Доведи демона. Вспомни демона

10. Демон предпочитает поддаваться

Геянса. Президентские башни

Помещение было пустым.

Если не считать небольшой двери в середине правой стены. А я никак не могла понять, зачем меня в майку-то снова переодели, на что моя старая одежда годится.

— Это тренировочный зал. Я хочу показать тебе кое-что. После одно бокала мне явно хватит сил с тобой… взаимодействовать.

— Тален, я не умею.

Речь о мечах-артефактах.

— Попробуем, — огненная была совершенно неумолима. — Тело может вспомнить. Есть ведь такая вещь, как мышечная память. Не бойся. Ты просто не представляешь, сколько раз мы с тобой это делали. Просто не представляешь…

Последняя фраза с таким сожалением, что его можно ножом резать.

Я дала застегнуть на себе ножны с двумя короткими мечами. Ничего не чувствую. Незнакомо мне это все.

Тален вынула свой один клинок. Красивый. В его середине застыл выгравированный красный дракон.

— У тебя такие же, только желтые с белым, почти золотистые. Давай попробуем. Медленно.

— Они красивые, но боюсь, я не умею.

— Не думай, пробуй.

Я попыталась вытащить свои мечи, но даже это получилось с трудом. Тален нахмурилась, но затем ободряюще улыбнулась. Я попробовала двинуться, вместе с ней, о как же она хороша, но пропустила первый же удар, растерялась. Потом попробовала поймать один ее клинок в перекрестье своих, но второй-то остался непойманным, она могла им ударить, сразу. Меня, если честно, пугала вся эта история, я даже не могла понять, что делаю и зачем.

Дейран привалился к стене, наблюдал за нами с нескрываемой грустью.

О, я провалила еще один экзамен на Аки.

Верно?

Я с досадой убрала мечи.

Одним точным движением.

— Все, я больше не буду продолжать.

Но от стены отделился Килиар.

— Струхнула, да? Ма, а чего ты ее жалеешь? Я вообще не понял. Демон с обостренными реакциями, мастер, от которого у нас с тобой мурашки по коже, да еще анализирует схватку, сама говорила. А ты с ней — на начальный уровень. Да ей скучно.

Племянник провернул в руках оба своих меча.

Ловко.

Я оглянулась на Дейрана. На Тален.

Но они даже не собирались вмешиваться.

А я и мечи не успела достать, он напал. И на руке, выше локтя, остались две аккуратные красные полоски. Строго выверенные. Почти не больно. Но главное — вот это самоконтроль.

Парень отошел, иронично улыбаясь.

— Ой. Что это с тобой, теть?

В этот раз я достала клинки, но это не помогло. Килиар был быстр до молниеносности. И на второй руке засверкал один порез. Я все еще была озадачена. Почему никто не вмешивается. Еще одна пропущенная атака — и вот разрезана майка, а под ней — кожа на боку.

— Килиар, хватит, — это Дейран.

Тален положила ему на плечо руку.

Шепнула что-то очень тихо. И он не стал вмешиваться.

Да как так?

Они же меня порежут!

Килиар снова напал. Порез филигранно выведен вдоль плеча, вниз. И все это невероятно сильно болит. Никакой серьезной потери крови, ничего, но он просто издевается! И мне это очень не нравится, скажем прямо, я почти в шоке. Перехватила клинки поудобнее, не замечая, как сама хожу по кругу с противником, который так спокоен, что просто из себя выводит. Выводит! Когда нападает, я словно слышу звон другой стали, намного раньше.

В этом же зале.

И каким-то чудом отбиваю.

— Ого! Один из самых серьезных противников вдруг решил, что не хочет терпеть пятый порез. Теть, хочешь, сейчас на ноге появится?

И ведь не скажешь: «Пришибу!», слишком понятно, кто тут кого.

Он снова напал, кажется, я даже дышать забыла. Удар, еще удар, серия двумя клинками одновременно, рассинхрон, как я его ловлю, вообще непонятно. Но вот, ловлю. И понимаю, что да, я все же немного быстрее, надо просто себе довериться.

Еще серия атак. Стремительных, беспощадных.

И вот тут я начинаю злиться.

По-настоящему. Смотрю ему в глаза, а в них — безмятежный синий океан, он явно владеет собой на сто процентов. А как иначе, он умел.

— Еще, теть? Или пощады попросишь? Так можно.

Следующая атака не просто мной отбита, я уже нападаю. Рассинхрон. Вот от этого он всегда не мог уйти, когда сверху и снизу. Но — отбивает!

Ладно, а если так? Двумя — снизу. Снова отбил. В глазах — столько азарта и искреннего узнавания. И радости.

Он уже не издевается, просто бьет.

А я понимаю — доставать его бесполезно. Ловкий, сильный, быстрый. Ну ладно. Обманное движение, вывернутый клинок. Рискую, конечно, у него большая ладонь, но из своих клинков он немного, но вырос, а значит, держит из не так крепко, как хочется. Один из мечей отлетает в угол с диким звоном. Килиар следит за ним взглядом — с радостью?

Все еще спокоен.

— Оооо.

И вот тут я совершаю ошибку, думаю, что переиграла. Но ничего подобного. Племянник даже с одним мечом против двух — опасен, и еще как. Уворачивается от удара, ныряет под клинок. И вот он сзади, а на моей ноге красуется пятый за эту тренировку порез.

— Все, хватит! — это не выдержал Дейран. — Прекрати!

— Ну да, заметно, что она мечи три года в руках не держала. Но в целом — потренировать с месяцок-другой, вернет прежний уровень, — Килиар выходит из схватки моментально.

А я непонимающе смотрю в собственные руки.

— Что я… делаю?

— Собой становишься, теть. Ну что, еще пить? Тебе явно было очень жарко.

Я рассматривала свои порезы с ужасом и непониманием.

Вот что это было, скажите, пожалуйста? И как относиться к тому, что я вдруг начала участвовать в этом безумии? Дейран стер кровь с левой руки — ей досталось больше всего, на ней аж три таких «царапины». Осторожно, очень нежной тканью, смоченной в каком-то растворе, видимо, на основе спирта.

Непроизвольно вздрогнула, когда защипало.

Подул на рану.

Еще и жалеет свою раненую риану. Нет бы заступиться! И да, я, все равно, несмотря на все отметины, кажется, получила какое-то удовольствие от схватки. Я? Удовольствие? Да я и меч в руках не держала никогда.

Уже держала — услужливо напоминает голова.

Дейран не удержался, видимо, поцеловал порезанное плечо. Легко, словно бабочка села на него.

— Вы прелестно сердитесь на себя и других, что не смогли предотвратить.

— Зачем вы им это позволили? Мы все знаем, что я слабее.

— Вы — сильнее. Куда сильнее, чем думаете сами.

— Отлично. Я, значит, должна из себя корчить саму силу, когда ничегошеньки из себя не представляю, а вы, имея под рукой всю мощь боевой магии — стремитесь в клетку, чтобы вас никто не трогал.

Дейран расхохотался, повалился на постель.

— Аки.

— Что, Аки? Меня со всех сторон порезали, а вы хохочете!

— Вы можете исцелить свои порезы за пару секунд. И в этом — ваша сила. Смотрите, как Килиар соизмеряет свою. Я даже думаю, зря остановил, вы были в двух шагах от того, чтобы надрать ему задницу. Да, он — настоящий мастер. Тален великолепно обучила сына.

— А вы, как насчет вашей силы?

— Я свою силу стараюсь вообще применять редко. Чем реже, тем лучше. Она слишком велика и сокрушительна. Всегда стоит помнить об ответственности за других, когда поднимаешь руку. Так что мой удел — хитрость и магические сделки. Ну и если уж совсем выхода не остается, конечно, я сделаю то, что должно.

— Прям жизненная философия. Предпочитаете поддаться?

— Нет. Аки, вы просто не видите. Но вообще, я только с вами играю в поддавки. Никто больше и никогда мне не был так остро нужен.

Я повернулась к нему.

Тронула шею — у мочки уха, запустила пальцы дальше, в волосы. Дейран смотрел на меня спокойно. Чуть склонил голову набок. И это предвещает игру. Снова. И я уже начинаю получать от игр удовольствие. Потому что каждый раз он зовет — выиграй, давай, возьми. А это — невероятно соблазнительно.

— Аки, не стоит…

Я оттянула волосы на затылке, и он спокойно откинул голову назад, обнажая шею. Целую, жадно, и все же пытаюсь — быть спокойной. Еще, еще. А потом чуть прикусываю. Да! Дейран дрогнул. О, каких мне стоило невероятных усилий отстраниться.

— Как скажете, мой риану. А то вы мне такие садистские ужасы рассказывали. Напомните, что вам там особенно сильно не нравилось-то?

Мой демон собрал себя не моментально, но собрал. Сама воля. Даже губ не закусил.

— Жар.

— Жар, — я кивнула — с пониманием. — Расскажете, что я делала особенно страшного? Ну вот прям непереносимого. Чтобы не повторять.

И вот тут я понимаю, что сама — тот еще демон. Я, значит, сразу говорю, что могу повторить, прямо утверждаю — вы будете моим, риану Дейран. Не увернетесь, не надейтесь.

— Поставили на меня горящую свечу. И ждали, пока она прогорит. Это было больно.

— Ммм, а что ж вы не вырвались?

Глаза моего демона снова темнеют. Вспоминает, видимо.

— Это было в той башне, о которой я вам уже говорил. И на мне были довольно серьезные ограничители. Такие, что я не мог снять.

— Такое существует?

— Вас тянет опробовать?

Снова стал ироничным. Но в глазах все еще темно, все еще черти и пляски.

— Рискованный эксперимент. Но после сегодняшней тренировки с порезами у меня вообще расширились горизонты, если честно. Если это то, что вам доставит хоть каплю удовольствия и чувства принадлежности, которой вы так ищете, я готова попробовать… Только сначала узнаю побольше о таких практиках. Наш разговор начался с осознания силы. И власти. Если держишь демона в башне, полагаю, нужно соизмерять, что творишь.

Дейран смотрел на меня, не отрываясь, ощущение было такое, что он сам — желание. Воздух буквально искрил от его эмоций. Лицо — почти равнодушно. Но глаза! Полные той самой нечеловеческой страсти. Впрочем, что тебе страсть, тебе ее недостаточно.

Тебе нужно отдать не только тело — душу вывернуть.

— Пошли бы со мной на подобный эксперимент, мой риану? Я бы с удовольствием прислушивалась к каждому вашему вздоху, к каждому стону, не стала бы делать так, чтобы было слишком больно.

Ох, как дышит.

А эксперимент-то был по-настоящему возбуждающим, как я посмотрю.

— Не думаю, что готов ответить, — восстанавливает дыхание, спокойствие, снова игрив и равнодушен.

Ммм, а вот это уже интересно.

Что же нужно тебе, Дейран Аскоральф?

Не подпускаешь близко. Что ж не так? Что не сделала?

И вдруг я поняла.

Все, как и с Килиаром.

Когда я разозлилась, и было все равно, насколько я не умею махать мечом.

Была только цель.

Желай так, чтобы не спрашивать. Желай так, чтобы самой стать воском, что течет по спине, так, чтобы в глазах от страсти темнело. Играй так, чтобы не было путей к отступлению.

Приходи и бери то, что нужно.

Имей смелость забрать у Арвы то, что твое по праву.

А этот демон мой.

На подушках в президентских башнях не мешаются рога. А потому сон глубок.

У местного светила — всего одна луна, белая, как мел, она заглядывает в окно. Дейран лежит на животе, спокойный, до дрожи привлекательный.

Если бы мне сказали пару месяцев назад, что демон однажды влетит в мою жизнь практически кометой, сметет на своем пути все, что я знала и во что верила, камня на камне и от меня самой не оставит, я бы покрутила пальцем у виска.

Да что там, каких-то десять дней назад мы с ним заключили сделку, и по ее итогам я бы должна от него уйти к дальним мирам. А теперь — не хочу.

Еще одно превращение. И еще одна спокойная ночь.

Почему-то есть ощущение, что их будет немного.

— О, нет.

Как же мне уже надоела эта полоска берега, эти бордовые кусты, эта женщина. На этот раз она подошла сама.

— Аки Кейран, кому ты веришь?

— Хоть слово скажешь про Дейрана, я просто проснусь. Не стану слушать.

Она улыбнулась.

— Нет. У тебя есть Килора. А в ней есть Аскоральф. Там живут сейчас мои дети, которых ты сохранила. Они теперь и твои дети. Но ты — не из Аскоральфа.

На ее ладони — планета. Только зеленая и живая.

— Ну, рассказывай, — с тяжелым вздохом.

— У атальской риану есть наставники, учителя, родственники, друзья и враги. Пока ты блуждала по космосу, все изменилось. Те, кому ты верила, утратили смыслы, те, кто тебя ненавидел, вдруг понял тебя. Кому ты веришь? Смотри на них. Смотри хорошо. Я дам тебе зрение.

И она… сдула на меня планету. Буквально пылью.

— ААА!

И в который раз.

— Все-все, сон-сон.

Дейран прижал меня к себе, положил под бок, где я свернулась калачиком, спиной к его теплому телу, моментально успокаиваясь.

— Вот же зараза! Знаешь, что она сказала? «Все изменилось, пока ты блуждала по космосу». Как будто я сама это выбрала? Просто не знаю, уровень лицемерия невероятный. Богиня. Что ты смеешься?

— Строго говоря, она лишила вас памяти, а к Марэну вы случайно попали, эйлар Аки. То есть, да, с ее точки зрения вы не только сами блуждали, но и ее по космосу выгуливали.

Я рассмеялась, зарываясь в одеяло.

Повернулась на спину. Голова Дейрана как раз надо мной.

— Поцелуйте меня.

— О, Аки Кейран, вы приказываете? Этот демон свободен.

— Этот демон мой. И знает об этом.

Наклоняется медленно-медленно. Я знаю, что играет. А потому, когда прямо у губ резко меняет направление, хватает за волосы, а через миг медлительно касается губами шеи, сначала легонько, подготавливая место для настоящего поцелуя, а потом уже — со всей страстью, на какую способен, я уже даже противоречить забыла.

Оторвался, наигравшись, смотрит, как я восстанавливаю дыхание. Отомстил. С одной стороны. Слова мои подтвердил при этом.

— Это вот так вы меня поджигали, Дейран, чтобы я, в свою очередь, к стене башни вас приковала? Действенно.

Рассмеялся.

— Я ничего не говорил про стену. Аки, вы вспоминаете. Скажем так, это было всего раз, и вряд ли я могу сердиться. Это было чувственно, жарко, красиво. Но сейчас вам нужно поспать.

— А завтра мы на Килору?

— Думаю, да.

— Арва сказала, что неясно, кто друг, кто враг, все перемешалось.

— Скорее всего, снова вещала, что я вам мешаю?

— Нет, — я почти закрыла глаза. — Дейран, вы — постоянны в этом хаосе, в этом калейдоскопе меняющихся картинок. Вы — есть. С этим придется смириться даже Арве. Она сказала, что дала мне зрение.

— Скорее всего, вы снова обретете дар видеть эмоции. Что ж, это хорошо. Интересно, с чего такая щедрость? А она здорово напугана. Воспоминания, части дара. Все, спать.

Он притянул меня к себе и успокаивающе положил ладонь на голову.

За завтраком я поняла, что явно все не так, как было еще вчера.

Меня, к примеру, сильно опечалила синяя дымка вокруг головы Лотора. Он был чем-то сильно озабочен, особенно когда растерянно — мы ведь почти не общались, и по привычке, подошел и поцеловал в макушку.

— Я пошел.

Выглядел он на все сто, но за ним тянулись откровенно траурные цвета — самым живым был зеленый. Ему страшно, погано, одиноко, он устал. Тален посмотрела ему вслед, и тоже перекрасила свою доброжелательность — вот откуда я все это взяла, всю эту палитру? — в синюю печаль.

А потом к столу подтянулся Дейран…

И меня буквально пригвоздило к месту.

Я ощущала его как безмятежное море. Он улыбался, на поверхности — только спокойствие. Но под ним! Я выронила из рук вилку, попыталась вдохнуть.

— Аки, что случилось? Аки? — это Тален рядом.

— Теть? Ты чего? Подавилась?

Дейран нахмурился, моментально сменил спокойствие на легкое волнение. Но жерло огромного дымящегося вулкана, невыносимая мука от невозможности быть тем, кем хочется и с тем, с кем хочется, никуда не делась. Боли столько, что заинский рынок — просто недоразумение.

Столько, что она стирает любое сопротивление, столько, что хочется выть.

— Аки, эмоции?

Присел рядом на корточки, взял за руку.

Ну что ж я как школьница-то, как в первый раз все. То от эмпатии падаю, то еще от чего. То еще от какой-то ерунды. А все вокруг: дар, сила!

У этого дара есть цена.

Дрожь вон в пальцах — не самое тяжелое, что со мной случается.

— На мне можете сосредоточиться? Спокойно.

— Не-не-не. Дейран, только не на вас. Вам — чудовищно живется, и я это вижу. Не надо, пожалуйста. Я вижу, понимаете? Я вас вижу.

Мой демон усмехнулся.

— Просто вы пытаетесь забраться в глубину, а есть верхний слой. И он всегда — про опору.

Я замотала головой.

— Нет. Это для чужих он про опору, понимаете? А я все целиком вижу. И мне кажется, не успокоюсь, пока это не исправится.

Килора. Атал

Кьяр посмотрел на сына с удивлением. Но ничего не сказал о своих эмоциях. К тому же, что тут скажешь особенно через экран.

— Я правильно понимаю, что твою сестру пока ждать не стоит, потому что у тебя под боком погибла планета, это как-то связано с Арвой, а твои ничего сделать не могут, и вся надежда на маленькую целительницу, которая к тому же ничего не помнит?

— Пап, ну…

— Слушай, Лотор, я серьезно спрашиваю.

— Похоже на то, пап, — Лотор сделал такое лицо, словно ему кислый фрукт только что скормили.

— И это еще не все, ты просишь разобраться с ее друзьями-контрабандистами. Они приедут дня через три-четыре. А дочь при этом я в ближайшее время не увижу. Блеск.

— Зато она с Дейраном.

Лотор даже руки поднял.

Все, сдаюсь. Надо помириться со стариком.

— Нет, это, конечно, прекрасно. Потому что скорее я бы ее доверил ему, чем тебе. Но ситуация, Лотор. Ты не можешь удержать Содружество, моя девочка грозится стать деревом, у тебя умирают планеты, за Аки по пятам — Озаренные.

— Ну, веселого мало.

— Мало? Я бы сказал, все из рук вон плохо. Даже интересно, Ренелин сможет сохранять свое знаменитое спокойствие?

— Да ладно, мама — кремень. Все будет хорошо, пап. Эти ребята, за них Дейран попросил, понимаешь. Так что тут одно из двух.

— Либо они — уникальные специалисты, что вряд ли, либо дороги Акинель, что логичнее. Я тебя понял. Ладно, присылай своих преступников. Будут возмущаться, я их отдам Дорат. Ну, а если серьезно, представления не имею, что с ними можно сделать.

— Посмотришь. Но, скорее всего, люди неглупые. Раз у них хорошие отношения с Аки. И должны все хорошо понять.

— Да, дочь определенные типажи вокруг себя собирает. Ну, будем надеяться, обойдется хотя бы это.

Космос. Странник

«Поймали. Пока рыпаются и злятся. Боюсь, заинский патруль нежен не был. Лотор приказал везти на Килору. С кораблем».

Дейран улыбнулся, послал на сообщение Вирана короткое «спасибо», всмотрелся в черноту космоса перед собой. До Килоры несколько часов.

У Нейль он уже запросил и посадки, и поддержки. И приюта, что сейчас очень важно. Что сказала несгибаемая тетка Аки?

«Ничего не помнит? Какая прелесть! Значит, и Дома Высших Наук больше не боится. Вот и сходите в их обширную библиотеку, раз она вам нужна. А если что, надаете магам по их бесстыжим целительским мордам».

Эту женщину не сломить.

Ни Шакиру, ни магам, ни даже Озаренным.

Дейран повернулся, теперь сидел вполоборота к космосу, смотрел, как спит Аки, сбросив с себя одеяло. Ей тоже всегда жарко. И это еще даже не Килора.

Утомилась. Слишком много знает теперь.

Прекрасная.

Как она теперь его изводит, как играет.

От предвкушения новой партии хочется одновременно и на стены лезть, и бесконечно инициировать ее милые уколы. И укусы. Самые настоящие, надо сказать.

Аки не жалеет его шеи.

И своих усилий.

Как же, боги, хочется прямо сейчас проиграть.

Потерять контроль, прошептать обычное: «Этот демон ваш, эйлар Аки».

Но нет. Не время.

Пока — нет.

Дейран почти прикрыл глаза от удовольствия, когда Странник вдруг поменял цвет. Пустил тревожные красные прожилки по всем ребрам.

И Дейран увидел его.

Маленький, похожий на бумажный самолетик, он скользил по космическому пространству. Идеально белый, с тонким серебристым ободком.

— Старина, скорость. Уходим. Обезопасить Аки, ремни, и давай, предельную развивай. Нужно не попасть в его поле действия. Ты тоже думаешь, что они совсем обнаглели? Надо Лотору сообщение послать, что у Содружества под носом патруль Озаренных шныряет. Вот тебе и безопасная Килора.

Я проснулась от того, что корабль резко увеличил скорость. Но не успела и слова сказать, как Странник множеством своих лап-ремней прикрутил меня к кровати, фиксируя. Когда-то я подобного сильно испугалась. Сейчас — сначала дернулась возмутиться, но потом поймала взгляд Дейрана — обеспокоенный, он наклонился, ощупывая «ремни», хотя, честно сказать, это было совершенно небезопасно.

— Все хорошо… Вернее, нет, нехорошо. Там за бортом патруль Озаренных. Вы были правы, это робот. Боги, сколько раз я еще произнесу: вы были правы, эйлар Аки?

— Вас это печалит?

Я с усилием вынула руки из-под ослабших на секунду лап Странника.

— Когда речь идет о пророчествах Арвы — очень.

Килора. Шакир

Дворец похож на раскрытый сундук с тканями, что привез торговец с другого конца мира. Многоцветный, жаркий, с куполами, раскрашенными ярко, с тонкими золотистыми решетками и садом в цвету.

Дейран держал за руку, не отпуская. Перед нами отворились внутренние ворота, и с лестницы, одна, не слушая охающих служанок в многослойных одеяниях, быстрым уверенным шагом спустилась она. Сразу стало ясно, кто тут хозяйка.

— Фаит, отвяжись. Лучше бы комнату гостям подготовили. Что ты на меня так смотришь, одну, да. Они женаты. Все прилично. Идите отсюда, поборники морали, любители патриархата, но только чтобы не к ним применялся. Иди, говорю.

Синие волосы — откинуты на спину небрежным движением. Многочисленные браслеты и кольца зазвенели на руках. Яркая, в желтом летящем платье. О, она не стесняется быть яркой.

— Ох, какие миленькие рожки. Это ты ей такие наставил?

— Нейль! Ты ее пугаешь.

— Да что вы все такие нежные? Я еще с вашей свадьбы хотела ей этот вопрос задать. Не отказывать же себе в удовольствии? Жизнь непредсказуема. Один раз откажешь себе в чем-то, а потом, бац, момент, упущен, больше не повторится. А ну иди сюда, то, что ты не помнишь свою тетку, еще не значит, что не следует ее обнимать. Сейчас мы с тобой против зануд-целителей живо подружимся.

И обняла.

Быстро, кратко, сильно, как может человек, в котором энергии — через край. Потом тоже самое — с Дейраном. И еще — задержалась немного дольше.

— Как хорошо обнимать собственного семейного демона на законных основаниях.

Она потерла ладони друг об друга.

— Ну, рассказывайте? Кто же там теперь? Ангелы? Деревья? Маги, донки? Я уж от предвкушения второй день даже есть не могу. Пошли, пошли за чаем. Вам, как всегда, со специями? Впрочем, о чем я, у нас тут другого не водится.