Бывшие. Любовь, удар, нокаут

«Слишком много мыслей, которые хочется забыть»

Маня, 16

Красное в огонь навсегда

Белое в ладонь как вода

Слезы по щекам снизу вверх

Только не летай выше всех

Там стены, там слепые вены

Слишком откровенно, а я

В плену, но без тебя

Одна не насовсем

А только до утра

В последний раз

В противном, синем свете звучит песня, которая мне не очень нравится. Громко, от души. Вокруг меня люди — я их не знаю и, если честно, не хочу знать. Вокруг меня пары. От гормонов воздух наэлектризован, он почти взрывается. Обняв себя за плечи, я смотрю в одну точку.

"Школьная" дискотека…

По правде говоря, раньше я их очень любила. Мне нравились сборы, нравилось приятное волнение, нравилось… ощущать себя взрослой. Сейчас… я надеюсь, что однажды снова полюблю все это, но пока мне абсолютно плевать.

Я ощущаю себя чужой.

Оно и понятно. Меня выдернули из привычного мира, отправили в незнакомый город. В детский лагерь. Господи! Раньше я никогда бы не подумала, что окажусь в детском лагере! Мама была категорически против. Папа вроде как хотел, точнее, он предлагал. Говорил, что когда был юным, он очень любил здесь бывать…

Именно здесь…

Эта мысль немного парализует. В смысле… я помню его большим и сильным, улыбчивым, а находясь здесь, будто бы вижу призраков.

Наверно, он ходил когда-то по тем же зданиям. Возможно даже, он стоял на том же самом месте, где сейчас стою я! Но ближе ко мне он не становится.

Его нет.

И мамы больше тоже нет.

А я здесь… одна. Среди людей, которых я не знаю.

Мне одиноко.

Пальцы сильнее сжимаю предплечья, и я прикрываю глаза.

Потерять родителей — это сложно. Прошло чуть меньше, чем полгода, и я понимаю, что этого времени катастрофически мало, чтобы рана затянулась, но… иногда мне кажется, что внутри всегда будет что-то ныть и болеть.

Я скучаю…

— Привет, — раздается голос, от которого я вздрагиваю.

Резко перевожу взгляд. Это он!

Странный парень, который не сводил с меня глаз в первый день моего приезда. Он смотрел так пристально, что внутри мне стало дискомфортно, но вместе с тем… это было приятно.

Странное сочетание. Знаю. А иначе описать свои чувства не могу: не понимаю его. Еще и преследовал… вдруг нужно кому-то об этом сказать?

Боже мой! Ну и глупости. Разумеется, мне не нужно никому об этом говорить, какой же бред!

Его зовут Тимур. Ему восемнадцать, и я никогда раньше таких парней не встречала. Точнее, наверное, встречала, но… не реагировала вот так.

Дыхание становится рваным, щеки розовеют, а я превращаюсь просто в… какую-то дебилку. Ни «бе» ни «ме», стою и молчу.

Замечательно!

Что со мной происходит? Нет. Серьезно. Что?! Я его боюсь, а в то же время меня тянет. Его внимание — не хочу его, но мне приятно, что оно есть.

Он красивый.

Может быть, для кого-то и нет, а мне кажется, что да. Одновременно обычное, но притягательное лицо. Красивые губы и линии скул и подбородка. А главное — его глаза. Они смотрят так, словно видят тебя. И в них я почти тону… но не в плохом смысле, а словно… чтобы выплыть.

Какой бред.

Возможно, я сошла с ума…

Тимур хмурится. Он за мной снова наблюдает, а я не понимаю сначала, как вдруг до меня доходит: я слишком долго молчу и пялюсь. Вполне вероятно, он считает, что у меня проблемы с головой. Или с развитием.

— Привет, — выпаливаю.

Замолкаем.

Мы смотрим друг на друга, а вокруг как будто бы планеты сходят со своих орбит. Это дико пугает, и он… он пугает меня до чертиков.

Хочу отступить. Стать дальше, как вдруг слышу тихое:

— Потанцуем?

Как одно слово способно изменить восприятие, да?

Тимур не первый парень, который проявляет ко мне симпатию. И да, очевидно, что он ее проявляет. Притворяться и прибедняться я не стану, это не в моих правилах. Да, я ему явно нравлюсь, и со мной такое происходит не впервые. Раньше, дома, у меня было много «ухажеров». Они приглашали меня в кино, предлагали проводить до дома, отправляли кучу валентинок на день всех влюбленных. Если честно, то у меня всегда было больше всех валентинок, и я чувствовала, как этот факт каждый раз отдалял меня от подруг.

Они завидовали.

Непонятно, правда, чему? Но завидовали. Я же относилась ко всем этим «любовным» дела с огромным скептицизмом.

Мне никогда никто не нравился. Если не считать героев любимых сериалов, фильмов, романов. Да, я одна из тех девчонок, которые клеили плакаты своих кумиров на стену, а потом воображали, что однажды ты встретишь кого-то, кто будет похож на этих самых кумиров! Не реальных мужчин, а тех героев моих любимых историй, в которых были исключительно принцы с чудесными манерами и красивыми мыслями.

Никак иначе.

Мама всегда смеялась, когда я негодовала в очередной раз о ком-то из «глупых» мальчишек, и она всегда говорила:

Однажды ты встретишь того, кто все изменит. Вряд ли он будет похож на то, что ты себе нафантазировала, но это уже не будет иметь какого-то колоссального значения. Жизнь, Марусь… она все по-другому расставляет, и это всегда лучше. Всегда! Любых твоих самых сладких фантазий…

Помню, как каждый раз я закатывала глаза. Мне казалось, что нет ничего интереснее уже придуманных кем-то историй, и не существует более важных персонажей, чем прописанных и продуманных до последней запятой. Так просто не бывает! Ведь человек — это водоворот непредсказуемых реакций, а все, что нельзя предсказать — опасно.

А сейчас… я забываю о том, как на самом деле боюсь темноты…

Не могу ничего сказать, лишь киваю слегка и иду следом за Тимуром на танцпол. Свет продолжает мигать, пары вокруг обнимаются. Жарко… то ли из-за большой толпы, то ли из-за того, как он ко мне близко.

Тимур поворачивается лицом. Он будто бы не решается что-то сделать в первое мгновение, и это подкупает. Какая-то… боязливость, нервозность… она делает его таким живым! И мне это так нравится…

Закусываю губу. Тимур шумно сглатывает, потом делает короткий шаг навстречу и протягивает руку. Я вкладываю в нее свою.

Ударяет током…

Его ладонь горячая. Кожа грубая, немного сухая, но это не имеет значения — меня ударяет током. Я поднимаю глаза и окончательно растворяюсь…

Музыка продолжает играть.

Сейчас

У меня было семь лет, чтобы многое осознать. Даже против воли ты все равно, так или иначе, но роешься в своей памяти и достаешь оттуда вот такие вот «бриллианты».

Тот вечер стал в каком-то смысле фатальным для меня. Поначалу было просто его забыть: я дико злилась, мне было больно. Беременность… его «успехи», все это сильно выбивало почву из-под ног и делало меня...не самой адекватной женщиной на планете. Мягко гооворя. Во мне крепла, зрела, прорастала ненависть, а потом… она остыла, и мой разум начал играть в свои игры.

Как бы хотелось забыть! И дальше существовать в этой агонии, чтобы ни в коем случае не видеть те моменты, которые привели меня к неизбежному падению.

Я же влюбилась в него именно в тот вечер… сейчас это уже очевидно.

Дело было не в его успехах, не в деньгах, которые так внезапно свалились нам на голову. Не в том, как он ухаживал. Не в подарках. И даже не в Мальдивах, на которые мы однажды летали, когда еще были так счастливы…

Нет. Все началось именно в тот вечер. Именно тогда моя судьба стала чем-то вроде рока — когда я подняла глаза и заглянула в его душу.

Там было все.

Я так отчетливо помню свои мысли и надежды до потери родителей, до переезда, до всего этого! Я так хорошо их слышу даже сейчас! Когда прошло столько времени — это неважно.

Я помню. Мечтала, что мой мужчина будет в меру серьезным, в меру загадочным, в меру веселым. Его система ценностей — это непоколебимая скала, а его жизнь — это четко определенный алгоритм, где все всегда складывается правильно! Но когда я заглянула в его глаза — эти надежды рассыпались, словно карточный домик…

Аксаков никогда не походил даже близко! На мужчину моей мечты. Он был импульсивным, он был не таким умным, как мне бы хотелось. Он не любил читать. Он не знал классики и не цитировал Достоевского, Толстого, даже Пушкина! Хотя, казалось бы…

Нет. Я бы сказала, что Тимур всегда был полной противоположностью тому, чего я так хотела для себя, но… при всем при этом я влюбилась в него по уши.

Из-за взгляда.

Случалось ли вам смотреть кому-то в глаза и ощущать себя особенной? Самой-самой. Вне зависимости от обстоятельств? А мне — да. Когда я посмотрела в тот вечер ему в глаза, и все те разы, когда я в них смотрела — я ощущала себя особенной.

Его руки были грубыми, но такими бережными и аккуратными. Он держал меня, как самый хрупкий, нежный цветок. Будто бы с обещанием "не сломать".

Он безумно боялся напугать меня, поэтому изо всех сил хранил дистанцию. Мы танцевали медляк, соседние парочки слиплись в единый организм, а между нами мог проехать целый товарняк! И я не шучу. Он держал дистанцию, не давил, а еще он смотрел… смотрел так, что я взлетала над землей, ощущая себя… целой и нужной.

Рядом с ним я забывала о боли.

Не знаю, как у него получилось, но Аксаков стирал мои страдания одним своим присутствием. Он меня переключал. А еще мне казалось, что он ото всего сможет меня защитить…

Какой бред, конечно. Убираю волосы назад, смотрю в потолок.

Какой бред! Но юность слепа, а влюбленность еще сильнее. Я была дурой. Скорее всего, очень многое дорисовала в своей голове, наделив этого козла теми качествами, которых у него, очевидно, никогда не было! Прошло много лет, и я могу не только вспоминать то, о чем хочется забыть, но и анализировать.

Правда заключается в том, что когда мы познакомились с Аксаковым, я была морально истощена, почти убита. Только что потеряла родителей, по которым безумно скучала. Меня вынудили переехать в незнакомый город. К незнакомым людям, включая собственную бабушку, так как папа с ней мало общался. Короче говоря, полный набор травм, на которых так просто совершить кучу ошибок.

Он — моя главная ошибка! Он — это лишь желание сбежать от реальности, перекинуть внимание хотя бы на что-то, зацепиться и не утонуть. А нужно было слушать свою интуицию. Мне нужно было от него бежать! Потому что, полагаю, я всегда знала, что Аксаков сделает со мной: он отнимет мое детство и сломает мою жизнь.

Так и вышло.

Он сломал меня. Неприятно признавать, но так и было. Сейчас я уже другой человек, и я снова себя выстроила. Нашла новые цели, друзей, опять же, Алиса… Моя дочь — это самая большая ценность, и из-за нее я себя прощаю за близорукую тупость, но все равно… иногда на меня накатывает тошнота и какая-то легкая грусть. Не из-за него. Не из-за себя. А из-за того, как просто обмануть кого-то, глядя ему в глаза. Сделать вид, что он особенный и имеет какое-то значение, когда на самом деле…

От гнета собственных мыслей меня спасает телефон. Я тут же открываю глаза и хватаю вибрирующий корпус, поднимаю и застываю.

Ваня

Черт возьми…

Если честно, я совсем не хочу с ним разговаривать.

Нет, он хороший. Возможно, я погорячилась, когда выкрикивала гадости бабушке, и они в целом были больше для нее. Ведь...Ваня — хороший парень.

Он старше меня, он твердо стоит на этой земле, у него есть план. Разумеется, снова никаких цитат о великом, но я, собственно, и сама этого больше не жду. Понимаю… так не бывает, это нормально. Теперь я смотрю на вещи под другим углом. Более прагматично. По итогу ведь как? Цитаты о любви не накормят тебя, да и счастливой тоже не сделают. Романтика в реальной жизни — пустота. В ней никакой необходимости. Она только точит топор над своей головой. Бабуля и здесь была права: я уже была с таким мужчиной. С красивым и романтичным. Как потом оказалось, Аксаков был романтичным. Красивые, широкие жесты, ухаживания и "особенность" в каждом взгляде, но по итогу...это лишь песок в глаза. Попытка обмануть твое доверие.

Ваня другой, но главное — он обожает Алиску. Очевидно, моя дочь… кхм, вообще непростой ребенок. Она характер показывает чуть ли не с рождения! И она бывает очень резкой, «шаловливой» (мягко сказано), а Ване все равно. На любой ее каприз или фортель он улыбается и отшучивается.

Может быть, бабушка и здесь права? Ваня...он "для жизни", и он — это правильный выбор. Разумный. У него свой бизнес, у него есть план. С ним ты всегда будешь под защитой. Без романтики, без взрывов, и сердце твое тоже не будет замирать, но для реальности...это разве нужно?

Господи...о чем я только думаю...

Вздыхаю, тяну за ползунок и прикладываю телефон к уху.

— Привет, Вань.

Он недолго молчит, а потом привычно-мягко усмехается.

— Ну привет, Маруся.

Повисает неловкая пауза. Мы с Ваней много общаемся, он живет недалеко от бабушки и часто заезжает к нам в гости. Наверно, он еще один мой хороший друг. Точнее, нет. Он абсолютно точно мой друг, а может быть… что-то большее?..

— Кхм… — откашливается он, — Я хотел спросить…

— Можно не сейчас? — перебиваю тихо.

Еще одна короткая заминка. Знаю, что он имеет право на любой вопрос, если учесть все то, что он для меня делает, но… пожалуйста. Только не сейчас.

Ваня соглашается.

Это, кстати, одна из тех его черт, которые мне очень нравятся: он никогда на меня не давит. Ни с чем. Включая близость…

Веду плечами от внезапной сцены, которая всплывает в моем сознании.

Его машина. Мы. Ночь. Дождь.

Неловкий поцелуй. Он перерастает в большее.

Объятия.

Жар.

И стойкое ощущение того, как я себя предаю… заставляю быть ближе, соглашаюсь на меньшее, хотя сердце хочет абсолютно другого…

Черт возьми! Сегодня явно не мой день. Слишком много мыслей, которые хочется забыть…

— У нас все нормально, — выпаливаю, чтобы стереть эти самые мысли и стойкое ощущение неловкости и… колючего отторжения, — Мы у Алены.

— Да, я в курсе. Твоя бабушка сказала, что вы сильно поругались, ты психанула и утащила ребенка в бордель.

Морщусь.

— Это не… фу.

Слышится его мягкий смех.

— Я знаю, расслабься. Как Алиса?

Вздыхаю и откидываюсь обратно на диван.

— Если честно, я не знаю. Она молчала, но это… ты же понимаешь. Ничего не значит…

— Понимаю.

— Боюсь представить, что она себе надумает, и какие вопросы последуют… я…

Выложить все свои страхи до конца я банально не успеваю. Неожиданно открывается дверь спальни Алены, она появляется на пороге и… выглядит напуганной?

Хмурюсь.

— Эм…

— Что?

— Знаешь? Давай я тебе перезвоню завтра с утра. Хорошо?

— Все нормально?

Не знаю.

— Да. Разумеется. Просто… Алена что-то хочет.

— А, ну окей. Привет ей, и спокойной ночи.

Киваю бездумно, сбрасываю звонок и подаюсь корпусом вперед.

— Ален?

— Маш… тебе… тебе нужно подойти.

Прости?

Удивленно вскидываю брови.

Тут надо кое-что понимать и знать об Алене: она в свою спальню никому не разрешает заходить. Даже мне. Однажды я спросила, почему так? Если я все знаю и обещаю, что никогда не стану осуждать — она не ответила. Точнее, она просто отшутилась и наскоро перевела тему.

Потом я поняла сама.

Все дело в ее сыне. В Святе.

Наш город — это в целом место не особенно приятное. Люди здесь злые, а может быть, они от скуки такие — не знаю. Но их поступки и их слова — это абсолютно всегда что-то грубое, порой даже жестокое. А она — мать. В первую очередь мы всегда останемся именно матерями, а потом уже подругами.

С одной стороны, обидно. Я знаю, что Алена делает, но она никогда об этом не говорит, и тем более не собирается давать мне «вещественные» улики, то есть подтверждения. Потому что ей страшно. Доверия нет. И дело тут не во мне! А во всем, что с ней произошло.

Поэтому на деле мне обидно только с одной стороны, которая, по факту, намного меньше второй — моего понимания. В первую очередь мы — это матери, и безопасность наших детей — это первая очередь. Даже если ты защищаешь своего ребенка от близкого человека. Это происходит неосознанно, само собой. Своеобразный, психологический фокус…

— Ты хочешь… чтобы я зашла в твою комнату? — она коротко кивает.

Напрягаюсь моментально и напрягаюсь очень сильно. Что-то здесь явно не так — «так» просто не должно быть! Но я стараюсь отшутиться…

— Мы же обе понимаем, что я неловко пошутила, когда заикнулась об аккаунте?

— Охренеть, как рад это слышать, — из колонок доносится до боли знакомый голос, от которого меня моментально бросает в жар.

Ч-что?..

Алена смотрит мне в глаза, сжимая свои плечи, одними губами шепчет: прости…

Я ничего понять не могу! А Аксаков теряет терпение…

— Я сижу внизу перед падиком. Предвижу, зная твой характер, что ты захочешь послать меня на хер снова, поэтому все потуги сразу помножу на ноль: если тебя не будет через десять минут, твоя подружка заработает страйк. Что это означает для ее...кхм, бизнеса, пусть сама и растолкует. Я жду.

Часто моргаю. Если честно, я без понятия, что это означает и чем «это» грозит.

Перевожу потерянный взгляд на Алену. Она шепчет:

— Он — вип-клиент с эксклюзивным доступом, за который он заплатил двести тысяч. Если я его расстрою, не выполнив пожеланий, он напишет администрации, и мой профиль заблокируют. Я не получу никаких денег, и обратно вернуться тоже будет очень сложно… Я…все потеряю.

Охренеть.

— Пусть посмотрят чат! — вскакиваю и повышаю голос, — Там же все понятно! Это шантаж и… и...и ты ничего не сделала!

Но по ее глазам вижу то, что знаю и сама.

— Клиент всегда прав, — тихо озвучивает Алена.

Бам! И ты в ловушке…

Перед глазами снова появляется мерзкая рожа Аксакова, потом я вспоминаю тот вечер, когда не сбежала, а добровольно ринулась навстречу пламени и снова…

Снова-снова-снова…

Слишком много мыслей, которые мне бы так хотелось забыть…