Скандальная связь

Глава 13

Игнат отправляется в душ, а Тимур, отвечая на звонок, выходит на лоджию. Более удобного случая, чтобы сбежать, просто не будет. Парни не торопятся расходиться. Возможно, хотят новых секс-раундов, а, может быть, узнать Скарлетт поближе. Но, после того как напряжение снято, упорно молчать дальше просто не получится. И хоть Тим, прежде чем удалиться с телефоном, сделал мне предупреждающий знак пальцем, я все равно принимаю, на мой взгляд, самое разумное решение. Да и от Марго уже два пропущенных… Надеюсь, наш план удался!

Когда я позвонила Маргарите, вся взволнованная, я почти не смогла ничего ей объяснить, касательно своей ситуации. Просто сказала, что собралась на свидание, а тут такой облом. Приятельница долго ратовала за то, чтобы я скорее забыла бывшего и «нашла себе уже, наконец, хорошего парня», поэтому, узнав про мое рандеву на грани срыва, предложила авантюру. На ее затею я согласилась не сразу, но все-таки после уговоров сдалась.

По сценарию Марго, вместе со своими ребятами она должна была приехать к знаменитой художнице, а та — ответить в идеале на все заданные вопросы. Я отправила Маргарите для изучения материал по Еве Васильевне, хранящийся у меня на диске. Там все немногочисленное, что о ней известно — от рождения до сегодняшних дней; фотографии всех ее картин. И написала список вопросов, которые обязательно нужно ей задать. Те, которые самые важные.

Если честно, теперь, когда скопившийся адреналин выплеснут, я немного жалею о том, что согласилась с Маргаритой. Нужно было не идти на встречу с мужчинами, а отправится брать интервью. Еще и проблема с этими презервативами!.. Прошу таксиста остановиться у круглосуточной аптеки. Мне нужна экстренная контрацепция. Фармацевт предупреждает, что принять таблетку необходимо в течение 72 часов после незащищенного акта, и что в редких случаях может произойти нарушения цикла на какое-то время. Я в ответ прошу продать мне еще и воду, но ее, блин, в аптеке не оказывается. Ладно, все равно до дома осталось ехать всего десять минут.

Марго сообщает, что все прошло успешно. Все материалы интервью она отправляет на мой почтовый ящик.

— Никогда не устану тебя благодарить, — говорю ей в трубку и чувствую, что дышать вдруг стало гораздо легче.

Она хихикает:

— Покажешь обязательно потом того красавчика, к которому спешила! Кстати, как прошло?

Я в общих чертах докладываю о прошедшем событии: мол, было круто, я давно так не отдыхала. Но ведь не соврала. Не могу же я прямо сказать ей, что полчаса назад переспала со своим новым начальником и бывшим мужем.

Обмозговать это впечатляющее событие получается лишь, когда я переступаю порог своей квартиры. Перед глазами простирается непроницаемая тьма. Время на телефоне колеблется между двумя и тремя ночи. В прихожей, погруженной в вязкую и бездыханную тишину, меня настигает непродолжительный ступор от осознания, что я, черт возьми, сделала.

Переспала с двумя мужчинами. Одновременно!

Дрожь, вспыхивающая сверхновой где-то в районе солнечного сплетения, с мощной отдачей распространяется по всему телу, выстреливает жаром в конечности. Колени становятся ватными, я кое-как на подкашивающихся ногах снимаю туфли и тянусь к парику. Сердце наращивает темп от образов, мелькающих перед глазами. Сбивчивое дыхание, энергичные толчки, наши сплетенные друг с другом тела...

Кое-как добираюсь до ванной и морщусь, включив там свет. Раздумываю, принимать ли душ. Это нужно, чтобы смыть пот, пережитую взволнованность и изможденность. Но как же не хочется избавляться от следов, оставленных Тимуром. Его поцелуи и прикосновения впечатались в мою кожу и до сих пор прожигают до костей.

«Что же ты натворила, Элла», — со вздохом обернувшись к зеркалу, ловлю в нем собственное отражение. Угораздило же меня взобраться на самую вершину сумасбродства и сигануть в бездну. Бесстрашная дура. Выплевываю сиплый смешок, включаю воду и встаю под тугие, теплые струи. К черту. Буду разбираться со всем головным кавардаком завтра.

Остаток ночи я сплю, как младенец. Едва касаюсь щекой подушки — проваливаюсь в глубокий нерушимый сон. Разлепляю веки со звуком телефонного звонка. Шарю ладонью по тумбе и прислоняю мобильник к уху, толком не разглядев номер.

— Эллочка, детка, доброе утро! — верещит чересчур взбудоражено мама. — Ждешь нас уже с папой сегодня в гости? Мы к обеду подъедем.

— Я, э-э-э, да, мам. Жду, конечно... — бормочу сонным голосом, растирая лоб.

Конечно же, я забыла о том, что мы договаривались увидеться на выходных. Видимо, безделье и бесконечные терзающие рефлексии придется отложить, и моим великим кроватным свершениям не сбыться.

Мама сходу утягивает меня в удушающие объятия, словно в последний раз мы встречались лет двадцать назад. Стоит, прижав к себе, и покачивается из стороны в сторону.

— Ты на диете? Куда щеки пропали? — хлопает меня по лицу.

Нервотрепку можно считать диетой?

— На месте мои щеки, не начинай, — улыбаюсь ей и подхожу к неловко переминающемуся с ноги на ногу папе, чтобы чмокнуть его в щеку. — Новая рубашка? Тебе очень идет.

— Правда, дочка? — отец смущенно смеется и теребит седые усы. — Спасибо.

— Ага, здорово скрывает его скромный живот, да? — мама хохочет.

— Так а кто же меня откормливает? — ворчит на нее папа. — Потом жалуется...

— А кто заставляет тебя уплетать гигантские порции?

— Вкусно потому что!

— Все-все, — хихикаю я, поднимая руки в примирительном жесте. — Не ссорьтесь. Пойдемте лучше пить чай.

Надежда на то, что встреча с родителями пройдет спокойно улетучивается с момента, когда моя драгоценная мама приступает к осмотру квартиры с таким деловитым видом, словно ведет программу «Ревизорро». Указывает на малюсенькие погрешности, лишающую обстановку идеальной чистоты, критикует содержимое холодильника и в приторно-навязчивой манере пытается внушить свое мнение.

Я привыкла игнорировать такое ее поведение, но сейчас не уверена, что справлюсь.

— Мам, я не для того стремилась к самостоятельной жизни, чтобы ты отчитывала меня до старости лет за статуэтку, которая, по твоему мнению, стоит не в правильном месте, — со звенящим в голосе напряжением защищаюсь я. — Пожалуйста, прекрати придираться. Ты за этим сюда приехала?

Сколько раз еще придется перетирать эту тему и упираться в тупик? Эта женщина наделена непробиваемой упрямостью, что часто усложняет наше общение. Я бы не добилась успехов на работе, если бы пошла в нее не только внешностью, но и характером. К счастью, лояльность досталась мне от отца. С другой стороны, моя мама — невинный цветочек по сравнению с Сусанной Георгиевной, которая спала и видела, как бы разлучить нас Тимуром, едва ли не в смысл жизни превратила цель добиться нашего развода.

— Я? — мама кладет ладонь на сердце, изображая изумление. — Я же стараюсь, как лучше. Когда в твоем доме снова появится мужчина...

Господи, опять двадцать пять.

— И что? Что дальше? — я громко и раздраженно вздыхаю, провожу ладонями по лицу. — Думаешь, кому-то будет дело до какой-то там фигурки на полке?

— Дьявол кроется в деталях, — скупо изрекает и, обиженно вздернув подбородок, отворачивается к окну.

Я всплескиваю руками.

— Как прикажешь это понимать?

Разумеется, она молчит. НУ РАЗУМЕЕТСЯ.

Папе всегда неловко, когда мы цапаемся, однако он предпочитает не вмешиваться и увлеченно смотрит телевизионную передачу об экзотических птицах Амазонки.

Я понимаю, что мама так ведет себя не со зла, но мне надоело постоянно напоминать, что со своей жизнью, порядком в доме, рационом питания и прочими бытовыми вопросами я хочу разбираться без чьего-либо вмешательства.

Впрочем, мое очередное возмущение ее поступками — словно в пустоту. Мама задавила своим авторитетом папу, и все никак не успокоится, что у нее это не вышло со мной. Последней каплей становится это:

— Ну, теперь мне понятно, почему Тамерлан с тобой развелся! — громко восклицает она на всю квартиру, роясь в кухонном шкафу. — Какой бардак, Элла! А сюда посмотри… Хлебные крошки повсюду!

Я, подойдя, с силой захлопываю дверцу шкафа прямо перед маминым носом. Как оказалось, это было достаточно неожиданно для нее. Она вздрогнула и отскочила.

— Ты ничего не знаешь о нас с Тимуром. Если в твоей реальности мужчины и правда разводятся с женщинами из-за таких мелочей, то мне очень жаль.

Прикусываю язык, чтобы не добавить: тебя. Мне очень жаль тебя.

Но маму все равно обижает брошенная мной фраза, поэтому остаток нашего чаепития она показательно молчит. И домой они с папой собираются подозрительно скоро. Я не останавливаю их, ведь с моей стороны это было бы лицемерием. Обещаю себе только позвонить маме позже и попросить прощения, хоть даже считаю себя правой. Это же мама. Как бы с ней тяжело ни было, тетя Люда права, — она любит меня. Просто я единственная дочь, ей хочется подарить кому-то свою заботу. Она делает это как-то странно, по-своему. И все время, конечно же, намекает, что я должна подарить им с папой внуков.

Несмотря на слегка испорченное настроение, все выходные я будто нахожусь в некой эйфории. К тому же, Лилия Николаевна восхищенно отзывается о «нашей» с Марго работе, которую я отправила главреду субботним утром. Специально игнорирую уведомления из приложения сайта знакомств, чтобы продлить ощущения кайфа. Мне просто нравится представлять, что бы могли написать и Лев, и Тигр. Понятное дело, руки чешутся поскорее прочитать их сообщения. Я уверена, они писали. Но контролирую себя, давая немного времени принять то, что случилось. Почему-то жду, что Тимур как-то объявится: позвонит, приедет, но этого не происходит.

Все-таки это было приятно, необычно. Черт возьми, это было классно! Я знаю, меня бы осудила каждая женщина в нашем офисе, однако очень сомневаюсь, что в глубине души они же не мечтали бы о таком же самом. Особенно, если учесть, какими взглядами наши дамы провожают Игната Артуровича…

Не знаю, что это за новое незнакомое чувство. Я давлю его в себе, душу, ругаю себя. Мне не нравится острое превосходство, зарождающееся внутри. Но оно помогает справляться с неуверенностью, с нелюбовью. Оно помогает взглянуть на себя иначе. На свое лицо, на тело, на волосы, на достоинства и недочеты. Я больше не хочу серых красок в одежде, поэтому в воскресенье внезапно срываюсь по магазинам. Красный, как много красного. Я хочу все это. Хочу быть сексуальной, желанной. Хочу, чтобы привлекательной была не только Скарлетт, но и Элла.

Утром в понедельник я долго сижу в машине, не осмеливаясь выйти из нее и направиться к дверям бизнес-центра. Я была в восторге, когда вчера выбирала черную кружевную блузку с открытыми плечами и темно-зеленую юбку-карандаш. Я оставалась в таком же восторге сегодня перед зеркалом. Дома. А теперь снова трушу. Мне кажется, будто эта юбка выставляет напоказ мои бедра: они слишком крутые, округлые. Это вызывающе. Я так не одевалась раньше. А декольте блузки пусть и не глубокое, но обнаженная шея и плечи вызывают во мне сомнения. Я осознаю, что это страх перед мнением общества, и ничего более. У нас нет в офисе строго дресс-кода. Я одета вполне презентабельно, а главное — прилично. Так чего я боюсь? В конце концов, разозлившись на себя, выхожу из машины. Несколько заинтересованных улыбающихся взглядов от мимо проходящих мужчин вселяют чуточку решительности. Я не сверну назад хотя бы потому, что опоздаю на работу в таком случае.

Уже в офисе я ощущаю нацеленные в спину жгучие, колющие почти нестерпимые взгляды коллег. Мужчин в отделе, где работаю я, нет, а мне зачем-то необходимо подтверждение лишний раз, что выгляжу хорошо. До последнего думаю, что дело в моем внешнем виде. Марина со мной даже не здоровается. При виде меня, приближающейся к ее рабочему столу, она отворачивается. Да что происходит? Теперь я действительно нервничаю.

Слышу пружинистые, широкие шаги за спиной. Обернувшись, вижу злого Аскарова, который несется к своему кабинету. Он пролетает мимо меня, и я не могу не отметить, насколько он в ярости.

— Немедленно ко мне в кабинет! — приказывает босс.

Я никогда раньше не слышала, чтобы его тон был таким холодным, таким отстраненным и озлобленным. Буквально добивает то, как перешептываются в отделе сотрудницы и то, как злорадно фыркает Марина. Так страшно мне не было давно. Даже представить не могу, что такого ужасного я могла сделать!