Доведи демона. Вспомни демона

27. И взойти на эшафот…

Аиск. Площадь суда

Атмо смотрел на меня — и в его взгляде не было ничего, кроме холодного расчёта, словно он оценивал, сколько усилий потребуется, чтобы сломать мне шею. Я открыла рот — хотела что-то сказать, выкрикнуть, может, даже попытаться дотянуться до него силой, хотя понимала, что это бессмысленно.

Не успела.

Атмо двинулся — резко, быстро, его ладонь метнулась к моему лицу, и в следующее мгновение мир словно провалился куда-то вниз, утягивая меня за собой.

Не боль. Туман.

Густой, липкий, забивающий голову так, что мысли рассыпались на осколки, не успев сложиться. Я качнулась, пытаясь удержать равновесие, но ноги подкосились, и я бы упала, если бы не руки — чужие, в белых перчатках, схватившие меня за плечи.

Озарённые.

Они возникли из ниоткуда — двое, трое, я не успела сосчитать. Всё вокруг плыло, расплывалось, словно кто-то размазал реальность мокрой тряпкой. Я попыталась дёрнуться, вырваться, но тело не слушалось — тяжёлое, чужое, словно набитое мокрым песком.

Арвы.

Я попыталась дотянуться до них — мысленно, отчаянно, как тонущий хватается за обломки корабля. Их словно не было. Их присутствие стало таким же естественным, как биение сердца. Но сейчас — ничего. Пустота. Словно кто-то накрыл их толстым одеялом, заглушив до полной тишины.

Спят. Они словно уснули.

Я осталась одна. Без арв, без их силы, без их поддержки. Только я — Акинель, целитель. Я, риану Атала, я — демон, я — жена Дейрана. Я. И меня катастрофически не хватало в этой кромешной тишине.

Отлично. Просто великолепно.

Меня потащили вперёд — грубо, не церемонясь. Казнь. Я пыталась держаться на ногах, но получалось плохо — мир качался, ноги путались, а туман в голове становился всё гуще, словно кто-то закачивал его туда насосом.

Выход из корабля ударил меня ветром — горячим, сухим, насыщенным красной пылью. Я зажмурилась, чувствуя, как песок забивается в нос, оседает на губах. Жара. Свет. И звуки — шорох шагов, приглушённый гул голосов.

Я заставила себя открыть глаза.

Площадь.

Она была полна. Озарённые стояли ровными рядами — все в белом, все одинаковые, словно кто-то штамповал их по одному образцу. Лица бесстрастные, взгляды пустые, руки сложены за спинами. Идеальная дисциплина. Идеальный порядок. Среди белого был виден серый капюшон Верховного. Моего Верховного. Вегейр. Больно-то как. Словно до этого боль смягчали арвы, а теперь смягчать стало некому, и все посыпалось. Я — осколок. Я… что я?

Мне страшно.

Меня подтолкнули в спину, заставляя двигаться вперёд. Я шла, шатаясь, пытаясь не упасть, и с каждым шагом в груди нарастало что-то холодное и липкое — страх, злость, отчаяние, всё вместе, слипшееся в тугой ком.

Впереди возвышался помост — грубо сколоченный, тёмный, с петлёй, болтающейся на ветру.

Вот и она. Моя личная виселица.

Я усмехнулась — коротко, истерично, чувствуя, как в горле першит от песка и сухости. Надо же, как романтично. Публичная казнь. Эшафот. Толпа зрителей.

И никто не спасет.

Не приедет чертов Лотор, потому что его, возможно, так же усыпили, не придет Дейран, потому что это опасно. Правда, этот демон плевал на опасность. Меня кто-то взял за рог. Потащил, больно, грубо, чувствительно, страшно. Хатта велик, почему так тихо?

Ступени под ногами заскрипели — старое дерево, рассохшееся от жары. Меня тащили наверх, и я почти не сопротивлялась — сил не было. Туман в голове пульсировал, давил на виски, заставляя мир расплываться и дрожать.

На вершине помоста я остановилась, качнулась. Петля висела прямо передо мной — грубая, толстая, с узлом, завязанным по всем правилам.

Профессионалы. Даже в этом.

Один из Озарённых шагнул вперёд — высокий, худой, с лицом, на котором не дрогнул ни один мускул. В руках у него был свиток — аккуратно свёрнутый, перевязанный белой лентой. Он развернул его, кашлянул — формально, для порядка, — и начал читать.

— Акинель Аскоральф, — голос его был ровным, бесцветным, словно он зачитывал список покупок. — Демон не по происхождению, но по сути, наш естественный враг. Ты обвиняешься в уничтожении флота Бироу и помощи в убийстве архонта Торуса.

Я моргнула. Потом ещё раз.

— Ты не целитель, — продолжал он, не поднимая глаз от свитка. — Ты нечто иное. Нечто опасное. Твоё присутствие на Бироу дестабилизировало политическую ситуацию, привело к краху установленного порядка и гибели тысяч.

Тысяч.

Я попыталась засмеяться, но получился только хрип. Интересно, а что они напали на мирную станцию, конечно, не считается. Ну кто считает, право, такие мелочи? Во мне поднялась злость. Вы — заставили меня покинуть то, что я люблю, вы — заставили меня пожертвовать собой, влететь в чертов крейсер на полной скорости, вы…

Меня дёрнули за плечо — резко, грубо. Руки схватили мои запястья, потащили их за спину. Я попыталась сопротивляться, но пальцы были слабыми, непослушными, а туман в голове давил всё сильнее.

Верёвка обмотала запястья — грубая, жёсткая, впивающаяся в кожу. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но узел уже затянули.

Паника вспыхнула в груди — острая, обжигающая. Я задышала чаще, пытаясь протолкнуть кислород сквозь сдавленное горло. Туман давил на виски, расползался по мозгу, и я поняла — если не сделаю что-то сейчас, то не сделаю уже никогда. Злость на всю эту дурацкую ситуацию никуда не делась. А еще понимание — програю я, проиграет не только Аиск, проиграет Килора, брат, Фаэтла, Аскоральф, даже чертов Заин с его идиотской системой работорговли.

Вытолкнуть его. Надо вытолкнуть этот туман.

Я закрыла глаза, сосредоточилась — отчаянно, из последних сил, цепляясь за ту часть себя, что всегда была со мной. Целительская сила. Моя сила. Не арвы, не чужая магия — только я. Она откликнулась — медленно, нехотя, словно просыпаясь после долгого сна. Я схватилась за неё, потянула, вложила в неё всё, что у меня было — злость, страх, отчаяние, жажду жить.

И она хлынула.

Волна. Мощная, яркая, обжигающая. Она прокатилась по моему телу, вымывая туман, выталкивая его наружу, и я вздохнула — глубоко, жадно, чувствуя, как мир вокруг резко обрёл чёткость.

Но волна не остановилась. Она вырвалась наружу, разлетелась по площади — невидимая, но ощутимая, как порыв горячего ветра. Коснулась Озарённых, коснулась помоста, песка, воздуха.

И всё на миг стихло. Озарённые замерли, словно кто-то нажал на паузу. Ветер перестал выть. Даже песок перестал кружиться. Тишина. Абсолютная, звенящая.

Они встряхивались, смотрели на меня. И еще, с дальней стороны площади на меня смотрели глаза из-под беголо капюшона. Атмо. Не знаю, что я сделала, но они все словно проснулись от его влияния.

Более того, он схватился за голову. И побежал прочь.

А я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Буквально.

Я потеряла равновесие, качнулась — но вместо того, чтобы упасть, я поднялась. Вверх. Резко. Словно кто-то дёрнул за невидимую нить, привязанную к моей груди.

Что за…

Я не успела испугаться. Мир вокруг размылся, превратился в красно-белое пятно, и я полетела — быстро, так быстро, что воздух обжёг лицо. Помост, площадь, Озарённые — всё осталось внизу, а я неслась куда-то в сторону, притянутая невидимой силой.

И вдруг — остановка.

Руки. Сильные, твёрдые, поймавшие меня в воздухе, словно я весила не больше пёрышка. Я упёрлась лицом в чью-то грудь, вдохнула запах кожи и ветра, и внутри меня что-то проснулось.

Арвы.

Они рванулись из глубины, где прятались, — яростно, радостно, словно узнали кого-то очень близкого. Тепло разлилось по телу, и я вздрогнула, чувствуя, как мир снова стал цельным.

Я подняла голову — медленно, неверяще.

Дейран смотрел на меня сверху вниз. В глазах танцевали искры, а в уголках губ дрожала еле заметная усмешка. Усмешка, как всегда.

— Эйлар Аки. Ты сегодня решила лечить Озаренных?

Я смотрела на Дейрана — на его тёмные глаза, на усмешку в уголках губ, на то, как он держит меня, словно я ничего не вешу, — и в груди всё сжалось от облегчения, смешанного с чем-то настолько острым, что дыхание перехватило.

Он пришёл. Он всё-таки пришёл.

Ну а чего я хотела. Этот демон меня достал через три года забвения. А тут — меня всего-то похитили озаренные. Я хотела что-то сказать — что-то язвительное, но слова застряли в горле, потому что вокруг снова началось движение.

Озарённые очнулись. И они были не рады.

Я слышала крики, топот ног, лязг оружия, видела, как белые фигуры ринулись к нам со всех сторон, но всё это казалось неважным, второстепенным, потому что земля под ногами дрогнула.

Не просто качнулась. Она взорвалась изнутри.

Трещина разрезала площадь прямо посередине — широкая, зияющая, с краями, крошащимися в красный песок. Озарённый, стоявший ближе всех, даже не успел закричать — просто провалился вниз, исчез в расселине, словно его никогда и не было.

Я вцепилась в Дейрана, чувствуя, как он пытается удержать равновесие, как его мышцы напрягаются под моими ладонями. Земля продолжала трескаться — звук был оглушающим, словно кто-то рвал на части огромный лист металла. Новые разломы расползались по площади, словно трещины на битом стекле.

Снова. Это снова.

Энергия похожая. Точно так чувствовался умирающий Аскоральф. Но тогда все заливало огнем, а тут действительность просто ломается.

Ярость. Агония. Словно Аиск разрывало на части изнутри, и он кричал от боли, не в силах это выдержать.

Дым начал подниматься из разломов — густой, красноватый, обжигающий лёгкие. Озарённым стало не до нас — они метались по площади — кто-то пытался все же добраться до ненавистной Акинель Аскоральф, кто-то бежал к кораблям, кто-то просто стоял, парализованный ужасом.

Паника. Чистая, первобытная паника. И вдруг — голос. Не снаружи. Внутри. В голове, между мыслями, настолько громкий, что я вздрогнула.

Картика.

— Это мой мир, — её голос дрожал, рвался, словно она тоже боролась с чем-то невыносимым. — Мой дом. Мой избранник. Посади семечко. Мне нужно семечко. Сейчас. Прямо сейчас.

Я замерла.

Семечко.

Мысль пронзила меня, как удар молнии, и в ту же секунду всё встало на свои места.

Аиск — первый из пяти миров. Первый мир, в котором может прорасти Арва. Первый мир, где цикл может начаться заново.

Перезапуск.

— Дейран, — я схватила его за плечо, почувствовав, как он уже разворачивается, чтобы бежать. — Дейран, стой!

— Что⁈ — он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то же самое, что и у всех вокруг: надо выбираться, надо бежать, иначе мы умрём.

— Семечко, — я говорила быстро, задыхаясь, чувствуя, как земля под нами снова вздрагивает. — Мне нужно семечко, у тебя есть моя сумка?

Он моргнул — один раз, потом второй, словно не понимал, на каком языке я говорю.

— Аки, мы окружены, планета рушится, нам надо…

— У тебя есть моя сумка⁈ — я почти закричала, перекрикивая грохот разломов и вой ветра.

Он дёрнул плечом — резко, раздражённо, — и я увидела её. Мою сумку, перекинутую через его плечо, потрёпанную, запылённую, но целую.

Лайхор рядом просто застыл. Даже озаренные куда-то будто провалились.

Мне просто нужна сумка!

Там семечки.

— Мы можем предотвратить перезапуск цикла, — я говорила, не отрывая взгляда от его лица. — Арвы говорят, что можем.

— Не пробовали, — вмешалась Картика, и я почувствовала, как к ней присоединились остальные. — Но должно сработать. Нужно посадить семя и одновременно предотвратить. Удержать.

— Где посадить? — я спросила это мысленно, но голос мой дрожал даже в собственной голове.

— В разлом. Просто кинь.

Дейран уже двигался — тащил меня за собой, прижимая к себе, пока земля под ногами снова содрогалась. Я видела Лайхора — он шёл следом, отбивался от Озарённых, которых становилось всё меньше. Кто-то падал в разломы, кто-то бежал прочь, задыхаясь от дыма.

— Дейран! — я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь заставить его остановиться. — Дейран, нужно остановиться! Дейран, сейчас! Дейран я беру тебя в мой космолет!

Дейран застыл.

Понял. Увидел, наконец-то перестал сопротивляться действительности.

— Мы умрем?

— Нет! — я ударила его по плечу, изо всех сил, отчаянно. — Но нужно посадить семя.

Он остановился. Потом, не говоря ни слова, опустил меня на землю.

Я качнулась, поймала равновесие. Вокруг всё заволокло дымом — густым, удушливым, обжигающим горло. Дейран стянул сумку с плеча, бросил мне, и я схватила её, рванула на себя застёжку.

Семечко. Мне нужно семечко.

Я рылась в сумке — трясущимися пальцами, судорожно, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Вокруг трещала земля, вздрагивала, словно в агонии, и в разломах начал подниматься пар — горячий, обжигающий.

Вот.

Я вытащила семечко — то самое, с ладонь. То, что дал Оргус. Откуда они у него только? Бордовое, такое обычное на вид, что никто бы не подумал, что в нём заключена жизнь целого мира.

И в ту же секунду Картика хлынула в него.

Я почувствовала это — как она устремилась из меня, как вложила в семя всё, что у неё было: силу, память, любовь к этому миру. Семечко изменилось — из бордового стало бордово-зелёным, словно два цвета слились воедино, переплелись, стали чем-то новым. Я закрыла глаза.

Надеюсь, они соединятся.Она и ее центр мира. Тот, кого она любила так долго, тот, что там, внизу.

И кинула.

Просто кинула — в ближайший разлом, не целясь, не думая. Семя исчезло в дыму, провалилось вниз, и я затаила дыхание.

Земля задрожала с удвоенной силой.

Я упала на колени — не удержалась, ноги подкосились. Дейран схватил меня за плечо, удерживая, и я услышала, как он выругался — коротко, зло.

— А теперь мы, — тихо сказали остальные арвы, и их голоса звучали почти нежно. — Держись, Акинель.

Сила вырвалась из меня — потоком, лавиной, словно кто-то открыл шлюзы и выпустил наружу всё, что я копила внутри. Я закричала — не смогла сдержаться, боль была такой острой, что мир вокруг на миг стал белым.

Я чувствовала, как сила льётся из меня, уходит в землю, в разломы, обволакивает семя, которое я кинула. Она растекалась, заполняла трещины, пыталась удержать то, что рвалось наружу, остановить перезапуск, который уже начался.

Дейран кричал что-то — я не слышала слов, только звук его голоса, далёкий и приглушённый. Он дрался — я видела это краем глаза, видела, как он отбивается от Озарённых, которые всё ещё пытались до нас добраться. Лайхор был рядом, его клинок сверкал в дыму.

Но мне было всё равно.

Я вливала в землю всё, что у меня было — силу, жизнь, надежду. Арвы работали через меня, использовали меня как проводник, и я позволяла им, потому что это было единственное, что я могла сделать.

Остановить.

Удержать.

Не дать миру умереть.

Земля дрожала, выла, словно раненое животное, но постепенно — медленно, так медленно — дрожь начала стихать. Я почувствовала это — как перезапуск отступает, как цикл замирает на полпути, не завершившись. Как семя, которое я посадила, укореняется глубоко внизу, становится частью планеты.

И вдруг всё остановилось.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Но это не все. Еще — древо. Я видела его так близко в последний раз на Аскоральфе. А тут оно проросло за считанные секунды, вырвалось из разлома. Вокруг меня заплелись светящиеся бордовые корни.

Исполин рванул ввысь, расправились ветви, потек по ее жилам серебристый сок. Светящийся.

Она пока была небольшой, по сравнению с Арвой.

Но это было совершенно неважно.

— Она тут, все хорошо, — прозвучало в моей голове. — Картика тут.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть на это снова.

На то, что видела только на Аскоральфе. На то, что исчезло навсегда. Повернулась к Дейрану. На его лице было выражение абсолютного счастья.

А потом я поняла, что потратила слишком много.

Мир перед ними размылся, поплыл, словно кто-то залил его водой.

Ноги подкосились. Я почувствовала, как падаю — медленно, словно в воде, — и в последний миг чьи-то руки поймали меня.

Дейран.

Я попыталась что-то сказать, но язык не слушался. Тьма наплывала волнами, мягко, почти ласково, обнимая меня, утягивая вниз.

Мы успели, — подумала я, прежде чем всё погасло.

И провалилась.

Космос. Антарра

— Боги, это Странник! Точно, гляди! Айлир, гляди!

Виран дрожащими руками начал скользить по кнопкам управления Антаррой.

— Как они тут оказались? — тихо спросил доктор, всматриваясь в монитор. — Рядом ничего, кроме… Аиск! Она же говорила, да. Озаренные.

— Дейран, Дейран, вы меня слышите? Давай к нам, мы тут уже всю вселенную вдоль и поперек избороздили в поисках своих. Но свои все теперь не наши, — капитан горько усмехнулся.

Из динамика донеслось глухо:

— А кофе есть?

Айлир рассмеялся.

— Найдем. Как малышка Аки?

— Спит. Предотвратила конец света.

Виран расхохотался впервые за… месяц? По-настоящему весело.

— Вы там одни?

— Нет, на борту еще некроманты и не поверишь… архонт Ревар. А за нами — союзные корабли. Много.

Виран присвистнул, потому что белые корабли озаренных были очень узнаваемы. А космос ими был полон. Айлир откинулся в кресле.

— Ангелы объединились с демонами. Скорее всего, потому, что враг куда страшнее и тех, и других.