Удар по воротам

ГЛАВА 26

ДАРСИ

Беременность — это не весело. Конечно, это благословение во многих отношениях, но прямо сейчас, когда я лежу здесь, пытаясь уснуть, несмотря на стук в висках и спорадические скачки кровяного давления — которые, по — видимому, нормальны, поскольку мой организм адаптируется к вынашиванию ребенка, — я думаю, что у меня бывали утра и получше.

Крепко зажмурив глаза, я заставляю себя поспать ещё несколько часов. На улице ещё даже не рассвело, а у меня нет работы, так что сегодняшний день — прекрасная возможность зарядиться энергией.

Только чем усерднее я пытаюсь уснуть, тем более неуловимым становится сон. Единственное место, где я быстро засыпаю и сплю хорошо, это в постели определенного парня — этот факт не ускользнул от меня. Как и его вчерашние слова.

“Твой мозг создан для решения задач. Мой создан для того, чтобы заботиться о тебе и нашем ребенке”.

Тепло разливается по моему животу, и я запускаю руку под шелковый топ — ещё один комплект, который купил мне Арчер, — поглаживая живот.

— Всё будет хорошо, крошка, — шепчу я в свою темную комнату, улыбаясь прозвищу, которое дал Арчер. — Он будет с нами.

Это первый раз, когда я разговариваю со своим ребенком, и, несмотря на то, что чувствую себя дерьмово, думаю, это первый раз, когда я действительно почувствовала связь со своей новой реальностью — я беременна, и чуть больше чем через тридцать четыре недели я стану мамой.

Я приоткрываю глаза, оглядывая свою спальню. В слабом свете, проникающем с улицы, я вижу свой заваленный комод, косметика и всякие мелочи разбросаны по столешнице. Мои ботинки и пальто разбросаны по комнате, несколько курток висят на дверце шкафа, другие свалены в кучу на единственном стуле в углу.

Мне нужно взять себя в руки. Буквально. Мне также нужно решить, что, черт возьми, я собираюсь делать со своими жилищными условиями. Квартира с одной спальней не подойдет.

Ошеломленная всеми испытаниями, с которыми мне приходится сталкиваться, я переворачиваюсь на спину и делаю глубокий вдох.

— Всё будет хорошо, Дарси. Всё хорошо.

— У тебя есть привычка разговаривать с самой собой?

Чей — то голос вырывает мою душу из тела, и я чуть не падаю с кровати.

— Что за хуйня?! — я паникую, тянусь к тумбочке и включаю лампу.

— Расслабься, детка. Это всего лишь я, Дженна, — она хихикает, садясь на кровати в одной из моих шелковистых шапочек для волос и маской для глаз.

Она снимает маску и смотрит на меня, ухмыляясь.

— Серьезно, до того, как ты начала нести чушь, я крепко спала. Эти маски просто нечто.

Я хихикаю и показываю на шапочку.

— Думаешь, маска хороша? Подожди, пока не уложишь волосы позже. Никаких ломких кончиков или сухих волос. Только гладкие, ухоженные локоны.

Она фыркает от смеха.

— Жаль, что мой новый образ будет собран в неряшливый пучок на сегодняшней тренировке.

Я потягиваюсь, поднимая руки над головой.

— Да, это отстой, — я замолкаю и смотрю на свою подругу, которая делает глоток воды. — Ты осталась на ночь.

Она кивает, ставя бокал на столик.

— Ага. После того, как Сойер высадил нас, мне было неудобно оставлять тебя, — Дженна поворачивается, чтобы посмотреть на меня, в её глазах только интрига и доброта. — Я не совсем уверена, как лучше это выразить, но могу я спросить тебя кое о чем?

Удерживая ее взгляд, я прекрасно представляю, что сейчас произойдет. Особенно если она слышала, как я разговаривала со своим желудком.

— Конечно.

Прикусив нижнюю губу, она слегка прикусывает её.

— Дарси... ты...

— Да, — быстро отвечаю я.

Даже при тусклом освещении, когда солнце только начинает подниматься в небе Бруклина, я вижу, как расширяются её глаза, а брови поднимаются до линии роста волос.

— Боже мой, — заявляет она, опустив взгляд на мой живот. — Это Арчера?

Я киваю, мои глаза неожиданно блестят. Это странное чувство облегчения — рассказать кому — то, особенно Дженне, которой, я знаю, я могу доверять. Даже если бы я не планировала рассказывать об этом кому — либо в ближайшее время, кроме мамы, я никогда не была так благодарна, что меня застали разговаривающей сама с собой.

Её рука тянется через одеяло, обхватывая мой мизинец.

— Сколько тебе недель?

— Чуть меньше шести, хотя у меня будет более точное представление после восьминедельного обследования.

— Вау, — тихо выдыхает она. — Неудивительно, что ещё не видно. Животик моей мамы, когда она была беременна моим братом Холтом, начал проявляться примерно на четырнадцатой неделе — по крайней мере, так она мне говорит.

Между нами повисает долгое молчание, прежде чем я заговариваю снова.

— Только ты и Арчер знаете. Я планирую рассказать маме и, возможно, остальным девочкам из — за нашего пакта о дружбе. Но так будет по крайней мере до двенадцати недель.

Она делает ещё глоток воды, но на этот раз держит стакан так, словно ласкает его.

— Я не буду спрашивать, как Арчер воспринял эту новость, поскольку я уже знаю, что он влюблен в тебя.

Я не согласна с её уверенностью в этом.

— Да, у него есть чувства ко мне. Я не уверена, что это лю...

— Он влюблен в тебя, — тут же повторяет она. — То, как он смотрит на тебя, превращает мои кости в желе.

И мои.

Дженна произносит это так, словно жаждет того же, и, повинуясь инстинкту, я накрываю её руку своей. Когда у неё с бывшим, Ли, всё пошло наперекосяк, я знаю, что она восприняла это тяжелее, чем показывала. Дженна хочет собственную историю любви, и вот я здесь, с мужчиной у моих ног и его ребенком в моём чреве. Но всё, чего я хотела вначале, — это ничего серьезного, только развлечения.

— Он присмотрит за тобой и ребенком. Мы все будем с тобой, — она смотрит на меня. — Если ты решишь оставить его.

— Я оставлю. Я обдумывала альтернативу, но когда Арчер поддержал меня, я поняла, что смогу это сделать. С тех пор, как я узнала, у меня голова идет кругом, но я больше не так напугана.

Как будто до неё внезапно дошло, она раскрывает челюсть.

— О чёрт. Джек.

Я киваю.

— Да. Джек. И Джон.

Дженна морщится, забираясь под одеяло, словно прячется от мысли об их реакции.

— Это будет плохо, — на этот раз она садится. — Срань господня! Джек...он думает, что Арчер встречается с девушкой по имени Эбби, — она показывает на меня, а затем на мой живот. — Но на самом деле Эбби — это ты, и теперь ты...ты...

— Ага, — язвительно отвечаю я. — Хотя это выглядит немного скверно, Арчер не намеренно лгал Джеку об Эбби. Он предположил, что Арчер встречался с кем — то, и вроде как он позволил моему брату так думать. Только теперь я беременна, и наша тайна выйдет наружу, чего никогда не было в планах.

Она фыркает, вытягивая ноги.

— А если серьезно, детка, ты, возможно, всё — таки станешь матерью — одиночкой, когда Джек узнает.

Я пожимаю плечами.

— Что сделано, то сделано. Мы с Арчером скажем ему, когда придет время, и ему придется с этим смириться.

Она втягивает голову в плечи, вздыхая. Мне не нравится, как это звучит, или, возможно, то, что собирается сорваться с её губ дальше.

— Я знаю, что спорт — это не твоя стихия, но всё немного сложнее. Этим парням важно доверие и уважение, особенно в командных видах спорта, таких как футбол и хоккей, — она поджимает губы, на её лице отражается дискомфорт. — Прими во внимание нового генерального менеджера “Blades” и тот факт, что твой отчим — тренер. Чёрт. Это может нарушить динамику.

У меня кровь стынет в жилах. Я понимаю, к чему она клонит, но я никогда не задумывалась о серьезности нашей ситуации.

— Что ты пытаешься сказать, Дженна? — спрашиваю я, нуждаясь в том, чтобы она была со мной откровенна. Её брови хмурятся.

— Я говорю, что многие команды не справляются с такими ситуациями. Нет, если только... — она замолкает, и паника закручивается у меня внутри.

— Дженна, — умоляю я. — Закончи то, что ты собиралась сказать.

Она прочищает горло.

— Если ребята не смогут с этим разобраться или если новый генеральный директор — мудак, я просто говорю, что видела, как подобное дерьмо вынуждает игрока уйти.

— Типа, его обменяют? — мой голос дрожит.

С сожалением на лице она кивает.

— Да. И учитывая, что твой брат — помощник капитана и в значительной степени лучший игрок сейчас, я бы сказала, что Арчера вынудят уйти. Конечно, трудно найти вратарей, но у команды AHL в Коннектикуте есть хорошая альтернатива, и обычно у них двусторонние контракты, так что кто — то может перейти в НХЛ, когда это необходимо.

Я собираюсь заговорить, как раз в тот момент, когда на моем телефоне загорается сигнал от моего умного дверного звонка.

Того самого, что установил Арчер.

Я поворачиваюсь и беру телефон в руки.

— Кто там? — спрашивает она.

Несмотря ни на что и на всё, что только что рассказала мне Дженна, невольная улыбка растягивает мои губы, когда я поворачиваю телефон, чтобы показать ей вид с камеры.

— Легок на помине.