Бывшие. Любовь, удар, нокаут

«Сделай это!»

Лида, сейчас

Я сижу в темноте своей квартиры, шмыгаю носом. За окном слышны какие-то сирены отдаленные, возможно что-то еще — не знаю; меня с головой поглощает звук собственного сердца, которое колотится так быстро, так дико, так яростно, что, кажется, еще мгновение и лопнет.

Или лопну я.

Меня всю переполняет обида! Густая, липкая, горячая, как вулкан. Цепко осматриваюсь вокруг. Так хочется схватить какую-нибудь хрень, разбить ее, чтобы больно сделать! Но… к сожалению, мне нечего разбивать.

В моей квартире нет ни одной дорогой его сердцу вещи… увы.

Посильнее сжимаю кулаки. Ногти вонзаются в кожу, и я быстро стираю слезу со щеки, а память услужливо отнимает всякую возможность найти этот сакральный тормоз и выдохнуть.

Не-а… она не планирует выдыхать. Она, как и все мое нутро, будто бы требует сатисфакции, так что я вспоминаю…

Несколько часов назад

Тимур позвонил мне сам и попросил о разговоре. С одной стороны, я была довольна. Он со мной не общался с тех пор, как его прошлое решило испортить будущее.

Я на мгновение замираю и прислушиваюсь к себе. Однажды у моей подруги было что-то подобное. Она встречалась с парнем, а у него внезапно выплыл ребенок. Я помню, как она убивалась из-за этого ребенка, помню, что ей было больно и обидно. Она злилась. Она ревновала. Что ощущаю я? Меня бесит эта девчонка? Или, может быть, ее мать?

Положа руку на сердце, нет. Это будет честно признать. Во-первых, я не больная на голову идиотка, чтобы ревновать мужчину к ребенку. Во-вторых, вы видели вообще его бывшую? Господи. Село. Мне ревновать к ней было бы банально неразумно.

Нет, меня бесит, что идеальный план пошел по одному месту, и теперь Европа «своими силами» все дальше и дальше. Считаю, что нужно будет обратиться за помощью к отцу, но как в этом убедить Тимура? Если он ведет себя, как придурок?

Дочка у него. Ребенок его. И что?! У всех есть дети! Я ему запрещаю, что ли?! Нет! Но головой-то тоже можно думать! На кону очень многое, включая мое место в бизнесе отца, и он это знает! Какого черта ведет себя так?!

Фу-у-у-х… ладно. Надо выдохнуть. Разговор на повышенных тонах и эмоциях не сработает. Я это уже давно знаю: Тимур в штыки сразу, в оборону, если начинаешь «по-у-ча-ть» его, как воспиталка из садика. Так он это называет — мою заботу так называет! О его, твою мать, карьере!

Ладно.

Тихо.

Серьезно, выдыхай. Эмоции уже взяли вверх, и я загадила многое, упустила контроль из своих рук, еще дальше хочешь?!

Надо быть кошечкой.

Киваю самой себе, потом поворачиваюсь и иду в спальню. Из гардероба достаю короткое платье, красивое белье, шпильки. Секс всегда был и останется лучшим способом спустить пар и найти общий язык с мужчиной.

Вздыхаю, на мгновение замираю. Ловлю странное ощущение, что делаю что-то неправильно и не так, но почти сразу же его отбрасываю в сторону — это все отец и его бла-бла-бла. Не позволю себя завернуть этими дебильными, психологическими приемчиками!

Только вперед. Только в бой. Я знаю, чего хочу, а главное: понимаю, как этого добиться.

Тимур приезжает примерно через пятнадцать минут после того, как я заканчиваю приготовления. Встречаю нежной улыбкой, поглубже затолкнув в себя негодования. Я уже знаю, что он не приехал в Опиум, и, наверно, эта деревня устроила ему очередной скандал? Скорее всего, так и было. Замечательно. Даже лучше мне, ведь я-то точно себя в руки наконец-то взяла.

— Заходи, я заказала еду и…

— Я не останусь.

Перевожу на него взгляд и застываю. Не сразу это заметила, но сейчас… о как. Выражение его лица максимально серьезное и какое-то виноватое.

— В чем дело?

По нутру пробегает холод.

Тимур запускает пальцы в волосы, проводит по голове, потом бросает короткий взгляд мне за спину.

— Давай зайдем, не на пороге же говорить.

— Нет, ты будешь говорить на пороге. В. Чем. Дело?!

Еще мгновение помедлив, он шумно выдыхает. Закрывает за собой дверь, опирается на нее спиной и смотрит точно мне в глаза — взгляд тяжелеет еще больше.

— Я приехал сказать… что наши отношения закончились.

Не понимаю.

— В смысле? С кем отношения закончились? — о нет! — ТЫ ПОССОРИЛСЯ С ОТЦОМ?!

Нет-нет-нет!!!

— Не смей даже говорить это! — вспыхиваю моментально, злюсь.

Гребаная бывшая. Гребаный ребенок. Какого черта?! Твою мать!!! Все мои планы насмарку!!!

Это возможно. Если эта дура устроила истерику, а отец этим явно был недоволен и надавил на него — это возможно! Тимур вполне мог психануть, наговорить много лишнего и… все испортить! Снова!

— Ничего страшного. Ничего страшного!

Жмурюсь. Дыши. Не забывай, что орать сейчас нельзя! Спокойно!

— Отец поймет, я…

— Лида, я говорю про наши с тобой отношения.

Замираю.

Глаза распахиваю и смотрю на него, совершенно сбитая с толку.

— Ч-что?..

Тимур тихо вздыхает. Жмет плечами.

— Я приехал, чтобы расстаться с тобой.

Мотаю головой. Делаю шаг назад.

— Что за бред?!

— Это не бред. Мне жаль, что… так происходит, и что я рушу твои планы, но по-другому уже не получится.

— Почему? — срывается с губ тихое.

Тим поджимает губы, потом наклоняет голову вбок и в тон мне отвечает.

— Мы оба знаем ответ на этот вопрос. Между нами нет любви. Ты хочешь доказать отцу свою профпригодность, а я… я люблю другую женщину.

Сейчас

Заставляю себя вынырнуть из пучины унизительного мгновения.

Злость заполняет каждый миллиметр моего тела! Аж тошнит, встав поперек горла комом.

Сука! Вот же… тварь! Любви у нас нет. Что за бред?! Какая хрень!

Резко хватаю бокал с вином, выпиваю его полностью, а потом швыряю в сторону. Он разбивается о стену и разносится на миллион осколков.

Нет любви…

Нет у нас любви! Откуда тебе знать, что я чу…

Застываю. Пару мгновений молчу, а потом до меня вдруг доходит кое-что, и, сорвав со стула пиджак, я хватаю сумочку и бегу к выходу из квартиры.

Откуда ноги растут… разве не ясно?! Нет, серьезно. КАК Я МОГЛА СРАЗУ НЕ ПОНЯТЬ?!

Я упрямо звонюсь в хорошо знакомую дверь. Когда-то я жила здесь, когда-то я была тут счастлива. А теперь я ненавижу эту квартиру, ведь в каждом ее сантиметре осталась только боль от того, чего больше нет и не вернуть.

Даже не про детство. Я говорю не про то время, когда проблемы были для меня чем-то, о чем я слышала только от взрослых.

Потому что кого-то.

Не чего-то уже не вернуть — а кого-то.

Замок проворачивается пару раз, дверь толкается вперед. На пороге стоит отец в серых спортивных штанах и без футболки.

— Лида? Ты… спятила?!

Он трет глаза, заспанный. Взволнованный? Нет. Мой отец никогда не волнуется. Знаете, что он делает? Молча ненавидит и обвиняет!

Я толкаю его в грудь и захожу внутрь, чтобы тут же уловить незнакомый, цветочный запах чужого парфюма.

Морщусь.

Опускаю глаза и вижу женские сапоги у стеночки. Так, знаете? Неловко, так притворно, слащаво, аккуратно поставленные, что меня начинает тошнить.

Поперек горла снова становится ком. Я моментально вспыхиваю, резко вскидываю глаза, а отец продолжает быть гребаной, бездушной стеной.

Он ведь знает, что я заметила.

Не даст обмануться в этом! Показательно-театрально проследил за моим взглядом, вернулся обратно к лицу и приподнял брови, мол, что?!

В этот момент мне хочется его убить. Возможно, глупо спрашивать, как он мог притащить какую-то суку в мамин дом?! Положить на ее постель! Но… как он мог?!

— Развлекаешься?! — выплевываю.

Он молчит. Даже ухом не ведет. Просто сложил руки на груди и молчит — сволочь. Как же я тебя ненавижу…

Иногда мне хочется, чтобы ты не был таким. Лучше бы ты орал, обвинял меня, высказался наконец-то! Черт тебя дери! А не пытал меня своей тишиной… ведь это хуже! Стократно хуже, когда на тебя вот так смотрят, молчат, но мысленно убивают…

Ладно. Это сейчас не имеет значения.

Я разворачиваюсь и иду на кухню, стуча своими шпильками. Отец бросает в спину:

— Обувь сними!

Пошел ты!

— Твоя сучка полы помоет, не переломится, — цежу, не оборачиваюсь, — Или не знает, где хранятся швабры?! Так я ей подскажу.

Поворачиваюсь. Мы сталкиваемся взглядами опять, и я добавляю мысленно, что я с удовольствием подскажу, где МОЯ МАМА хранила утварь для уборки. ЭТОЙ КВАРТИРЫ! СВОЕГО ДОМА! ГДЕ ТЫ, ГРЁБАНАЯ СУКА, ТЕПЕРЬ ТРАХАЕШЬСЯ С ЕЕ МУЖЕМ!

Отец щелкает языком, прерывая поток сознания. Отрывается от своего места, идет за мной следом. Я медленно опускаюсь на стул. Слежу за ним коршуном. Как он подходит к бару, берет графин с водой и наливает себе в стакан.

Не пьет.

Мой отец больше не бухает, как когда-то.

Как из-за меня когда-то бухал…

Но сейчас я знаю, что он очень хочет выпить.

— Что случилось? — звучит его тихий голос.

У меня по коже мурашки.

Я помню его другим. Клянусь! Я помню, как в детстве была для него принцессой, как он любил меня… но потом стал уделять меньше внимания. Бизнес. А затем вообще закрылся — после ее смерти я стала не принцессой, а причиной, по которой его жена больше никогда не улыбнется, не предложит блинчики на завтрак…

Резко увожу глаза.

Дыши.

Ты здесь не ради этого. Разговора все равно не получится. Ему плевать. Думаю, если бы мама любила меня меньше, он бы и вовсе выгнал меня. Вычеркнул из своей жизни. На хрен. Просто. Резко. Навсегда. Он так умеет.

Мой отец так умеет лучше всех остальных… не просто так его когда-то называли «Железом». Железо не страдает, не плачет, не жалеет. Оно вообще ни хрена не чувствует — режет, бьет, убивает. На этом все…

Да и какой смысл об этом говорить?..

Ничего уже не вернуть и не исправить. Я отчаянно стараюсь удержаться рядом, и это все, что мне осталось. Теперь нет даже этого… сволочь! Нет, ты просто тварь! Лучше бы сказал прямо. Лучше бы признался в лоб. Что ты все сделаешь, лишь бы выдавить меня из нашей семьи и никогда не вспоминать, что у тебя была дочь когда-то…

— Это ты настроил Тимура на этот тупой лад.

Отец оборачивается, вскинув брови.

— Прости?

— Несколько часов назад он заявился ко мне и выдал базу. Твою.

Пару мгновений помолчав, Григорий Анатольевич тихо усмехается.

— Мда-а-а… право слово, удивить меня у тебя получилось.

— Думаешь, я этого не понимаю?! Григорий Анатольевич!

— Думаю, вино — плохой советчик. Лидия Григорьевна.

Дергаю головой. Серьезно?! Стыдить меня вздумал?! Отнял! Увел из рук мой проект, а теперь… прикидывается?!

Больше всего на свете я хочу вскочить, вцепиться ему в морду ногтями и сделать так больно, как только смогу! Но это не вариант.

Все-таки вино действительно плохой советчик. Точно не в бизнесе. Чего я добьюсь? Железо ногтями не пробить, зато предоставить козырь в борьбе против меня?! Это легко может.

Что он скажет? Что так переговоры не ведут, и я опять не готова?! Сто процентов. Может быть, ради этого все и было сделано…

Нет уж. Обойдешься. Я тебе не предоставлю такой милости.

Холодно улыбаюсь, потом вскидываю голову, гордо подняв подбородок. Киваю.

— Я хочу, чтобы ты позвонил в Европу и организовал ему бой через свои контакты.

Григорий Анатольевич пару мгновений смотрит на меня, будто действительно не ожидал это услышать. Ха! Думал, сорвусь?! Никогда!

— Лида, я… задам один вопрос, — он чуть прищуривается, оставляя стакан в сторону. Потом делает ко мне шаг.

Голос тихий. Спокойный. Но такой, что бесит только сильнее! Словно я полоумная. Словно ребенок неразумный!

Пылаю сильнее. Аж кожа готова пойти уродливыми язвами…

— Ты для чего делаешь это, дочка? Уверен, Тимур сказал тебе правду. Он любит Машу и…

— Ну, конечно! По твоей указке он теперь резко воспылал любовью к детям и своей бывшей!

— Прости, мы об одном человеке говорим? К детям? Тимур любит детей.

— Кому ты рассказываешь эти сказки?! Тимур не любит детей! Тем более не собирался заводить своих!

— Ммм...как интересно. Ты вообще знаешь, с кем ты встречалась? Или он...

— Хватит! Я не собираюсь выслушавать этот бред! Естественно, я знаю, с кем я жила!

— Не жила.

— Чего?!

— Вы не жили вместе, Лида.

Шумно выдыхаю. Взгляд становится огнеопасным.

— Еще раз повторяю...

— А я еще раз уточняю. Ты считаешь, что я заставил его сказать это?

— Ой, не делай вид, будто я сказала что-то из разряда чего-то не-воз-мож-но-го! Даже не удивлюсь, если ты все продумал и спланировал изначально! Я…

— Ты… спятила совсем?! Что несешь?! Я спланировал?!

Я почти готова поверить тебе, но я не дура. Не дура…

Поднимаюсь. Тошнотворный аромат дешевых духов начинает доходить до сердца, и я хочу сбежать. Как можно дальше сбежать! Навсегда!

Выдыхаю.

— Просто сделай это. Или что? Зассал?!

— Чего я должен «зассать»?!

Того, что я справлюсь.

Хмыкаю, оглядываю его с головы до пят презрительно, а потом резко поворачиваюсь и чеканю каждое слово вместе с шагом.

— Просто сделай это, твою мать! И передай своей шлюхе, что духи у нее мерзкие! Воняет, как малолетняя потаскушка на дискотеке, где ее оттрахают все старшеклассники из курилки!

— Лида!

Замираю на пороге. Крыть начинает дико. И больно… так больно…

Оттого, что он идет дальше. Оттого, что он ее забыл и притащил в ее дом какую-то суку.

Оттого, что мамы нет больше, и это все — моя вина… даже его ненависть и пренебрежение — моя вина…

Поворачиваюсь. По щекам слезы стекают, я смотрю на отца своего и спрашиваю безмолвно: за что ты так со мной?..А от мольбы последующей голова взрывается изнутри: я же не специально! Я не хотела этого! Если бы я знала, я бы не просила ее приехать за мной в аэропорт…

Однако вслух говорю другое. Пропитанное ядом:

— У тебя сильно испортился вкус. Мама никогда не стала бы пользоваться такими отвратительными духами из гребаного массмаркета. И носить такую уродливую, дешевую обувь. Не удивлюсь, если и остальное у нее тоже ниже уровня моря.

— Ты переходишь границы.

— Ты их уже перешел, когда настроил моего подопечного на какой-то дерьмовый путь!

— С каких пор он стал твоим подопечным? Ты немного ли на себя берешь?

А ты?..

— Просто. Сделай. Если, конечно, не испугаешься, что я достигну успеха! А если боишься, то, может быть, просто скажешь мне все в глаза?! И расход?!

Отец молчит.

Я так и знала...

Усмехаюсь криво, киваю и цежу.

— Исправь все. Сделай это, Григорий Анатольевич.

Хлопок двери!

А в лифте я сползаю по стене и задыхаюсь от рыданий…

Я же люблю тебя, я же так стараюсь! А ты этого совсем не замечаешь… Я не хотела! Я не специально! Если бы знала, не просила бы ее приехать, папа… почему ты этого не понимаешь?..