Скандальная связь

Глава 25

Я, покраснев, оглядываюсь на других гостей небольшой кафешки. На террасе нас тут не очень много, но все, кто есть, посматривают, как мама едва ли не из ложки меня кормит.

— Мам…

— Все, я сказала, не начинай! Ешь давай скорее, — шипит она на меня, подкладывая в тарелку всего-всего.

Мы так много заказали, что даже на столе не помещается. В Софрино я сегодня, понятное дело, уже не вернусь. Придется мне весь день протусить с мамой.

— Я сама могу, — хмурюсь, потупив взгляд.

На нас же все пялятся.

— Вот если бы могла сама, два дня голодной не оставалась. Я тебе своего внука угробить не дам! Ты понимаешь, что у тебя голодный обморок случился? — вопрошает мать, наваливаясь на крошечный свободный кусок стола. — Ты головой своей когда думать начнешь?

Не хочу снова тянуть «ма-ам», как подросток. Но это прямо на языке вертится, потому что она меня отчитывает, как ребенка. Я по-другому себя чувствовать рядом с ней не умею.

— Мне не хотелось, у меня были нервные дни, я стрессовала…

— Не надо мне твоих модных слов, — мама взмахивает рукой, затыкая меня. — Я, в общем, не знаю, что произошло между вами тремя, — намекает она на Игната и Тимура, — но я им нервы твои мотать не позволю. Серьезно, Элла, я им так и сказала.

Давлюсь водой, та выходит через нос. И привлекаю еще больше внимания громким кашлем.

— Ты что?! — в горле еще першит, но ее слова вызывают волну негодования.

Мама выставляет ладонь. Невозмутимо требует успокоиться, а я не могу, я вся на взводе. Это же моя личная жизнь! Никто не смеет в нее влезать, даже самый близкий родственник.

— Раз ты не можешь расставить границы, это сделала за тебя я. Можешь не благодарить.

— Мама, ты в своем… — оборвав в себя, сжимаю зубы до скрипа. — Я не просила тебя. Зачем ты?

Она ведет плечами и фыркает.

— Да, ты не просила и не ела почти двое суток. Знаешь, почему? Потому что «стрессовала»! — цыкает и проделывает ладонью забавный жест. — Ты хочешь родить этого ребенка или нет?

Будто набедокурившая школьница, я опускаю голову вниз.

— Хочу, конечно.

— Я тебя не спрашиваю, — продолжает мама, — каких дел ты натворила. Мне понятно только, что в этом замешаны и твой бывший муж, и твой начальник. Эти проблемы ты уже сама решать будешь, а своего будущего внука я защищать и оберегать обязана, поэтому попросила твоих кавалеров, — еще один смешной жест, — обеспечить тебе комфорт, покой, положительные эмоции и надлежащий уход.

Я закатываю глаза, уминая блины. И правда, такие вкусные!

— Мам, ну какой уход. Я же не больная какая-нибудь. Ты слышала, что сказал врач? Это импла… имплан… короче, вот то самое кровотечение. Это абсолютно нормально, он же тебя убедил. Угрозы выкидыша нет. Меня даже домой отпустили, поэтому успокойся, пожалуйста. Видишь, — улыбаюсь ей и говорю с полным ртом блинов со сметаной, — я ем!

Мы с ней еще долго дискутируем, не соглашаемся друг с другом, конечно. Я, как последняя обжора, не могу оторваться от еды. Мне словно нужен был какой-то финальный аккорд, чтобы переставать забивать на себя и, наконец, забить на остальных. Может, и хорошо, что я потеряла сознание? Я и сама еще как перепугалась за малыша. И, невзирая на то, что никаких проблем диагностика не выявила, я все равно впредь буду заботиться о себе очень сильно.

В наш диалог вдруг встревает цыганка. Она совершенно неожиданно появляется и без спроса решает составить нам компанию. Протягивает ко мне ладонь, но я свою не даю. Мама настойчиво просит ее отойти от нас, но женщина в пестром наряде машет рукой у моего лица и предсказывает:

— Ви-ижу! Ви-ижу! — восклицает таинственно. — Вижу, красавица, что уедешь на море и сына родишь!

Мы с мамой прыскаем со смеху, уморительный момент. Цыганка окидывает нас по очереди изумленным взглядом своих шикарных больших черных глаз.

— А имя папаши сказать можешь? — забавляется мама.

Я цыкаю на нее.

— Что? — смеется она. — У тебя, между прочим, уникальная возможность есть — узнать, кто отец ребенка до теста ДНК!

Мы потом весь вечер вспоминаем ошарашенное лицо прорицательницы. Хохочем во время поездки домой и уже в квартире у меня. И перед тем, как спать лечь. Мама остается со мной на ночь. Вторая половина сегодняшнего дня была превосходна все-таки. Я давно не была в таком приподнятом настроении. И я рада, что мама не стала задавать кучи слишком личных вопросов. На удивление она приняла меня полностью — со всеми моими ошибками, промахами и моим собственным выбором. Ее даже не смущает, Господи, что отцом малыша может оказаться как Тимур, так и Игнат. А когда получаю звонки от обоих и решаю не отвечать, соглашается со мной, не перечит. Даже наоборот — забирает у меня смарт, чтобы самой принять следующие вызовы. И от одного, и от другого. Строгим осуждающим тоном велит не трогать ее дочь и дать наконец-то отдохнуть спокойно.

Отчитывает каждого в другой комнате, но я-то все слышу. Поверить не могу, что позволяю ей это. Однако я расставила приоритеты: никто не может быть важнее моего ребенка.

***

Я просила врача не объявлять о беременности всем ожидающим за дверями палаты новостей про мое здоровье. Спасибо им, конечно, за их тревогу, но не хочу, чтобы прямым текстом кто-то сказал всю правду. А им это и не мешает строить предположения и распускать слухи. С самого утра в понедельник именно этим и занялась прекрасная половина нашего коллектива. Юля Строгова больше не присылает мне сплетни о других в ватсапп, потому что сплетни обо мне с прошедшей пятницы еще интереснее. Стоит мне оказаться рядом с опенспейс`ом, как тут же долетают звуки голосов коллег, напоминающих жужжание пчел. И это бормотание доносится отовсюду, с разных концов офиса, где девушек больше, чем одна.

Сегодня их буквально не заставить работать и не разнять. Естественно, такая новость! Элла Холодная, возможно, беременна. Из того, что мне удалось доходчиво расслышать, понятно одно — предположения основаны именно на обмороке и пятнах крови. Для своего собственного блага я не собираюсь подтверждать их догадки. Они могут судачить обо мне, сколько влезет. А пока живот можно будет прятать, буду прятать.

В деловой форме я предупредила Аскарова, что с утра задержусь. По настоянию мамы я встала на учет ни свет, ни заря. Наблюдаться буду у хорошего гинеколога, опытного. Но мама настаивает, чтобы я прямо на днях навестила его кабинет снова — мол, а вдруг проблемы есть, а тот врач их не увидел. И анализы тоже, ага, не дали ясную картину.

Изучив результаты диагностики, мне гинеколог сказала приходить на шестой-восьмой неделе, поэтому я буду следовать ее рекомендациям.

— Уже который час не могу застать тебя в кабинете, — сердится большой босс, входя в комнату отдыха.

Вторя мне, единственной, кто здесь присутствует, Игнат накладывает себе из холодильника пирожных, оставшихся с минувшего сорванного праздника.

— Да, — как ни в чем не бывало, я ем, — Лилия Николаевна то и дело к себе вызывает, нужно решить один вопрос.

Аскаров не поднимает на меня глаз. Садится напротив и принимается наслаждаться сладким вместе со мной. Похоже, ему тоже плевать на пересуды.

— Знаешь, как я себя чувствую? — все так же не глядя на меня, спрашивает он.

Я мычу в ответ, строю из себя равнодушную стерву, а ведь все на самом деле не так. В действительности, я схожу с ума, меня переворачивает всю изнутри, ломает. Я в ужасе от того, что Игнат теперь в курсе всего, он видит во мне Скарлетт, и это больше не изменится. Я не знаю, как дальше работать с ним, как попадаться на глаза, как стараться его не ненавидеть за то, что хотел все рассказать Марине и за то, что лапал ее. Да, я ревную! Не понимаю, в какой момент это началось, но я… его ревную. Мне больно так, как будто он предал меня. Хотя я, к слову, поступила с ним тоже не лучшим образом.

— Так, словно мне понравились две разные женщины, а выяснилось, что это одна и та же.

Он иронизирует, а я чуть ли не вынуждаю себя не улыбаться. Этот человек не заслуживает улыбки. Будто прочитав мои мысли, Игнат вдруг выдает:

— Я бы ни за что не посмел, — маленькая пауза, — поделиться тем, что произошло с нами в лофте, с кем-то еще. Потому что это только между нами тремя, Элл. И Марина…

Я перебиваю его, отказываясь слушать.

— Зачем вы говорите мне об этом, Игнат Артурович? Мне все равно.

Он вздергивает бровью.

— Тебе все равно? Я разговаривал с Тимуром, после той ночи ты не была с ним. Ребенок может оказаться моим.

Острить на тему еще одного «возлюбленного» мне не хочется. Я пожимаю плечами.

— Если это мой ребенок, я от него не откажусь. Я буду ему всячески помогать и поддерживать. Я хочу видеть, как он растет, и принимать участие в его воспитании.

Окинув глазами закрытую дверь, перевожу взгляд заново на Игната. Неожиданно слышать от него такие слова. Я теряюсь и даже не знаю, что ответить. В свое оправдание могу сказать, что для будущей мамы такие речи — мед для ушей.

— Мы вроде как все с твоим бывшим решили уже, — ставит меня перед фактом начальник, — хотим встретиться втроем, чтобы все обсудить.

Я вздыхаю от абсурдности положения.

— Предлагаю увидеться вечером. Координаты сброшу тебе и Тимуру. Если ты не против?

Встречаться с ними двумя, мы все знаем, для чего… Уже сегодня. Мы будем обсуждать будущего малыша. Это неловко, некомфортно и жутко странно. Мое молчание и обдумывание ситуации Игнат воспринимает, как согласие.

— Отлично, легкого рабочего дня, но касательно твоей должности и декрета мы тоже потом поговорим, — вставая, деловито произносит босс.

Я в удивлении вскидываю на него глаза. Вообще-то, я не подтверждала, что смогу пройти. Ощущаю, что дружелюбие Игната скорее напускное. Как будто он обязан, должен, а не хочет быть со мной приветливым. Чего я точно не хочу — так это того, чтобы он видел во мне инкубатор. Я не успеваю и рта раскрыть, чтобы спросить, Аскаров говорит сам:

— Ты ни словом не упомянула беременность, хотя знала. Даже не думай врать, я уверен, что ты знала. Ты вела свою игру, водила меня за нос. Сейчас у меня почти нет сомнений в том, что ты имела полное представление едва ли не с самого начала, кто Лев, а кто Тигр. И, возможно, Тим так же был в курсе, и это была ваша общая игра…

— Нет…

Поджав губы, показывает мне пятерню. Намереваясь закончить мысль, Игнат начинает застегивать пуговицу за пуговицей.

— Мне уже все равно, — совершенно серьезно объявляет он, сложив большой и указательный пальцы. — Я не хочу больше ничего знать. Единственное, что я прошу у тебя — беречь себя и ребенка. Больше меня ничего не интересует. Вы можете делать с Тимуром что угодно, только не заниматься сексом. Хотите — женитесь. Ты же этого хотела, да? У тебя и платье есть, только малость подлатать осталось. Если вы готовы к пионерским отношениям, женитесь, пожалуйста. Мне важен лишь этот ребенок, который вполне может оказаться моим. На этом всё. Basta.

Прежде чем уйти, босс разглаживает несуществующие неровности на пиджаке и бросает:

— Увидимся вечером.

***

Игнат скинул в ватсапп маршрут, по которому мне нужно добраться до выбранного им кафе. Это совсем недалеко от нашего офиса, а название «Люди как люди» слегка интригует. Внутри все оказывается достаточно прозаично: в маленьком помещении уместились барная стойка, столы со стульями. За одним из столиков у окна я обнаруживаю пришедших вовремя Тимура и Игната.

— Мой приятель здесь работал раньше, очень рекомендовал местную кухню, — объясняет свой выбор Аскаров, в то время как Тимур выдвигает для меня стул.

Они оба встали, как подобается джентльменам, когда леди появилась в их поле зрения. Подошедший официант кладет на стол еще одну карту меню и желает хорошего вечера.

— Наверное, ты голодна? — предполагает напряженный Тимур.

Он явно без настроения. Впрочем, как и Игнат. И как я — тоже. У нас у всех в жизни не каламбур, но придется как-то решать, что мы натворили. Однако, если честно, Тим прав, поскольку я хочу есть постоянно в последние дни. Стоило мне прислушаться к своему организму, так рот у меня больше не закрывается. Так и поправиться недолго. А впрочем, все равно я скоро буду очень пузатой. Мы заказываем пирог с мясом, блины с творожным сыром и семгой, еще несколько сэндвичей с разной начинкой.

— Мне кофе, — отвечаю на вопрос официанту, что мы хотим пить. — Американо с сахаром и без молока.

— Ей чай, — возражает Тимур. — Давайте чайник чая на всех.

Он кивает Игнату, мол, не против ли тот. А, получая в ответ соглашающийся кивок, подтверждает заказ. Я протестую, но меня никто не слушает.

— Это не только твой ребенок, — говорит босс.

— Вот именно, — поддерживает его бывший муж.

— Беременным можно пить кофе, — фыркаю я. — У вас старые сведения по этому поводу.

Игнат показывает мне большой палец.

— Прекрасно, я старомоден. Не будем рисковать.

Чай нам приносят почти сразу. Он пахнет просто неимоверно. С добавлением каких-то ароматных трав, возможно. Не знаю, почему, но теперь я хочу есть еще сильнее.

— Кстати говоря, давайте о моей занудной консервативности. Я передумал, — положив ногу на ногу, говорит босс, посмотрев на меня. — Пока ты беременна и носишь, вполне может быть, моего ребенка, никакой свадьбы у вас с Тимуром быть не может.

Тим бросает мрачный взгляд в мою сторону, затем недоуменно косится на своего друга. Грудь бывшего мерно и ровно вздымается, но по выражению его лица становится понятно, что он не в восторге от этой реплики Игната.

— Я ничего ему не рассказывала, — оправдываюсь я.

Босс, отпив из своей чашки, говорит:

— Нет-нет, это я сам догадался.

— Ну, раз тебе каким-то образом все стало известно… — хмыкает Тим.

— Да, как ты ни старался от меня это скрыть, — елейным голосом отвечает Игнат. — Или правильнее будет сказать, вы оба? — пальцем он указывает на нас с бывшим по очереди.

Я сглатываю и тяжело вздыхаю, не желая ничего доказывать этому мальчику. К счастью, как раз приносят сэндвичи, и я с диким аппетитом набрасываюсь на еду. Возможно, я выгляжу не женственно и респектабельно в этот момент, но какая разница. Ничье мнение меня уже не интересует.

— Во-первых, жениться нам или нет, мы решим с Эллой вдвоем. Без твоего участия, — важно отрезает Тимур.

— Нет, вы не можете это решать вдвоем. Хотел ты того или нет, но гребаные презики порвались у нас обоих, поэтому я потенциальный родитель будущего ребенка. И я очень сомневаюсь, что у тебя хватит выдержки на пионерский брак.

Тим вскидывает брови, затем Игнат поясняет:

— Что? Я не хочу, чтобы ты тыкался в мать моего ребенка своим членом. Это тебя удивляет?!

Бывший начинает злиться:

— Этот ребенок может оказаться моим. Хватит уже, блять, говорить с такой уверенностью.

Кинув на меня извиняющийся взгляд за мат, он роняет нечеткое:

— Пардон.

Спустя еще несколько минут их бесполезных споров официант возвращается с блинами и мясным пирогом, так потрясающе пахнущим, что ничто другое больше не имеет значения. Как же мне хочется есть! И пока совсем не тошнит. Блины с творожным сыром и семгой однозначно войдут в мой личный топ блюд, потому что разве может что-то быть настолько идеально вкусным? Кажется, это именно то, что я могу есть ежедневно!

Незаметно для меня, разговор уже зашел об «Эйфории» и ночи в лофте. Когда до меня доходит, я закатываю глаза. Опять двадцать пять.

— Значит, так, — Тим утыкается ребром ладони в стол, — я не был убежден, что Скарлетт это Элла, пока… не подвернулся случай. Но это сейчас не важно.

Ночь в моей квартире, когда мы чуть с Тимом не переспали, но не сделали этого из-за игрушек, подаренных Игнатом, я не забуду никогда. Тим в тот вечер увидел татуировки. И по его реакции стало ясно, что он догадывался, кто такая Скарлетт.

— Угм, — разрезая блин ножом на части, изрекает босс, — но Элла-то, я полагаю, не гадала, с кем пойдет на свидание.

Он поднимает голову и самодовольно мне улыбается.

— Послушайте, — дожевав, я вытираю губы салфеткой, и перебиваю их, иначе этот треп будет продолжаться вечно, — я не снимаю с себя вины. Перед вами сидит взрослый человек, готовый взять на себя ответственность. Можете называть меня стервой, сукой — как угодно, ваше право.

— Элл…

— Подожди, Тим.

Теперь я перевожу глаза на Игната, потому что знаю, что у него ко мне главные претензии. Мы с ним, по сути, чужие люди. Да, был секс и один поцелуй у меня в кабинете. И что? Мне хочется сделать ему так же больно, как и он сделал мне недавно. Из-за него я упала в обморок, из-за него обо мне пошли слухи в офисе. Несмотря на то, что полминуты назад назвала себя взрослым человеком, каким я и являюсь, мне хочется поступить абсолютно по-детски — отомстить. Он же собирался рассказать всю правду о нас Марине, моей бывшей подруге. Пускай Игнат был выпившим, это никак не смягчает его ошибки.

— Все было так: я просто хотела немного поднять самооценку, — откровенничаю, — зарегистрировалась на сайте знакомств. Написал мне некто Лев, — веду плечом и машу рукой на Игната, — который мне понравился, но ничего серьезного я с этим Львом не планировала. Потом я стала догадываться, что царь зверей — мой начальник. Потом, — вполне себе будничным тоном тараторю, — со временем мои допущения перестали вызывать сомнения. Если коротко, после ты добавил Тигра в нашу беседу, и мне тоже достаточно быстро представилась возможность «разглядеть» в нем бывшего мужа. Хочешь знать, понимала, к кому еду трахаться? Понимала. Хочешь знать, из-за Тимура ли я согласилась на тройничок?

Игнат смотрит прямо, глаз не отводит. Он с трудом сглатывает, я вижу, ожидая ответа.

— Да, из-за него. Я его любила, поэтому пошла на это. Я думала, у него отношения с другой женщиной, и второго шанса у меня не будет. А вот теперь, — я возвращаю боссу ехидную улыбку, — можешь смело называть меня отвратительной стервой. Не знаю, что ты там себе напридумывал, но мне казалось, нам было весело — и только. Я не виновата, что тебе не терпелось узнать, кто такая Скарлетт. Я не виновата, что ты лишися… ума на фоне этой мысли. В этом я не виновата.

Осознаю, что нехило рискую, говоря таким тоном с начальником, но меня прорывает. Игнат ведь не дурак, он в курсе, почему я смею дерзить: он поставил под угрозу мою репутацию. Почему я должна ему это простить? С какой стати? Сейчас, когда я буквально прямым текстом сказала, что он не интересует меня и никогда не интересовал, я снова могу наблюдать боль в его глазах. Я запомнила: это тот самый взгляд, который я видела около лифта в отеле Софрино. Тогда мне стало многое ясно. Я поняла, что Игнат влюбился в девушку, которой никогда не существовало. Но ни я не готова ответить ему взаимностью, ни она.

Тим вдруг накрывает мою ладонь своей. Я чувствую, что его эмоции тоже обострены.

— Думаю, нам нужно отойти от темы обид и обсудить ближайшие несколько недель, — говорит бывший, прочистив горло.

Игнат отрешенно кивает головой, но таращится в окно. Я думаю, что ему нелегко ощущать себя отвергнутым и знать, что с этой женщиной его будут связывать ближайшие дней тридцать, пока тест ДНК не даст ответ на самый важный вопрос.

— Да, — хрипло отзывается босс, поднимаясь из-за стола. — Ща покурю, и обсудим.