Скандальная связь

Глава 23

Игнат

Вопросов — тьма. Поздравления сыплются от сотрудников каждую минуту. Причем эти самые сотрудники уже выпили. Мы ведь только приехали в Софрино, а эти неугомонные успели набрать еще в машине! Один ответ от них — отдых же, Игнат Артурович. Не поспоришь, конечно. Но у нас по плану сплочение коллектива командными играми, а не водкой. А все те, кто приехал трезвым и на энтузиазме, буквально не дают мне прохода. Дергают постоянно. Спрашивают о еде, напитках, жалуются на персонал, просят, можно ли поменять то-это, пятое-десятое. И как Вера Геннадьевна справлялась с ними с ее-то мягким характером?

— Вы про Твистер слышали? — высокая брюнетка Марина из бухгалтерии, вся такая воодушевленная, подплывает и предлагает мне банку колы, другую такую же она уже открыла и попивает оттуда. — Это игра такая напольная. Очень забавная, — мурлыкает она.

Я благодарю ее за внимание, но колу не принимаю и все-таки увеличиваю расстояние между нами, потому что она в зоне моего личного пространства. Неприятно.

— Да, слышал, — прочистив горло, беру со столика, накрытого под открытым небом, бутылку простой воды.

— Мы могли бы в нее сыграть, но я спросила у организаторов: в программе ее нет, — сетует Марина.

Я высматриваю среди десятков людей одного-единственного человека, но она опаздывает. Я поцеловал Эллу в ее кабинете в разгар рабочего дня, она опомнилась и отшила меня, после чего избегает, выдумывает всякие поводы, только бы не говорить со мной, только бы сбежать от меня поскорее.

— Нет, значит, нет, — нейтрально чеканю, занятый совсем не обдумыванием правилами игры в Твистер.

Хожу по территории, контролируя работу персонала парк-отеля, хотя это было поручено делать Элле. Вот где она, черт побери?! Где? Марина догоняет меня у широкого лестничного пролета, ведущего к дверям отеля. Она предлагает свои варианты сценария проведения тимбилдинга, точнее дополнения. Не понимаю, почему сейчас, уже все оговорено и исполнено. Я вздыхаю, продолжая подниматься наверх, но тут она перегораживает мне дорогу и становится на несколько ступеней выше меня. Ее и без того короткое платье сильно задирается, когда она закидывает одну руку на высокие перила. Я в принципе уже не слышу, что говорит Марина. Мне не нравится, когда меня так явно соблазняет женщина, которую я не хочу.

Спасает Вера Геннадьевна. Она приезжает в компании Лилии Николаевны и нескольких других моих подчиненных. Я отправляюсь встречать бывшего гендиректора журнала, та восхищается приготовлениями, смущается от моментального внимания офицантов, приходит в истинный восторг от фуршета, а спустя полтора бокала шампанского милую Веру Геннадьевну тянет потанцевать. А Лилия Николаевна, плеснувшая в себя в два раза больше, эту идею рьяно поддерживает. День рождения компании все-таки, куда без алкоголя. Но чувствуется мне, никакого нормального тимбилдинга не выйдет — народ потихоньку спивается.

— А где Эллочка? — бывший гендир находит меня в холле отеля; я уже набираю номер пропавшей пиарщицы в четвертый раз. — Всех вижу, а ее нет.

— Я бы тоже хотел это знать, я бы тоже хотел… — тихо проговариваю и тяну вымученную улыбку.

Не берет трубку «Эллочка». Если только она вздумала кинуть всех и не приезжать, я устрою ей такую взбучку после! Пока Вера Геннадьевна, отвлекшись от разговора об Элле, подробно расспрашивает меня про дела журнала, я прокручиваю в голове, что с того дня, как поцеловал бывшую жену лучшего друга, в мыслях она лишь одна. Будто бы сумела освободить меня от навязчивой идеи по имени «Скарлетт». Надолго ли? И все же мне правда стало легче. Я могу попытаться. Она мне нравится: красивая, умная, амбициозная и одна. Я знаю о ней все: адрес, телефон, номер машины, ее личное дело у меня в сейфе. Она постоянно рядом, мы работаем вместе. Идеальный вариант — чтобы зациклиться. На ней, а не на девушке из сайта знакомств, которая то появляется, то исчезает, которая бессовестно играет со мной.

Значит, Тимур прав. Ладно. Я признаю Скарлетт фантомом и буду очень стараться отпустить ее. Даже если телефон откликнется на включенный ею вибратор… Да нет, я прямо сейчас удалю это чертово приложение! По-боевому настроенный, достаю смартфон и, не мешкая, бросаю в корзину ненужную больше систему слежения.

— Все хорошо? — оборвав себя на фразе, говорит Вера Геннадьевна.

Спрятав телефон обратно в карман, я выдыхаю, будто скинул тяжелый груз с плеч. Уверяю собеседницу, что было просто важное дело и все, конечно же, в порядке. В разгар… хм… вечеринки, — ведь командообразовательным мероприятием это назвать сложно, — появляется Элла-пропажа-Евгеньевна. Я, помня о своем будущем плане обольщения и присваивания, очень-очень пытаюсь держать себя в руках. Но злость прет из всех… Короче говоря, агрессия ждет выхода.

Элла, на бегу здороваясь с коллегами, торопится по лестнице в отель. Я, естественно, бегу за ней. У нее в руках сумка и пакет из магазина. Нет, не может быть, чтобы она задержалась, потому что покупала платье! В надежде, что Элла меня в этом разуверит, я следую за ней до самого номера, который снят специально для нее. Она в спешке даже не замечает, что я иду следом. Метрдотель отдает ей ключ-карту в тот самый момент, когда Марина задерживает меня с каким-то глупым вопросом очередным. А-а… нет, в этот раз Марина предлагает присоединиться к празднованию.

— Элла Евгеньевна! — окликаю, но та из-за громкой музыки и какофонии голосов не слышит. Вежливо прошу сотрудницу из бухгалтерии пропустить меня и, ускорив шаг, несусь к лифтам.

Перед Эллой разводятся створки одной из кабин. Но я успею, мы войдем туда вместе. Пускай объяснится, что за неуважение к начальству?!

— Элла Евгеньевна, я вас зову с самых банкетных столов! — предъявляю ей, догнав.

Мы оба, как и предполагалось, оказываемся в лифте. Вдвоем. Пиар-менеджер, подпрыгнув и ойкнув, начинает глубоко дышать.

— Игнат Артурович, опять вы меня напугали! — с возмущением выпаливает она.

— Где ты была? Почему не брала трубки?

Она прячет глаза, отказываясь на меня смотреть, как и все последние дни. Дай ей возможность — прямо сейчас бы выскочила отсюда. На ней длинное шелковое платье со шлейфом. Оно белое и почему-то, блять, напоминает свадебное.

Не понял.

Мозг подкидывает худшие варианты, но я гоню эти подозрения, гоню их как можно дальше. Вдруг замечаю, что у Эллы заплаканные глаза. Почему я обращаю на это внимание лишь сейчас? Это же, черт, так очевидно!

— Элла, где ты была? — спрашиваю, выключив нахрен агрессора. Она хлюпает носом. — Что произошло?

Только в тот момент, когда теряешь желаемое, понимаешь, что хотел этого даже больше, чем тебе могло показаться. Я хочу Эллу сильнее, чем думал. И она не стоит сейчас передо мной в свадебном платье, нет.

— У меня машина сломалась, — протерев глаза свободной рукой, врет девушка.

— Опять? — невесело усмехаюсь. — Придумай что-нибудь другое, чтобы я поверил.

— Это правда, — поднимает на меня покрасневшие от слез глаза.

Я снова оглядываю вещи в ее руках. Что-то должно сойтись у меня в голове, какое-то внятное объяснение, но мимо, мимо, мимо. Элла должна сказать сама.

— Я переоденусь и спущусь. Извините, что не отвечала на ваши звонки. Я позже увидела пропущенные, когда уже ехала в такси. Я… просто… просто так получилось, простите.

Двери кабины расходятся в стороны, и она, обернувшись, тотчас же торопится улизнуть. Разумеется, я не позволю, поэтому делаю шаг с ней в унисон. Нечаянно наступаю на шлейф, а, устремившаяся вперед Элла, этого не чувствует. Но поздно убирать ногу: тонкая ткань рвется и спускается по бедрам.

Дальше все происходит слишком быстро: Элла громко ахает, закрывая себя руками, я кричу работнику отеля через весь коридор, чтобы не пялился, приседаю, чтобы поднять испорченный наряд и вдруг… Явно напуганная Элла отлетает в сторону, ловя ртом воздух. Но я успеваю рассмотреть всё: бедро, спина, тату.

Смутные напоминания о том, что когда-то эти рисунки были татуировками, которые я, дурак, однажды принял за настоящие.

***

Крыса, мышь, насекомое. Кто угодно. Что угодно. Я хочу превратиться во что-то маленькое, во что-то крошечное. Хочу забиться в нору, улететь в окно, а лучше — исчезнуть, растаять, улетучиться, перестать существовать. Никогда раньше я не чувствовала такого огромного стыда и страха одновременно. Я бы провалилась под землю, если бы был способ. Эти голубые глаза напротив горят каскадом всевозможных негативных эмоций, присущих человеку. Я не знаю, что предпринять, даже не смею шагнуть вправо-влево. Кажется, будто сердце вот-вот устанет и остановится — так сильно оно бьется сейчас. Мне нет прощения, я знаю. Нет оправдания. Теперь Игнат в курсе всего.

Мы так и остались стоять в коридоре. Эта унизительная ситуация попросту не предоставила никакого выбора. Я не могу развернуться и пойти в номер. Пластиковая ключ-карта рискует сломаться у меня в руке. Если не прекращу так сильно сжимать вспотевшую ладонь, то придется возвращаться на ресепшн.

Желваки на скулах босса вспухли, его лицо выглядит до предела смятенным, и в то же время — нервозным. Он, весь издерганный, раздраженно расслабляет узел галстука. Оттягивает его резко, буквально скрипнув зубами. Глянув в пол, он осматривает изорванное платье. Бросает взгляд на пакет с сумкой, так же упавшие к моим ногам. В бумажном пакете из «Zara» еще один наряд — слава Богу, целый. Мне нужно переодеться — вертится в голове спасательная мысль. Но шевельнуться не выходит, я как приросла к месту.

Я попросту не ожидала… увидеть в глазах Аскарова не просто удивление, шок, гнев, а еще и боль. Боль. Я ощущаю себя самым ужасным человеком в мире, недостойным ничего хорошего.

— Игнат… Игнат Артурович, — сиплю и прокашливаюсь, чтобы голос вернулся.

Горло совсем пересохло. Начальник по-прежнему сохраняет молчание, поэтому я пробую снова.

— Иг…

— Замолчи, пожалуйста, — с невообразимым огорчением цедит Аскаров.

Но это хотя бы помогает мне снять оцепенение, и я, подобрав то, что осталось от платья, прикрываюсь. К счастью, кроме одного любопытного парня никто другой на этаже замечен не был. Я прихватываю свои вещи и медленно двигаюсь вперед мимо Игната, тот дает мне пройти и не предпринимает никаких попыток остановить. В номере я начинаю сильно и много дышать, набирать побольше воздуха в легкие. Я будто задыхалась последние три минуты под водой, а теперь получилось вынырнуть. Мне плохо, мне так плохо, мне тошно от себя самой, потому что Игнат… он выглядел разбитым. Кто бы мог предсказать, что все так обернется. Это начиналось, как безобидное развлечение. И даже моя тайна не сулила ничего непоправимого.

Лучше бы Аскаров кричал на меня, лучше бы крушил все, лучше бы уволил меня, только бы не видеть в его взгляде той горечи, только бы не вспоминать. Я запуталась, я сбита с толку: в какой момент Игнату стала так нужна та вымышленная мной девушка? Продуманная мной от начала и до конца. Я была убеждена, что и для него это лишь игра, забава.

Переодеваюсь в простое черное платье — первое, которое я заприметила в магазине. Когда второпях вынимаю телефон из сумки, оттуда выпадает кольцо… Я, подняв, смотрю на него с полминуты и прячу обратно, а следом сбрасываю вызов Тимура. Когда сломалась машина на полпути к нему, я приняла это за знак. Срочно вызвала такси, попросила водителя отвезти меня сначала сделать важную покупку, а потом — сразу же в Софрино. Не надо было открывать ту присланную Тимуром коробку, не нужно было читать то трогательное письмо и очаровываться.

Стоило автомобилю внезапно заглохнуть посреди дороги, я будто образумилась. Да я ж спятила просто! Разве можно ехать на романтик, ведущий, мы с Тимуром оба понимали, к чему, когда я даже не знаю, чьего ребенка ношу. Тимур же, узнав новость о беременности, совершенно неясно, как отреагирует! Это нечестно по отношению к нему. Захочет ли он воспитывать ребенка, который, возможно, не от него? Разве я имею право решать вместо Тима?

Я прекрасно осведомлена, что бывший муж не любитель распускать нюни-слюни, он не мастер говорить и писать, но то письмо, которое я получила, — самое романтичное в мире. То предложение, которое он сделал, подарило мне крылья за спиной. Я была сказочно счастливой, потому что все это не походило на реальность! И хоть я допускала мысль, что Тим этим жестом заново желает завладеть мной, все равно моей радости не было конца.

Опустошение внутри от рухнувших на плечи неоспоримых фактов несравнимо ни с чем. А мой секрет, раскрывшийся сегодня, опустил меня куда-то в преисподнюю.

Я нахожу глазами Аскарова: он среди наших коллег, тоже напивается. На него это не похоже. Впрочем, я осознаю, из-за чего он в таком состоянии. Подступив ближе, обнаруживаю подошедшую Марину с коктейлем в одной рукой и стаканом золотистой жидкости — в другой. Они оба в не самом презентабельном виде. Тесно жмутся друг к другу. Я, однако, решаю подойти и поговорить.

— Игнат Артурович, мне нужно кое-что обсудить с вами.

Замирают, уловив мой голос. Марина оборачивается, вскидывает вверх брови, играет пухлыми губами и показательно обнимает свободной рукой шею нашего босса. Аскаров и не думает повернуть голову. Тогда я миную высокие столы и, войдя в поле зрения Игната, заставляю его смотреть мне в лицо.

— Это важно.

Выпив еще, тот криво усмехается. Мурашки по коже.

— Элла… Или как мне тебя называть? Скарлетт?

Я с трудом сглатываю. Он и Марину поставит в известность о случившемся?! Кровь резко бросается в голову. Вероятно, окрашивает лицо в цвет свёклы. У меня, наверное, телесные галлюцинации, поскольку я чувствую, как вены перегоняют кровь к сердцу и выше, выше, пока она вся не собирается где-то на уровне глаз, пока не начинает давить на череп.

— Хочешь, сказку расскажу? — пьяно скалится Игнат, глядя на Марину.

Сквозь пелену вижу, как она кладет свою ногу ему на бедро и прямо ластится, когда его рука ползет под край короткого платья. Отвечает согласием.

— Игнат, — я забываю добавить отчество, изнемогая от боли.

Где-то в недрах моей головы лопаются пузыри, я отчетливо слышу это.

— Жили-были лев и тигр…

Марина нетрезво хихикает и липнет намертво к начальству. А я, больше не в силах стоять на ногах, липну спиной к деревянным доскам. Пелена постепенно рассеивается, ее поглощает тьма.

Хотела исчезнуть — получай.