Удар по воротам

ГЛАВА 15

арчер

Я на пути к своему первому шатауту⁴ в сезоне, когда центровой Филадельфии — и мой бывший капитан — подбирает шайбу быстрее Сойера.

Дерьмо. Их вингер — новичок — один из самых быстрых в лиге, когда он несется ко мне, догоняя своего капитана и оставляя меня в ситуации двое на одного, а наше небольшое преимущество в одно очко под угрозой.

Это всего лишь предсезонка, но, как я понял за эти годы, хорошие привычки зарождаются рано, и, поскольку до начала регулярного сезона осталось сыграть только выездную серию в Бостоне, мне нужно, чтобы эта игра прошла по моему.

Как правило, их центровой любит притворяться, что уступает своему ведомому, прежде чем сделать ход самому. Хотя я на это дерьмо не куплюсь. Я играл с ним и против него достаточно сезонов, чтобы понимать его. Вверху справа.

И это предположение — моя первая ошибка. Во — вторых, я игнорирую новичка и выбор в первом раунде драфта, когда их капитан отдает ему пас на последней секунде, за которым сразу же следует удар, направленный в нижний левый угол.

Я блокирую шайбу, падаю в шпагат, самый край моих щитков соприкасается с шайбой, но не так, как я хотел. Она отлетает обратно на лёд, прямо к клюшке их капитана и, следовательно, он бьёт в верхний правый угол, как я и предполагал изначально.

Загорается лампа, и я в отчаянии плюхаюсь на лёд. Единственное, что спасает, — это пустая арена, поскольку сегодня вечером просто товарищеский матч без СМИ и не показательная игра.

Я смотрю на тренера, который проводит рукой по подбородку, прежде чем протянуть её для рукопожатия тренеру Филадельфии. Игра заканчивается один к одному.

— Я должен был взять эту шайбу. Этот гол на моей совести, чувак, — Сойер скользит ко мне, останавливаясь прямо передо мной, когда я поднимаюсь на ноги.

Я качаю головой.

— Нет. Они раскрыли мою слабость. Тренер говорил со мной о контроле отскока, и моя игра под низким углом какое — то время была неудачной.

— Это была невероятная реакция! Не повезло с отскоком, — Джек скользит ко мне, покусывая уголок своей каппы.

— Да, но Арчер так не думает, — отвечает за меня Сойер, откатываясь в сторону раздевалки.

Мне следовало бы поступить так же, но прямо сейчас единственное, что поддерживает моё настроение, — это мысль о том, что я наконец — то увижу Дарси сегодня вечером.

Я снимаю шлем, улыбаясь Джеку.

— Я думаю о рекорде шатаута, который я установил в своём сезоне, будучи новичком. К настоящему времени я должен был намного улучшить его.

Джек выглядит смущенным.

— Ты намного опережаешь его, — он показывает большим пальцем за спину в сторону пустеющего льда, и именно тогда я замечаю тренера, когда он идёт к нам. — Когда я прибыл в тренировочный лагерь в начале моей первой предсезонки, всё, о чём я мог думать, было то, какое гребаное облегчение я испытал, играя за тебя, а не против тебя.

Я кладу руку ему на плечо, нежно сжимая. В те короткие секунды, когда мы смотрим друг другу в глаза, меня переполняет желание рассказать ему о нас с Дарси. Слова «У меня есть чувства к твоей сестре» прямо здесь — дразнящие, насмешливые, говорящие мне, что признаться и быть честным — это правильно.

— Ладно, Морган, отличная игра.

При приближении тренера Джек разворачивается, момент гордости проходит между ним и его отчимом, прежде чем он уносится в туннель, оставляя меня чувствовать что угодно, только не гордость за своё выступление на льду.

— Прежде чем ты что — нибудь скажешь, я знаю, — я заговариваю первым, стремясь перейти к делу. — Я облажался и должен был предвидеть этот пас. Мне очень нужно поработать над отскоками.

Тренер проводит рукой по своим темным волосам, без малейших признаков разочарования.

— Да, это было не самое лучшее, но первый блок был превосходным, — он глубоко вздыхает, когда я поворачиваюсь и беру бутылку с водой из — за ворот. — Я хочу попробовать новый подход к твоим тренировкам и собирался поговорить с тобой об этом завтра после тренировки. Однако сейчас, кажется, самое подходящее время.

Делая глоток из своей бутылки, я закрываю крышку и смотрю на него в поисках признаков того, что меня переведут в фарм — команду.

— Должен ли я беспокоиться?

Тренер с пренебрежительным смешком качает головой, и я вздыхаю с облегчением.

— Дженсен Джонс.

— А что насчет него?

Он проводит рукой по подбородку.

— Он мой хороший друг и бывший товарищ по команде. Недавно вышел на пенсию.

— Продолжай, — отвечаю я, уже зная всё это.

— Его навыки с отскоками, по общему признанию, одна из лучших в истории, и я попросил его об одолжении. Он согласился временно присоединиться к тренерскому штабу и работать конкретно с тобой. Я думаю, если мы сможем улучшить этот элемент твоей игры, то тебя будет не остановить, — он усмехается. — Возможно, не лучшая аналогия для вратаря, но ты уловили мою мысль.

Я киваю, делая ещё глоток воды. Это не самая плохая новость. Я мог бы многому научиться у, вероятно, лучшего вратаря НХЛ в новейшей истории.

— Я говорил, что хочу выйти в плей — офф в этом сезоне, в идеале поднять Кубок. Для этого мне нужно, чтобы ты был сосредоточен на хоккее, и только на хоккее.

Значит, не на вашей падчерице...

— Я говорил, что хочу, чтобы этот сезон был для меня лучшим, и я не шутил.

Я съезжаю со льда, и тренер следует за мной.

— Хорошо. Поскольку у нас впереди короткий период отдыха, я собираюсь встретиться с Дженсеном в Сиэтле завтра после тренировки. Тогда мы обсудим контракты и условия. Я дам ему знать, что ты согласен с планом.

— Боже мой, ты не шутил, когда сказал, что принесешь закуски.

С двумя коричневыми пакетами, набитыми всем, что только пришло мне в голову, я иду за Дарси по коридору в её квартиру, ставя их на кухонный стол.

Она поворачивается ко мне лицом, и я немедленно сокращаю расстояние между нами. Когда секунду назад она открыла дверь, я хотел притянуть её к себе, но не успел.

На ней фиолетовое платье, которое я купил ей, с колготками и милым кардиганом поверх.

— Ты потрясающе выглядишь в моём платье, — с дерзкой ухмылкой я вдыхаю её запах, как наркотик, от которого неохотно избавляюсь. — Как ты себя чувствуешь?

Она смотрит на свои несуществующие часы.

— С тех пор, как ты спросил меня пару часов назад? Всё ещё намного лучше, чем когда ты был здесь в последний раз.

Между нами повисает непринужденная тишина, когда мы стоим в центре её гостиной и кухни, а снаружи быстро темнеет. Включены только торшер и светильники под шкафом, наполняющие квартиру мягким светом, который отражается на её румяных щеках.

Я не чувствую необходимости что — либо говорить, поскольку ощущаю тепло её тела, прижатого к моему, и утыкаюсь лицом в изгиб её шеи.

— Могу я спросить тебя кое о чём? — голос Дарси прорезает тишину.

Я мычу в её мягкие волосы, кивнув один раз.

— Со сколькими девушками ты переспал?

Я поднимаю голову и внимательно изучаю её.

— Почему ты спрашиваешь?

Она сцепляет руки перед собой, и я беру их в свои, уверенный, что в очередной раз переступаю границы дружеского общения. Впрочем, как и она, со своим вопросом. Она знает, что команда проверила меня на ИППП.

— Почему ты спрашиваешь об этом, Дарси? — тихо спрашиваю я.

Она опускает взгляд, и я отпускаю руку, поднося палец к её подбородку. Мне нужно увидеть её. У меня такое чувство, что, заманив эту девушку в ловушку моего мира, она увидит меня настоящего, а не то, что видит остальной мир. Я знаю, это не потому, что я никогда не относился к кому — либо так, как к Дарси.

Её мягкое дыхание касается моих губ.

— У меня никогда раньше не было такого рода отношений, поэтому я не знаю, как они обычно выглядят. Хотя, должна сказать, я никогда не ожидала, что это будет выглядеть так.

Я всё ещё держу её за подбородок, и не могу сдержать ухмылку.

— Как это выглядит, Дарси?

— По — другому, — она тихо хихикает. — Ты знаешь любимые закуски всех своих бывших партнеров?

Она наклоняет голову в сторону коричневых пакетов, которые я поставил ранее, пачка Bugles выглядывает сверху.

— Насколько честным ты хочешь, чтобы я был с тобой? — спрашиваю я.

Дарси качает головой, как будто это даже не должно быть вопросом. Проблема в том, что если бы она знала глубину моих чувств и то, чего я хочу, полная правда могла бы ее не заинтересовать.

Для неё это просто развлечение, Арчер.

— Я хочу, чтобы ты был абсолютно честен со мной. Всегда.

Я заправляю прядь волос ей за левое ухо, в то время как мой желудок сжимается от шквала эмоций — в основном от беспокойства, — пока я ищу лучший способ выразить это.

— Хочешь знать, со сколькими женщинами я спал? — я провожу большим пальцем по руке, которую всё ещё держу, и вижу, как по её обнаженным рукам бегут мурашки. — Я не думаю, что смогу сказать точную цифру, потому что я сам не знаю. Моё прошлое изобилует неверными решениями и связями на одну ночь, некоторые из которых я похоронил на задворках своей памяти.

Её глаза изучают моё лицо. Чёрт возьми, что творится у неё в голове?

— Я имею в виду, это — ты и я— у нас рискованная связь, не так ли? Ты похоронишь нас..., — она замолкает на секунду. — Меня. Ты планируешь похоронить меня на задворках своей памяти, когда закончишь с этим?

До этого момента я хорошо скрывал, насколько глубоко ранили её предположения обо мне. Предположения, за которые я не могу винить её — или кого — либо ещё. Это репутация, которую я создал еще со времен учебы в университете, и теперь она бьёт меня по заднице.

Я больше не могу скрывать своё разочарование или боль, и в результате я чувствую, как маска, скрывающая истинную глубину моих эмоций, немного спадает.

— Я не собираюсь расставаться с тобой, куколка. И то, что мы делаем, я никогда не забуду.

Она кивает один раз, не сводя с меня глаз.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что похоронил некоторые из своих связей на одну ночь на задворках своей памяти?

Этого разговора я не ожидал сегодня, и моё беспокойство усиливается.

— Некоторые из девушек, с которыми я проводил ночь, не были одиноки.

Её глаза широко распахиваются, и я быстро разгоняю её мысли обо мне.

— Я не знал об этом. Если бы знал, то никогда бы не спал с ними. Никогда, — я подчеркиваю последнее слово, чтобы донести свою мысль.

— Кэсси, последняя днвушка, с которой я был до тебя, была помолвлена с парнем, с которым я когда — то играл. Когда я узнал об этом, я мог бы забыть об этом и позволить ему жениться на ней. Но мне это не понравилось, и я рассказал ему, что произошло.

Дарси морщится.

— И как он отреагировал?

Я до сих пор чувствую боль там, где его кулак врезался мне в челюсть.

— Не так уж и здорово. После этого я поклялся перестать валять дурака и повзрослеть. В выборе спать с несколькими женщинами или мужчинами нет ничего постыдного, даже если безрассудство, с которым я это делал, было сомнительным. Я буквально трахался с незнакомцами, о которых ничего не знал, кроме того, что они были горячими, а я был возбужден.

Слова обжигают мне рот, как кислота, когда я их произношу, беспокойство расползается по моей шее багровой сыпью, я знаю, что это заметно. Я хочу отметить, что я также перестал спать с кем попало, потому что не мог перестать думать о ней. Однако сейчас неподходящее время, и я заставляю себя сделать ещё одно признание, моё горло горит, когда я делаю это.

Учитывая всё, что она знает, я бы не стал винить Дарси, если бы она разорвала наше соглашение прямо сейчас, хотя я продолжаю держать её, ожидая и надеясь, что она не отступит.

— Значит, ты давно ни с кем не спал? — спрашивает она, в её голосе нет осуждения или злобы, только простой вопрос.

Я качаю головой, правда изливается из меня легкими волнами.

— Да, уже какое — то время.

Её удивление очевидно, или, может быть, это облегчение заставляет её плечи расслабиться. Я не уверен.

— Тебе не за что чувствовать себя виноватым или стыдиться, Арчер. Ты хороший человек, и ты поступил правильно, рассказав этому парню о его неверной невесте. Я не уверена, сколько раз Лиам спал с другими за моей спиной. Я могу только надеяться, что узнала об этом после первого раза.

На этот раз мои плечи опускаются с облегчением, когда я оставляю целомудренный поцелуй на её переносице, спускаясь к губам.

Точно так же, как в то утро, которое мы разделили в моей постели, ничто в этот момент не ощущается как договоренность о сексе по дружбе, и я позволяю этой реальности встать между нами без слов. Я не знаю, насколько она разделяет мои чувства. Всё, что я могу сделать, это продолжать быть рядом этой девушкой.

Когда я приближаюсь для очередного поцелуя, она немного отстраняется, у неё на уме что — то ещё. –

— Итак, то, что между нами, — она делает жест между нами. — Я могу я взять в свои руки?

Отпуская её руку, я обхватываю ладонями её попку и приподнимаю её. Она обвивает ногами мою талию, переплетая пальцы на моём затылке.

— Я с самого начала говорил тебе, что ты контролируешь нас. Ничего не изменилось.

Под платьем, которое я ей купил, я чувствую жар между её бедер.

Чёрт возьми, я так сильно хочу её.

— Хочешь посмотреть фильм? — спрашиваю я, думая, что она, наверное, не в настроении из — за болезни.

— Нет, — шепчет она, её зрачки расширяются. — Я не хочу смотреть фильм или перекусывать.

Моё сердцебиение учащается, приливая кровь к члену.

— Ну, раз ты всё контролируешь, скажи мне, чего ты хочешь.

Она оглядывается через плечо, смотрит в открытую дверь спальни, а затем снова на меня. Её кожа покраснела, грудь двигается быстрее.

— Я хочу, чтобы ты отнес меня в постель.