Бывшие. Любовь, удар, нокаут

«Сатана»

Тимур, 27

Я почти всегда могу включить в своей башке белый шум, чтобы отгородиться им от раздражающих обстоятельств. Научился. Наверно, вы подумаете, что благодаря спорту? Сборам? Боям, перед которыми просто жизненно необходимо сесть, собраться и выйти абсолютно сосредоточенным. Целым. Да, вы будете правы. Это действительно так: на ринге нет места эмоциям, всполохам, неуверенности. Особенно туда закрыта дорога рассеянному вниманию или полету мысли куда-то туда, где тебя быть физически не может.

Нет.

Сразу нет — попрощайся с любыми высотами, если ты вовремя не можешь отринуть все ненужное в данный момент и сделать дело. Отдаться ему на сто процентов! Но… все-таки я научился абстрагироваться не в спорте.

В детстве.

Когда за стенкой происходит лютая дичь, ты слышишь крики, плач, мольбы прекратить вести себя, как кусок говна, которые никто и никогда не слышит, а только раскручивает-раскурчивает-раскручивает ситуацию, возводя ее в абсолют абсолютного треша — для хотя бы какого-то функционирования жизненно необходимо вовремя отключиться.

Ха! И да, это еще одна вещь, за которую я, как бы, благодарен папаше. Пусть этого и недостаточно, чтобы затащить меня к нему на могилу — я там был только на похоронах. И то. Чтобы с матерью рядом побыть, и чтобы незаметно плюнуть ему на гроб.

Но сейчас не об этом.

Мой сегодняшний сон — полное дерьмо. Я почти не сомкнул глаз! А когда это сделать удалось, меня снова преследовали образы того, чего я помнить не хочу.

Она.

Периодически со мной такое случается — это тоже стоит признать, хотя признавать я это не хочу от слова «совсем». Но да. Притом я не скажу, что в течение дня вспоминаю о ней, просто может что-то случиться. Я увижу какую-то деталь, которая мне о ней напомнит? Или услышу тупую песню по радио или в магазине. И все… и тотал.

Казалось бы, да? Разве этого достаточно? Но да, поверьте. Достаточно. Даже если я буду думать, что смог отринуть чувства, быстро отпустить и забыть — хрен там плавал, как говорится. Стоит мне закрыть глаза, и она снова появляется…

А я опять хочу сдохнуть.

Ненавижу ее. Черт возьми! Порой я так сильно ее ненавижу, что дышать не могу. И каждый раз меня преследует этот проклятый запах — она пахла, как рассвет…

Согласен, поэтичный бред. Как может пахнуть рассвет? Это не вещь, физического воплощения не имеет, а… а я, сука, знаю, что он имеет запах. Цветы, немного меда, ванили. И очень много тепла — вот как она всегда пахла…

Твою ж мать…

Чуть сильнее сжимаю руль, на мгновение жмурюсь, а потом останавливаю машину на заправке. Лида кривит носик тут же:

— Серьезно?! Заправка?

— Ты сказала, что хочешь в туалет — иди, — цежу сквозь зубы.

Вот оно. Я обычно всегда могу абстрагироваться от дебилизма и раздражающих моментов обыденной жизни, даже ее раздражающих моментов! Но сегодня не тот день.

Не тот.

Клянусь, я еле сдерживаюсь, чтобы не послать ее на хер, и это лишь из-за того, что она, по сути, ни в чем не виновата. Ни в чем…

— Хочешь, чтобы я столбняк подхватила?! Тимур!

— Что ты мне примажешься сделать?! — резко поворачиваюсь на нее, — Может быть, развернемся и поедем в Москву, ты там поссышь, и мы…

— Фу!

Лида повышает голос, потом резко открывает дверь, и, прежде чем выйти, одаривает отвратительным, назидательным взглядом.

Ну да. Сказанул грубость — мы такое не любим, но и мне сейчас плевать.

— Купи мне сосиску, — кидаю небрежно, она аж деревенеет.

Тупая была просьба, я даже не знаю, какого черта меня дернуло. Чтобы Лида?! И купила мне сосиску на заправке?! Ага, три раза жди. Скорее ад замерзнет, правда, ну да ладно. Ты, главное, жди.

Остаюсь один.

В салоне тепло, пахнет ее духами. Да! Я вдыхаю их жадно, я за это благодарен. Даже если бы она обделалась в моей тачке, я бы не злился, а был благодарен. Все что угодно, лишь бы не рассвет…

Закрываю глаза, откидываюсь на спинку сидения. Из динамиков раздается меланхолия…

…мой космос разрушен

Толпами левых подружек, сотнями выпитых кружек

И я тебя из своей памяти, почти что стёр

Зависнув с другой, скажу ей, что все эти треки — стёб

Нечем здесь помочь, ведь дождь

Льёт всю ночь дождь

Льёт всю ночь дождь

Всю ночь

Я не замечаю, как пролетает время. Меня уносит обратно, в момент, когда все было закончено. Разрушено. Когда уже ничего нельзя было исправить…

— Все! — Лида злобно открывает машину, плюхается на сидение и шипит, — Поехали отсюда быстрее!

Конечно же, никакой сосиски она мне не принесла. Хочется закатить глаза, но да ладно. Хер бы с ним.

— И можешь вырубить эту быдло-музыку, а?! Я уже устала…

Пиздец.

— А можешь закрыть свой рот?! — срываюсь, резко переведя на нее взгляд.

Лида застывает.

Стоп.

Откат.

Я не должен вести себя так. Я должен помнить, что она ни в чем не виновата… другая — да, но не Лида.

— Прости, — выдыхаю, прикрыв глаза и потерев переносицу, — Я не хотел…

— Не надо со мной так разговаривать.

Снова ощущаю приступ сучьего бешенства. Ненавижу с ней ссориться в основном поэтому: извиняться будешь до морковкина заговенья. Лида быстро ситуацию не отпускает, зато поставит тебя раком и будет драть, пока ей самой скучно не станет. Спойлер: скучно ей не становится никогда.

А-а-а! Сука, держи ты себя в руках!

Опускаю руку, перевожу на нее взгляд. Можно же объяснить? Вдруг прокатит?

— Ты прекрасно понимаешь, что мне сложно возвращаться обратно. Это ни хрена не тайна, Лида. Можно меня не трогать сейчас? Такая опция у нас есть?!

Она стервенеет.

Вот, серьезно. Если кто-то когда-то бывал на моем месте, он прекрасно меня понимает: взгляд становится жёстче, губы поджимаются. Не-а. Ты так просто не выскочишь, приятель…

— Я все понимаю, — цедит она медленно, продолжая долбить меня взглядом, — Но я здесь ни при чем. Не разговаривай со мной в таком тоне. Я тебе не тряпка.

Бла-бла-бла.

Окей. Знаешь, окей? Плевать? Отвали от меня только.

Молча переключаю музыку, завожусь и резко стартую. Салон погружается в густую, напряженную тишину. И хорошо. Мне так сейчас на все насрать… пережить бы эти три дня и не встретить никого из своего прошлого. Точнее, только главного монстра моего прошлого, на остальных — похер. Лишь бы не она…

Перед тем как сюда поехать, я четко понимал, что не будет ничего гладко. Гриша заверил, конечно, в обратном. Когда мы с Лидой приехали к ним, откатали стандартную программу с «семейным» ужином и обменам любезностями, а потом закрылись в его кабинете, чтобы обсудить дела, он так и сказал:

— Все будет по высшему разряду, я все организую. Просто будь доброжелательным и мягким. Ты и сам знаешь, как себя нужно вести…

Ну да. Я знаю. Уже довольно давно варюсь в этой каше и прекрасно понимаю, чего от меня ждут и чего хотят. Это не проблема. Проблема в месте, но это тоже окей. Главная проблема — я абсолютно точно знал, что ничего не будет «схвачено».

Снова спойлер: так и получилось.

Когда мы приехали в забронированную гостиницу, слава которой даже до Москвы добралась, первое, что мне выдали: извините, у нас произошло ЧП.

За-ши-бись.

У меня как сигнализация в мозгу сработала, а с губ сорвался глухой смешок. Уж кто бы сомневался, ага?

Если коротко, домик, который мы с Лидой сняли, затопило. Свободных у них не было. Вот так…

Потираю руки, глядя на скуренную наполовину сигарету в небольшом атриуме гостиницы, тихо цыкаю. Нас направили сюда, оплатили лучший номер, но все равно — это абсолютно не то, на что рассчитывала Лида. Она пошла на инспекцию. Сочувствую администратору и горничным, их ждет очень нелегкий разговор, а я… пока тут.

Птички поют, солнышко типа светит. Дыши — раздуйся, а я курю и думаю лишь о том, что еще за сюрпризы меня ждут, как вдруг…

— Разве тебе можно курить?

Детский голос сбивает поток мыслей. Резко поворачиваюсь, поднимаю брови. Передо мной стоит пацаненок в кислотной худи, спортивных штанах серых и в шапке. Шапке?! Еще убогой какой-то. Ярко-рыжей с огромным помпоном, что больше его головы раза в два точно.

На кой хрен ему эта шапка?! На дворе конец мая!

Ай. Мне-то какая на хрен разница? Я детей не люблю. Вообще. Пошли они все к черту…

— Только у сопли я не спрашивал мнения, — отрезаю.

Отворачиваюсь, делаю затяжку. Нелепое создание не уходит — чую взгляд в спину. Боже…

— Что еще? — стреляю в него глазами.

Мелочь щурится.

— Грубый ты какой-то.

— По всем параметрам дерьмо, да?

— Еще и ругаешься. При мне же типа нельзя?

Убейте меня. Стыдить вздумал?!

— Слушай, шел бы ты отсюда, да? Я не горю желанием общаться. Если непонятно.

Пацаненок продолжает стоять и щуриться, и нет. Я не питаю надежды, что меня услышат — не уйдет он никуда. Я просто чувствую это! А дальше вижу, рот открывает, ляпнуть хочет чего-то, но…

Раздаются шаги. Он резко поворачивает на них голову, потом отгибает уголки губ вниз, смотрит на меня жалобно и, не сказав ни слова, ныряет за огромный, такой же нелепый фикус.

И что это было?!

Пару раз моргаю в шоке. Тем временем в атриум вваливается женщина в возрасте. На ней надета серое платье, форменное. Скорее всего, горничная?

— Ой, — замирает она, испуганно лупит глазами.

Мне безумно хочется побыть сволочью еще немного, фыркнуть там… или, не знаю, что-то сказать саркастичное, но я не могу себе этого позволить. Уважение к возрасту, все такое… нет. Нельзя. Поэтому просто отворачиваюсь и делаю еще одну затяжку. Женщина переминается с ноги на ногу, еще пару мгновений глядит, а дальше, видимо, посчитав мою тишину за «добро», делает шаг и тихо спрашивает.

— Пожалуйста, простите, но… вы не видели здесь ребенка?

Охо-хо-хо… ну, разумеется.

Усмехаюсь, поворачиваюсь на нее и, не говоря ни слова, кошусь в сторону фикуса. Женщина поджимает губы и прямой наводкой идет туда. Через мгновение я наблюдаю картину, которая хотя бы немного рассеивает тучи над моей головой: мальчишку вытаскивают из угла за шиворот, он брыкается, сопит, хмурится. Надутый, как шар. Мелкий волчонок…

— Господи, я отвернулась всего на одно мгновение! На одно! — тихо шипит женщина, — Ты издеваешься надо мной, да?! Еще и шапку напялила! Где ты ее только отрыла?!

— В коробке забытых вещей у дядь Вити!

— Ты еще и там побывала?!

— У меня был план...

— Алиса!

Неказистая шапка отправляется в большой карман форменной одежды, а я, если честно, просто в шоке. Копна густых, длинных и кучерявых волос падает на плечи, делая из нелепого пацаненка… странную девчонку. И что это было?!

— Маленькая Сатана!

Маленькая Сатана… забавно. Усмехаюсь, а, судя по всему, Алиса резко переводит на меня взгляд и рычит.

— Ну ты и козел, конечно…

— Алиса! — охает женщина, из меня вырывается смешок.

Потрясающе…

— Ты меня сдал! Нельзя было промолчать, что ли?!

Вот это напор…

Ладно. Почти интересно и забавно, настроение уж точно становится лучше. Я откидываюсь на спинку скамейки и усмехаюсь.

— Что за шапка убогая?

Девчонка ведет плечами.

— Мама смотрела взрослое кино, когда думала, что я сплю.

— Но ты не спала.

— Естественно! Оно было про шпионов! Там говорилось, что нужно внешность поменять, тебя и не заметят… правда, там не говорилось, что тебя сдадут! Козлы всякие…

— Алиса! — уже рычит женщины, встряхивает девчонку и испуганно смотрит на меня, — Пожалуйста, простите… она у нас… малахольная просто.

— Я не малосольная! Сама ты малосольная, теть Марин…

— Все! Немедленно пошли со мной, мать все узнает, поняла?!

— Да не тягай меня за кофту, растянешь же!

Девчонка вырывает руку, потом поворачивается на меня и заявляет.

— Я просто хотела посмотреть на него. Это же он! Он! ОН, ТЫ ПОНИМАЕШЬ?!

Становится немного стыдно. У нее глаза загораются, когда она это произносит — следит за мной? Фанатка? Да нет, конечно. Вряд ли. Какая девчонка будет любить и следить за боксерскими поединками?

— Знаешь, кто я?

Бле-а-а… на кой ты об этом спрашиваешь?! Какое тебе дело?!

Поздно, конечно. У девчонки глаза загораются еще сильнее, она даже шаг на меня делает и кивает.

— Еще бы! Ты — Тимур Аксаков! Самый крутой боксер, который никогда не проигрывает!

Издаю смешок.

— Почти никогда. Следишь за боксом?

— Да.

— Серьезно?

— А что?! — сразу скалится, — Нельзя?!

Я опять в тупике, даже не знаю, что и сказать на это. Молчу. Алисе это не по вкусу. Она складывает руки на груди и фыркает:

— Но ты грубый, куришь, еще и сдал меня. Разочарование века!

— Алиса! — женщина опять хватает ее за руку, но на этот раз без вариантов вырваться — пихает наглую пигалицу туда, откуда пришла минуту назад, и шипит, — Не ребенок, а наказание! Точно! Мелкая Сатана, а ну! Сгинь! Сейчас наговоришь мать на выговор! Или, чего хуже, из-за тебя ее уволят — иди!

Девчонка бросает на меня последний взгляд, еще раз фыркает и сбегает. Я смотрю ей вслед — вроде неприятно, вроде бы и плевать. Не знаю… теплых чувств я к ней не питаю, но небольшой осадочек на душе выпадает: не надо было так с ней жестко. Похоже, фанатка все-таки, а я, стало быть, мудак.

Перевожу взгляд на женщину. Она не уходит, мнется. Явно хочет о чем-то попросить? Ай, да знаю я, о чем.

Усмехаюсь, отворачиваюсь и меланхолично заявляю:

— Не парься, мать, я не побегу жаловаться.

— Ох, спасибо… спасибо большое! Вы не представляете…

— Представляю. Закончим на этом, ладно? Я устал с дороги и разговаривать сейчас не настроен.

— Да… конечно, — тихо соглашается она, разворачивается, чтобы уйти, а из меня вдруг рвется:

— Передайте девчонке, что я оставлю ей сувенир на ресепе, когда буду отсюда завтра уезжать.

Зачем я это сказал?!

Какой бред…

Хотя ладно. Ладно-ладно-ладно. Это совесть. Я помню, что значит иметь в том возрасте каких-то своих личных идолов, и если бы со мной так мой разговаривал, меня бы это сильно ранило.

— Я заберу! — раздается ее звонкий голосок.

Оборачиваюсь, а она выглядывает из-за угла и улыбается. Волосы тугими завитками достают аж до пола!

«Тетя Марина» резко поворачивается и шумно выдыхает, сдобрив ее та-а-ким взглядом, который, уверен, эта бестия видела уже не раз. Поэтому ей абсолютно наплевать. Она улыбается во весь свой неполный ряд зубов и выпаливает:

— Может быть, ты и не такой козел! Но это если правда что-то мне оставишь...

— Оставлю, — издаю смешок, — Проверь завтра.

— Еще как проверю! И...

— Алис, серьезно, — вмешивается "тетя Марина", — Я считаю до трех, а потом ты у меня получишь по заднице. Ясно?!

Алиса издает глупый смешок, вытягивает губы в трубочку и пропадает за углом, а через мгновение я слышу звонкое эхо ее шагов — сбежала.

Перевожу взгляд на женщину.

— Мои сочувствия ее родителям…

Она чуть прищуривается. Взгляд становится каким-то странным, но это ощущение пропадает слишком быстро, чтобы я смог вразумить (или хотя бы захотеть это сделать) — на ее лице появляется улыбка.

— Да-а-а… Я передам. Спасибо, что согласились оставить произошедшее без разборок.

— Ага. Не за что, — буркнув, отворачиваюсь и снова смотрю на сигарету.

Еще через минуту остаюсь в блаженном одиночестве и тишине — слава богу. Надеюсь, на сегодня с сюрпризами мы закончили…