Удар по воротам

ГЛАВА 43

АРЧЕР

Я никогда в своей гребаной жизни не хватал свою одежду и не одевался так быстро. И поверьте мне, когда я говорю вам это, это действительно о чем — то говорит.

Я знаю, кто стоит по ту сторону двери. Мне не нужно проверять мой умный дверной звонок, чтобы убедиться в этом. Только Джек мог рассчитать свой визит абсолютно точно, и по какой — то причине у него всегда был определенный стук.

Держа руку на дверной ручке и повторяя слова благодарности самому себе за то, что недавно обновил код безопасности в лифте, я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что Дарси в ванной, принимает ванну, а не носится по квартире голышом, потому что это последнее, что мне нужно, когда я открою эту дверь.

— Она, чёрт возьми, любит меня, — шепчу я себе, и прилив адреналина ускоряет мой пульс.

Делая глубокий вдох, я опускаю глаза, чтобы убедиться, что мой член определенно сдулся, и открываю дверь.

Интуиция меня не подвела.

— Привет, — приветствует меня Джек из — под кепки “Blades”. Он осматривает коридор, закрывая глаза, как будто ему не очень — то хочется здесь находиться.

— Это Кендра заставила тебя прийти? — спрашиваю я, отступая в сторону, чтобы он мог войти.

На мгновение он колеблется, но затем заходит внутрь, и я закрываю за ним дверь, решив, что следующим должен говорить он. Он едва ли сказал мне два слова за пределами катка, и, если есть хоть какая — то надежда на улучшение наших отношений, самое время ему начать говорить.

— Дарси здесь? — спрашивает он.

Направляясь на кухню, я делаю то, что делаю всегда, когда Джек заходит ко мне посмотреть видеозапись игры или просто потусоваться. Протянув руку, я предлагаю ему пиво.

— Она принимает ванну и, вероятно, это надолго, — отвечаю я, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой.

Он стоит рядом с кухонным островком, засунув руки в карманы джинсов, и смотрит на бутылку, которую я предлагаю, как будто если он примет её, то каким — то образом уступит.

Не оставляй меня в подвешенном состоянии, пожалуйста.

Наконец он делает шаг вперед и берет бутылку. Он не открывает крышку сразу и не делает глоток, как обычно, вместо этого кладет её на стойку перед собой.

— Почему ты здесь? — я пробую другую тактику, поскольку он проигнорировал мой вопрос о Кендре.

Он пожимает плечами, поворачивается и направляется к окну от пола до потолка.

— Ты прав; Кендра действительно сказала мне прийти, потому что девочки сходят с ума из — за того, как обстоят дела между нами. Я был в этой части города, покупал кое — что для Эмили, и следующее, что я помню, это то, что я стою за твоей дверью, послушав свою жену, — объясняет он, по — прежнему стоя ко мне спиной.

— Кое — что для Эмили? — повторяю я, доза любви разливается в моей груди.

Он кивает.

— Да. Оставил в машине, приберегу до того, как она родится.

У меня сжимается горло, и я делаю глоток пива, пытаясь обуздать свои эмоции.

— Что ты ей купил? — спрашиваю я.

Поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня, он не может скрыть едва заметную улыбку, играющую на его губах.

— Увидишь, когда она появится на свет.

Что — то в этом заявлении вселяет в меня надежду, как будто он не собирается полностью вычеркнуть меня.

Чувствуя, что сейчас это для меня лучшая возможность, я решаю подойти с осторожностью.

— Ты готов поговорить?

Джек подходит к дивану и садится, а я сажусь на столик напротив него, положив руки на колени, и снова жду, когда он заговорит.

— Наверное, поэтому я здесь, хотя до сих пор не знаю, что сказать. Меня просто тошнит от этой неловкой атмосферы.

— Которую ты создал, — возражаю я, тут же сожалея об этом.

Джек собирается встать, но я поднимаю руку.

— Прости. Не уходи. Я расстроен, вот и всё. Я ждал, чтобы прояснить ситуацию, а ты не дал мне такой возможности.

К счастью, он садится обратно, разминая руки.

— Мне неприятно видеть тебя в таком состоянии.

Брови Джека сходятся на переносице.

— Каком?

Я обвожу своё лицо.

— Я привык к золотистому ретриверу Джеку. К тому, кто не может перестать говорить и выбивать из меня дерьмо. Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел твою улыбку.

— Когда ты начал спать с моей сестрой? — он замалчивает мой предыдущий комментарий, никаких признаков возвращения прежнего Джека.

Но, по крайней мере, он говорит, и на данный момент я приму всё, что он мне даст, чтобы начать открытый диалог. Дело не только во мне, неё или команде. Это о моей жене и о том, как я вижу, как всё это ранит её.

— В ночь празднования её дня рождения.

Я наблюдаю, как подергивается его челюсть.

— Это было больше трех месяцев назад. Ты так долго хранил всё это в секрете?! — он недоверчиво выдыхает. — Нет, подожди. Конечно. Она на четырнадцатой неделе беременности.

— Четырнадцать недель и два дня, и животик начинает проявляться, — я так чертовски горд, и на моём лице соответствующая улыбка. — У неё всё хорошо, она спокойно относится ко всему, принимая необходимые витамины и уколы. На восьмой неделе у нас был анализ крови, и она справилась с ним как профессионал. Я отвлек ее историей о том, что был идиотом, когда был моложе, и тест закончился прежде, чем она успела это осознать.

Джек вытирает рот рукой, его лицо смягчается.

— Я никогда даже не задумывался о том, что она боится игл.

Я киваю и вспоминаю выражение абсолютного ужаса на её лице в тот день.

— Я вспомнил, как ты говорил о боязни Дарси уколов, и подумал, что ей понадобится дополнительная поддержка во время беременности.

Что — то вроде понимания появляется на его лице, и моя надежда расцветает немного ярче. Я решаю продолжить разговор, так как чувствую, что он стал более восприимчивым.

То, что Дарси забеременела, никогда не входило в наши планы. Тем не менее... — я с опаской смотрю на него. — Я не буду снова лгать тебе и говорить, что я не думал о том, каково это — провести с ней всю жизнь. Сколько раз я хотел усадить тебя рядом и излить свои чувства...

— Тогда почему ты этого не сделал? — спрашивает он. — Я бы проявил гораздо больше уважения, если бы ты пришел ко мне с самого начала.

Тревожно сжимая руки, я понимаю, насколько важны эти следующие несколько минут для будущего нашей дружбы и семьи.

— Точно по тем же причинам, по которым ты ждал четыре года, чтобы рассказать Кендре о своих чувствах — боязнь быть отвергнутым. Я провел всю свою взрослую жизнь, прыгая из постели одной женщины в постель другой, не имея ни малейшего шанса на то, что у меня возникнут чувства. Это было не потому, что я боялся концепции отношений, скорее потому, что я их не хотел. Так было до тех пор, пока я не захотел этого с единственным человеком, который был для меня недоступен, и эта мысль действительно напугала меня до смерти. С Дарси всё, что мне потребовалось, — это несколько минут в её обществе, и я был в восторге — чертовски разбит, если честно. У меня была возможность познакомиться с ней поближе на платоническом уровне, чего я никогда не делал ни с одной женщиной. Опять же, это было то, чего я никогда не хотел ни с одной другой женщиной.

Я делаю паузу, позволяя ему осмыслить мои слова. Джек остается неподвижным, внимательно изучая меня.

— Дарси чертовски ясно дала понять, что хочет повеселиться с парнями после Лиама, и, честно говоря, я понял, почему она хотела держать своё сердце на безопасном расстоянии от других придурков, которые могли снова разорвать его на части. Но когда она переехала в Нью — Йорк и начала выходить в свет и привлекать мужское внимание прямо у меня на глазах, моя оставшаяся сила воли полностью исчезла.

Джек собирается что — то сказать, но мои эмоции так сильны, что я поднимаю другую руку, желая выложить все начистоту после двух лет скрытия.

— Неважно, сколько раз я подумывал о том, чтобы подойти к тебе и объяснить, что я чувствую и каковы мои намерения в отношении твоей сестры, я не мог представить себе исход, при котором ты поймешь или примешь меня всерьез. А потом, когда ты узнал, что Лиам изменял, это было похоже на то, что режим старшего брата вышел на совершенно новый уровень.

Я обреченно выдыхаю.

— С одной стороны, ты предупреждал меня держаться на расстоянии, хотя, по сути, я был единственным парнем, у которого были честные намерения по отношению к Дарси. А с другой стороны, девушка моей мечты говорила мне, что все, чего она хочет, — это повеселиться, — мой голос слегка дрожит на последнем слове. — Потому что это всё, на что я мог бы быть годен, верно? Такую репутацию я себе создал, и она чуть не стоила мне всего.

— Арчер...я... — начинает Джек, но останавливает себя, пытаясь найти правильный ответ.

Я продолжаю, чувства, наконец, изливаются из меня одним признанием за другим.

— После некоторого времени безопасного и эксклюзивного совместного времяпрепровождения я начал чувствовать, что единственный человек, которому причинят боль, — это я, хотя это был риск, на который я пошел, просто чтобы быть рядом с ней и проводить с ней время. Именно тогда она забеременела. Дарси была убеждена, что я убегу за миллион миль от неё и любой ответственности, — я смотрю ему прямо в глаза. — Я этого не делала. Услышать от неё, что она носит моего ребенка, было самой лучшей новостью, которую я когда — либо слышал, и единственное место, где я хотел быть, — это быть рядом с ней.

Непроизвольная улыбка, от которой сводит щеки, появляется на моём лице, когда я вспоминаю, как моя жена начала влюбляться в меня.

— Было невероятно наблюдать, как каждое объятие становилось крепче, а поцелуй глубже. Мы словно были частью мыльного пузыря, который никогда не хотел лопаться. Мы знали, что за его стенами вот — вот разразится буря, но пока у нас была защита нашего пузыря, ничто не могло нас остановить. Ничто не может остановить то, как я боготворю твою сестру.

Когда я в следующий раз поднимаю глаза на своего друга, он сияет от избытка эмоций.

— Ты обвинил меня в женитьбе на твоей сестре, потому что она забеременела от меня, — я качаю головой, когда опустошение, которое я почувствовал, когда он сказал это, снова растекается по моим венам. — Это правда, что мы поженились тайно, потому что знали, что её трудовая виза истекает. Кроме того, ты бы сделал всё что в твоих силах, чтобы либо остановить нас из — за злости, либо, по крайней мере, усложнил бы всё для нас.

Джек не спорит, продолжая слушать.

— Суть в том, что Дарси может делать, что хочет. Она может быть с кем хочет. Она выбрала меня, и не может быть, чтобы я не надел кольцо ей на палец или не пришил желтые бантики на её свадебные туфли, когда она оказала мне честь быть её мужем. Обстоятельства сдвинули наши планы вперед, но моя любовь к ней всегда была настоящей.

На фоне всего этого, кроме слабого шума внешнего мира, я клянусь, что слышу, как Джек сглатывает, шаркая кроссовкой по полу.

— А история с Эбби? — тихо спрашивает он.

Я провожу рукой по волосам.

— Если я и сожалею о чем — то в этой истории, так это о том, что позволил тебе сделать вывод, что я встречаюсь с кем — то другим. Я хочу, чтобы ты знал, что я мне не свойственно лгать, но я человек, и я совершил ошибку. Я так отчаянно хотел продолжать встречаться с Дарси, что Эбби стала для меня хорошим прикрытием, чтобы я проводил время с настоящей девушкой, с которой встречался, пусть даже лишь в своей голове, — я мрачно усмехаюсь. — Господи, если бы ты знал хоть что — то из того, что я делал, чтобы обезопасить её или свою жизнь, тогда...

Улыбаясь, Джек прерывает мой бред.

— Честно говоря, я не хочу знать, Арчер. Ты сам по себе сумасшедший, и пока Дарси хорошо переносит твоё собственничество, думаю, меня это тоже устраивает.

— Значит ли это, что у нас всё хорошо? — осторожно спрашиваю я.

Когда Джек встает во второй раз, я не останавливаю его. Вместо этого я делаю то же самое.

Сняв кепку, Джек прижимает её к боку. Он делает вдох, снимающий напряжение, и я ловлю себя на том, что имитирую его выдох, когда мы стоим в нескольких футах друг от друга.

— Я недооценил тебя, Арчер. Не знаю, была ли это слепая ярость или моё эго взяло верх, но это так. Честно говоря, вероятно, поэтому я и пришел сюда сегодня, потому что, несмотря на мой гнев и обиду, я знал, что ты не из тех людей, которые легко предадут друга или сестру, которую он защищает ценой своей жизни, — он медленно качает головой. — История с Лиамом взбесила меня, потому что я видел, как плохо мой кровный отец обращался с моей мамой. Лиам напоминал мне его, и всё, чего я хотела для Дарси, — это счастья и хороших людей вокруг неё, когда она переедет в Нью — Йорк. По правде говоря, мне следовало бы больше доверять суждениям моей сестры о людях, наряду со своими собственными. А ещё мне, наверное, следует прислушаться к своей жене, когда она говорит мне, что я веду себя как придурок.

Он протягивает руку, и я сокращаю расстояние, обнимая его. Чувство облегчения захлестывает меня, когда влага во второй раз за сегодняшний день оседает на моих ресницах.

— Потребуется время, чтобы полностью оправиться от всего этого, но...Да, у нас всё хорошо, Арчер, — шепчет он. — Добро пожаловать в семью, приятель.