапши мне на уши повесить?

— Ты о чем?

— Я искренне желаю, чтобы с Эллой все было хорошо, но я не собираюсь прощать вам того, что вы меня использовали.

Недоразумение какое-то! Я сощуриваюсь, приглядываясь к другу внимательнее. Не принимал ли он ничего крепче алкоголя?

— Все в порядке? — уточняю.

Игнат, запрокинув голову, коротко и тихо хохочет.

— Теперь, когда я, наконец, знаю, кто такая Скарлетт, в полном. — Он тычет пальцем мне в грудь. — В полном порядке, ясно? В следующий раз миритесь менее извращенным способом, понятно? — в его голосе появляется все больше гнева и злости.

Я не в силах сохранить покерфейс. Да, я реально удивлен, что Игнату стало все известно. Мне казалось, оставить все в тайне вполне возможно. Для самого Аскарова это было бы лучшим вариантом. В конце концов, однажды он бы забыл о Скарлетт. Но теперь мне необходимо выяснить, из-за него ли Элла попала сюда? Черт его знает, что такого он ей сказал… Увы, но моя убежденность в виновности Игната крепнет. Стараюсь не потерять мозги и не кидаться на друга, однако я к этому очень близок.

— Что ты ей сказал? — задаю прямой вопрос.

Беспокойство мучает меня. Конечно, оно проскальзывает и в тоне. Я не могу это контролировать.

— Тимур! — голос бывшей тещи расстраивает планы по допросу Игната.

Цокая каблуками, мама Эллы торопится к нам, и народ расступается перед ней.

— Ирина Сергеевна, — приветствую ее объятиями.

Она встревожена еще больше нашего. В ее глазах настоящие слезы. Я бы понял, если бы Элла попала в аварию или что-то подобное, но все не так серьезно.

— Хорошо, что ты мне позвонил! — дрожащим голосом говорит. — Скажите мне, — посматривает на меня и Игната по очереди, — вспомните точно, сколько было крови и какого цвета она была?

Я, откровенно говоря, теряюсь. Не запомнил я таких подробностей.

— Тимур, это важно, — давит Ирина Сергеевна.

— Вроде бы немного, я точно не помню, но вроде только чуть-чуть на бедрах. — Игнат, смутившись, прячет глаза. — Простите, платье просто сильно приподнялось.

Ирина Сергеевна машет на него рукой.

— Господи, нашел время стыдиться! Врач появлялся?

Мы качаем головами, и она закрывает лицо рукой на мгновение.

— Боже мой, бедная моя девочка…

В следующие минут пятнадцать мне не удается вытянуть из Ирины Сергеевны ни слова. Она вызванивает знакомых, рассказывает всю ситуацию и уходит разговаривать в другое помещение. Ходить за ней все-таки некрасиво. Я остаюсь здесь, но у меня внутри все трясется от нетерпения, от переживаний. И слезы мамы Эллы не наводят на позитивные мысли ничуть. Игнат ходит из угла в угол. Нам сейчас обоим не до выяснения отношений, хотя теперь он может считаться моим официальным соперником.

Как Аскаров все узнал? Элла сама ему, что ли, рассказала?!

Не выдержав груза размышлений, я опять вылетаю на улицу, чтобы подымить. Иначе можно сойти с ума. Почему так долго-то? Может, и правда что-то, чреватое последствиями? Не просто так ведь Ирина Сергеевна побледневшая приехала. Игнат выходит на крыльцо следом за мной, тоже щелкает зажигалкой, закуривает. Затем крутит эту зажигалку в руках, задумавшись. Выглядит он не изрядно взбаламученным, но, думаю, это лишь маска. Тоже, как и у меня, у него в душе все клокочет. Запала ему Скарлетт, а оказалось она Эллой.

— Надо было мне тогда заглянуть в ящик стола ее, — изучая горизонт, Игнат выдыхает струйку дыма.

— В смысле? Ты о чем?

— Да неделю назад она спрятала что-то в ящик стола, когда я в кабинет вошел. И потом ей плохо резко стало.

Это все еще ни о чем мне не говорит.

— Игнат?! — выхожу из себя, когда Аскаров просто молча курит.

Он меняет положение: мы больше не стоим плечом к плечу, друг встает напротив, смотрит в упор.

— Ты не догоняешь, Юсуп? Элла беременна.