Скандальная связь

Глава 34

В первые секунды я впадаю в паралич. Множество мыслей атакуют голову разом. Сковывает страх, причем самый разный: от — где я буду теперь работать и откуда мне взять деньги и до — «Игнат меня, наверное, ненавидит». Только за что? Почему-то боязнь неприязни Аскарова совсем повергает в панику, становится для меня ключевой.

— Я… не понимаю, — плавно поднимаю глаза на Игната.

Кажется, если стану делать резкие движения, мир совсем рухнет. Я и так будто балансирую на грани.

— Игнат? — вроде контролирую себя, а все равно губы начинают дрожать.

Глаза увлажняются, и мне даже становится за это стыдно. Аскаров садится в кресло напротив, хватает шариковую ручку, протягивает мне, а когда я ее не принимаю, стучит ею по столу.

— Значит, так, — кладет он ладонь на по-прежнему пустой лист, сосредоточившись на моем лице. — Я предлагаю уволиться тебе самой, потому что я вот по-любому, Элла, не оставлю тебя на этой работе, хочешь ты того или нет.

Чувствую, что реально покрываюсь смертельной бледностью.

— Ты обалдел, Аскаров?

Он цокает языком, глядя теперь то на пальцы свои, то себе под ноги. Откидывается в кресле, складывая руки на груди.

— Где ты утром была? — не давая ответить, продолжает: — А вчера? Ссорилась с Тимуром? Предположу, что это не ограничилось прошедшим вечером.

Сердцебиение ощущается, пока я силюсь не зажмуриться, чтобы уж совсем себя не выдать.

— Нет, не надо, — Игнат машет рукой. — Я не жду оправданий. Короче, ты вредишь ребенку, разве ты не понимаешь? Хватит уже нервов, истерик, срывов. Мы все хотим одного: чтобы ребенок родился здоровым.

Меня уже начинает изнутри колотить. Я хочу накричать на Игната, да и ударить его бы не отказалась. С чего это он решил, что может вот так легко разрушить мою карьеру?!

— Что ты предлагаешь, дома сидеть? — сдавленным голосом пищу, потому что в горле встал гигантский ком.

Аскаров садится поудобнее. Его глаза выражают полный контроль над ситуацией, вот чего он на самом деле хочет.

— Ты поедешь в деревню к моей матери. Ненадолго. Хотя бы на какое-то время. Не пугайся только, ладно? От деревни там одно название. У нас на территории два дома, один будет предоставлен только тебе, Элл, я обещаю. Чистый воздух, натуральные продукты, минимумом стрессов, максимум позитива. До конца лета, начала осени. Где-то так.

Неуместный смешок рвется из груди наружу.

— Ты издеваешься, да? А как же деньги? Я на иждивении буду у твоей мамы жить?!

— Я обдумал это в первую очередь, ты не должна об этом беспокоиться.

— Предлагаешь меня обеспечивать? С какой стати?

Игнат недовольно хмыкает.

— Хотя бы с той, что я возможный отец твоего будущего ребенка, — говорит, сцепив зубы.

Мы не прекращаем наш спор ни через пять минут, ни через десять. Аскаров настаивает, что я должна принять от него материальную помощь и переехать на время в Ярославскую область. А еще говорит, что я талантливая, умная, энергичная, смогу достичь немалых высот, например, во фрилансе. Нет, не льстит, пытается уговорить. В итоге проигрывает этот раунд и смотрит там у себя что-то в телефоне, чтобы потом предложить мне другую должность в журнале, но менее хлопотную и исключительно удаленно.

— Ты не можешь понять, как для меня важна карьера, Игнат. Это моя самореализация! — объясняю ему простые вещи, которые способен осмыслить любой старшеклассник.

Но он непреклонен.

— Важнее, чем ребенок?

Ну заладил!

Я бы препиралась с ним и дальше, если бы не ожил мой телефон на столе. Посмотрев на имя, высветившее на экране, переворачиваю гаджет дисплеем вниз. Игнат тоже увидел достаточно, чтобы его энтузиазм дискутировать не остался прежним. Его теплый заинтересованный взгляд превращается моментально в ледяной, да и мне на душе как-то паршиво. Я вдруг осознаю, совершенно неожиданно для себя и собственных принципов, что действительно хочу отдалиться от всего этого. И самое главное — от Тимура, его семьи, его вечных сомнений. Может быть, бывший муж станет больше дорожить мной, если я побуду пока на расстоянии.

Не знаю даже, как проходят следующие минут тридцать моей жизни, но заявление подписано, а вещи из кабинета потихоньку собираются. Почему-то мне глубоко по барабану, какие слухи разнесутся по офису после моего ухода. Почему-то больше не чувствую себя виноватой, не отвечая на звонки Тимура. Если он не собирается в шкале своих ценностей ставить меня на первое место, значит, я не ошиблась, когда не вышла за него замуж во второй раз.

Я звоню маме и рассказываю о внезапных планах; вместе с папой они только за. Только мама немного расстраивается, что сама не предложила такой вариант. Спрашивает настойчиво про Тимура, это мешает сконцентрироваться, складывать чемодан. Еще в квартире Игнат… Полностью курирует мой переезд, так сказать. А при нем говорить о Тимуре не очень-то и удобно, поэтому я технично ухожу от темы.

Настасья Павловна встречает меня, как почтеннейшего гостя. Накрыла стол, как для президента, позвала соседей. Господи… Она реально думает, что невеста сына к ней приехала… А как ей Игнат должен был объяснить мой скорый переезд?

Пока одна часть женщин «насмотреться не может» на меня, другая — не дремлет, любопытствует, как у нас с Аскаровым всё… и долго ли уже? К счастью, он рядом. Не уехал еще, не бросил меня.

— А жениться когда собираетесь?

— Детишек бы уже пора. Да, Насть?

Настасья Павловна только головой кивает и улыбается широко. Кажется, будто она не умеет быть не на позитиве. Всегда с распахнутой душой и открытым сердцем.

— Конечно, — слегка смущенно, как бы не давя, не упрашивая, — хотелось бы внуков понянчить. Сын-то у меня единственный…

Мы с Игнатом переглядываемся. Да, он своей маме про мою беременность ничего не рассказывал. Под предлогом того, что покажет мне дом, который будет полностью в моем распоряжении, Аскаров меня уводит. Я его расцеловать готова за сообразительность! В компании соседей Настасьи Павловны душновато, зато в разы лучше, чем в бывшем коллективе, да…

— Спасибо тебе! — благодарю, наверное, уже в сотый раз. — За все.

Настроение приподнятое. Не понимаю себя, свои новые ощущения, но так легко стало, хорошо. Будто я отгородилась, наконец, от всего плохого в жизни.

— Правда, — с воодушевлением добавляю.

Игнат лишь кивает головой и отговаривается: мол, ничего такого. Но его мама, не зная обо мне ровным счетом ничего, с самого начала отнеслась ко мне по-родственному. Я благодарна им обоим за приветливость, неравнодушие. Тем более приятно осознавать, что Игнат это делает не из-за ребенка только, а из-за меня ведь тоже.

— В общем, условия хорошие, удобства все в доме, не на улице.

— Да, — чирикаю я так абсолютно женственно, что на меня слабо похоже. Заискиваю, подмасливаю.

Понимаю, почему говорю с пылом, с ликованием — потому что какая-то легкость поселилась на сердце, прижилась там. На все забить… это ж настоящий кайф! Но я не отдаю себе отчета, что я хожу за Игнатом без конца и любезничаю с ним. Подобными темпами и ублажать начну.

— Ладно, располагайся. Используй без стеснения все шкафы, всю технику. Ни за что не переживай. А я, — достает мобильный из кармана, сощуривается и прикидывает что-то в голове, — ехать должен. Пять часов в дороге… Надеюсь, хоть к утру вернусь, — говорит с ласковой, но какой-то незнакомой улыбкой.

Чувство, что Игнат стал отстраненным, крепнет. Спросить напрямую не решаюсь. Возможно, именно то, что я нахожусь на чужой территории, делает меня более застенчивой и мнительной.

— Мама, поверь, не надоедливая. Тебе с ней будет легко, — говорит Аскаров, а я ловлю себя на одной отвратительной мысли.

Игнат словно выстроил между нами невидимый барьер. Прочную стену. И лишь когда он отдалился, мне стало не все равно, кто я ему. Кто я для него. Потому что сейчас он ведет себя так, будто прошлой ночью мы не переспали, а я всего лишь должна родить ему ребенка. Если этот малыш его, конечно…

— Да я об этом даже не переживаю, — отвечаю как будто бы без волнения, а сердце совершает один кульбит за другим.

Пробую беспроигрышный ранее вариант: кладу ладонь ему на грудь, становясь напротив и на цыпочки, подношу свои губы к его. Шепчу, как мне кажется, вполне эротично:

— Зачем тебе уезжать? Может, останешься?

— Завтра важное совещание на работе, Элла, — деловито отвечает он, спуская мои руки со своих плеч.

Он отходит, как ни в чем не бывало. Я, шокированная, остаюсь смотреть ему в спину.

— Спокойной ночи. Ложись, хорошо? График тебе сейчас полезен. — Идет к входной двери, жестикулируя рукой. — А-а, кстати, я приеду на днях, поедем в город, заключим контракт с лучшим гинекологом. На всякий случай.

Меня так бесит его поведение, что я не сдерживаю эмоций и веду себя, как маленький обиженный ребенок. Скрещиваю на груди руки, надуваю губы.

— Я здесь оставаться до самых родов не собираюсь!

На мою провокацию Игнат реагирует совершенно спокойно.

— Разумеется. Мы договаривались, что ты останешься ненадолго, — напоминает он, поправляя наручные часы.

Сама себя обманываю. Уже сейчас мне хочется прожить тут, в этой деревне, при милейшей Настасье Павловне хоть целый год. Но я так расстроена, так сильно расстроена, что готова заплакать. Лишь женское достоинство удерживает меня от позора. Игнат берется за ручку двери, прощается, и теперь уже в голове щелкает, что если не спрошу, не смогу уснуть ночью.

— Игнат, что происходит? — получается с большей претензией, чем я планировала.

Он оборачивается на чуть-чуть, все так же готовясь уйти. Безразлично пожимает плечами, складывает губы в плотную линию.

— А ничего не происходит, Элла. Я не дурак, я все понял. Не любишь меня, ну что я могу поделать? Любишь Тимура? Ок… Счастья вам, радости, семейного благополучия. Он, к слову, спокойно может приезжать. Передай ему, когда позвонит, — прислоняет к уху ладонь, изображая телефон.

Я сжимаю кулаки, ловя потоки воздуха. Хочется потрясти головой, но не могу. Как заторможенная.

— Игнат…

— Всё, — морщится он. — Пожалуйста, давай не будем продолжать эту тему. Я же сказал еще сегодня утром, что оправданий от тебя не жду. Если ты после ночи со мной, побежала к нему… — В его глазах вдруг появляется проблеск надежды. — Или я не прав?

Конечно, открыть рот и солгать нетрудно, но глаза никогда не врут. И он считывает всё по ним. Сглатывает, облизывает губы, потупив глаза. А потом наигранно бодро, словно ему совсем не больно, машет рукой.

— Спокойной ночи, отдыхай.

***

Игнат действительно приезжает довольно часто, и мы с ним даже едем в город, чтобы выбрать лучшего врача для ведения беременности. Мы с Настасьей Павловной хоть и живем в разных домах на одной территории, все равно постоянно проводим время вместе. А на прошлых выходных, когда приезжал ее сын, мы поехали на Волгу. Погода прекрасная, вода в реке теплая. Я давно не отдыхала вот так: всей душой.

Аскаров дал мне новую должность. Теперь я работаю чисто с документацией, что пока довольно сложно. Не хватает драйва, эмоций, новых знакомств, посиделок с Марго. Ей и другим коллегам я прокомментировала свой уход с поста пиар-менеджера немного уклончиво, без подробностей. Я не готова пока ничего никому не рассказывать.

Тем не менее, если бы меня спросили, готова ли я вернуться в офис на прежнюю работу и снова столкнуться с напряжением и нервными встрясками, я, как ни странно, не согласилась бы. Я бы предпочла остаться здесь, в этой деревне, где все так просто и легко.

Тимур теперь пытается выведать, где я нахожусь. Даже к моим родителям ездил. И Игната, конечно, донимал. Но я сказала Аскарову, что пока хочу побыть в стороне от Тима и его проблем, которые почему-то никак не касаются меня. Я просто хочу быть его центром, а не окраиной жизни. Надеюсь, до Тимура наконец это дойдет.

На Игната мое решение, касательно бывшего мужа никак не повлияло. Он, как относился ко мне по-дружески, так и относится. Я думаю, причина вот в чем: Тим отравлял мне существование своей нерешительностью и тем, что прогибался под свою родню, а я поступала так же с Игнатом. Выбирала всегда не его. Он устал, он больше так не хочет. И я могу его понять. Я решила для себя, что пока не буду даже стараться зародить в нем снова романтические чувства ко мне. До того момента, пока не определюсь, кто мне нужен. Я продолжаю любить Тимура, но я… влюблена в Игната тоже. Наконец-то могу себе в этом признаться. Я не хочу больше делать ему больно, поэтому лучше подождать, не рубить с плеча.

Не буду скрывать того, что мне лестны сообщения Тима. Его звонки и просьбы его простить. Он клянется, что все понял, что отныне главной и первой буду я, только я. Наверное, раньше мне не хватало мудрости, поэтому я прощала с полуслова, а сейчас не могу сделать так же. Время покажет, насколько Тимур искренен.

Пускай я буду эгоистичной, но мне и малышу нужен покой, умиротворение, любовь, стабильность. Все это я имею тут, рядом с Настасьей Павловной. Вчера на карту пришел аванс: оплата труда у меня тоже хорошая, а всех денег при желании я потратить не смогу в деревне. Буду откладывать. Тем более, что, приезжая, Игнат каждый раз привозит с собой вещи для будущего малыша. Настасья Павловна ругается, говорит, что это дурная примета. А мне нравится! В доме я даже выделила для ребенка комнату, а Аскаров обещал снабдить меня всем необходимым для ремонта: и материалами, и рабочими. Он сказал, что если я захочу, то смогу переделать все в этом доме. Но, если честно, мне все нравится. Очень уютно!

Мы с Настасьей Павловной решили лепить любимые вареники Игната, а перед этим моя прекрасная соседка включила свой любимый сериал о бедной сироте из провинции, которая через боль и слезы добивается успеха в столице. Я теперь подсела и смотрю вместе с ней, и, честно говоря, даже не могу в это поверить. За сериальными новинками я не слежу лет с восемнадцати, у меня у самой в жизни было самое настоящее кино.

Как же мне комфортно с мамой Игната. Готовить с ней и следить с ней за судьбой несчастной героини. Мы даже обсуждаем вероятные будущие события этого телесериала. Кстати, не ожидала, но моя мама и Настасья Павловна очень сблизились, подружились. Мама приезжала ко мне уже три раза, и оказалось, что мы все втроем неплохо уживаемся на одной кухне. Мы снова ждем ее в гости, в следующий раз она обещала взять с собой папу. Когда мама приехала сюда впервые, мы рассказали о беременности матери Игната. Такой растроганности и слез счастья я не ожидала, даже сама расплакалась. Перед этим мы с Аскаровым попросили маму притвориться, будто она тоже только сейчас узнала о ребенке, чтобы Настасье Павловне не было обидно. Я словно снова пережила реакцию собственной мамы на новость про малыша, только на этот раз — радостную и приятно взволнованную.

— Ну что, — заводит разговор Настасья, когда по экрану телевизора плывут титры, — уже больше месяца ты у нас, дорогая. Я ничего не спрашивала, но молчать больше не могу. У тебя же с моим сыном серьезно всё?