Доведи демона. Вспомни демона

15. Демон нарвался

Килора. Аскоральф

Марэн ко мне так и не вышел.

Серебристый космолет, намного больше Бродяги, и уж точно, куда более новый, просто поражал воображение. Обтекаемый корпус, вдвое больше, кажется, места, и даже отсюда, снаружи, прекрасно видно, что внутри ни кусочка нет на изоленте.

Что ж, у капитана была своя степень упрямства. Я его не осуждаю.

Важно, что все трое живы.

Ирта, увидев мое замешательство и тоску, тут же предложила:

— А ну идем смотреть гревингов.

И мы пошли.

Идти пришлось долго. Сквозь все поселение демонов. Меня периодически приветствовали, догоняли, даже обнимали. Наверное, кто-то, кого я вылечила.

Мы вышли, нескоро, но вышли, на белое ровное поле перед лесом. И все повторилось.

Ирта свистнула.

А я приняла их за сугробы, за часть пейзажа.

Как и в прошлый раз на Аскоральфе.

Но они шевелились, внушая трепет и восхищение. Под слоем искристого налёта тёмные, мощные тела, будто слитые из камня и мха, пронизанные узорами серебристых жил, в которых живёт свечение. Только вот свечение было чуть голубоватым.

Не как Арва.

— Пришлось взять другую магическую основу для разведения. Смотри, видишь, они чуть голубоватые? У тебя все должно получиться, это килорская магия.

Я закивала. В это время один гревинг приподнял голову, смотря на меня в упор. Глаза — огромные, сияющие, многоцветные, светящиеся изнутри мягким свечением. Он мощный, он большой. Когда пошел на меня, Айкерт с Маркитом невольно отступили.

Гревинг приблизился, шевеля своими магическими ногами-выростами.

— Привет, мой хороший. Ты меня выбрал? Повезешь на себе?

Я протянула руку, и широкая морда ткнулась в ладонь. Меня от макушки до пят пронзило его доброжелательностью. А потом он, как и положено домашнему ездовому зверю, растекся по снегу.

Я привычно, с восторгом, вскочила в седло.

Гревинг поднялся.

— Ирта, это упоительно. Куда тут можно погулять?

— А к лесу. Я с тобой, — она немедленно оседлала животное, взяв с собой побледневшего Маркита.

Айкерту пришлось самому седлать гревинга.

Я помню, как сама была в шоке от них впервые. Но пилот наш справился.

И мы сначала медленно пошли, а потом почти полетели по снегу. И это было до того прекрасно, что не хотелось, чтобы заканчивалось.

Килора. Атал

Дети, как Тален называла сейчас стайку прибившихся к ней курсантов, разместились в западном крыле дворца. Сама огненная, качаясь взад-вперед, сидела в малой гостиной. Смотрела волком, едва не плакала. Ее наконец-то накрыло.

Валайяр ждал этого весь полет.

А она всех разместила, обо всех позаботилась, и только теперь разрыдалась. Пальцы, сжимающие кружку с атерией, дрожали, зубы стучали о стеклянный край.

— Не могу пить. Прости, мам.

Она посмотрела на Ренелин, но аэллэ ничего не сказала, положила руку на ее вздрагивающие плечи. Кьяр, сидящий напротив невестки, напрягся, губы сжались в тонкую черту. Тален приехала к ним за помощью. И спасалась не от кого-нибудь, от его сына.

Большого и настолько могучего, что мог буквально за несколько часов найти и вернуть, но…

Сын молчал, словно ничего и не случилось.

И это было до того непохоже на Лотора, что оторопь брала.

Он не пытался оправдаться, он не связывался с ними вообще. И это настораживало куда больше, чем любая злость или скандал.

Они уже скандалили, и не раз. По поводу Аки, по поводу Дома Высших наук, куда ж без крика, они — семья, куда без склок. Но пытались объясниться. А тут — и не пробьешься, Кьяр пробовал связаться с сыном, да без толку, и от него — только молчание.

Выходило, что Тален не сошла с ума, хоть так хотелось в это поверить, не отравилась и не переборщила со стимуляторами, хотя, о чем мы, она не употребляла такое никогда. Выходило, она Лотор действительно одержим, иначе это не назвать.

— Это некромант снова?

— Непохоже на некроманта, папа, не некромант, я думаю. Другое.

Она не заметила, как в гостиную мягким шагом вошел Килиар. И как занял место рядом с дедом.

— Слушай, мы мимо Фаэтлы пролетали. Она словно… снова меняется. Теперь она зеленеет, и это настораживает. По отчетам Вирана, на ней было полно Арв, и она была пуста. Дед, что не так? И да, я своими глазами видел одну единственную Арву. Ее из космоса видно, она огромная. Что не так?

— Это твою тетю надо искать. Они с Дейраном покинули Шакир, сообщает Нейль, и отправились в Аскоральф. Причем, Нейль настрого запретила за ними идти и хоть что-то делать. Говорит, они приедут сами. Но про Арву больше всех точно Акинель знает.

Тален подняла заплаканные глаза.

— Что там такого срочного, в этом Аскоральфе, я сама выясню…

Она сорвалась с места, даже кружку уронила, но неожиданно рядом с ней, большой и такой же сильный, такой же огненный, как сама, встал сын.

— Мама, нет. Давай сначала у Нейль выясним, что происходит.

— Послушай, до Аскоральфа на Ласточке — час от силы.

— Мам. Тетя не все помнит. Понимаешь? Она в принципе в таком состоянии, когда может всех нас послать и улететь со своими… преступниками. Давай не будем горячиться.

Валайяр нахмурился.

Он просматривал свой коммуникатор, листал новости и сообщения.

— Какая прелесть. Просто праздник, а не совет. Сказочный марионеточный театр. Решение по отстранению магов приняли. Спектр отраслей расширен. Дом Высших Наук закрыт. Господа, советник Саталар сообщает, что президент представил сегодня новых членов Совета. И это… тут нужны фанфары… жители Фаэтлы. Говорят, они с рогами. Приглашали к себе на переродившуюся планету. А еще, членство Килоры в Содружестве — теперь под вопросом.

— Ожидаю исхода магов с Геянсы, — отозвался Кьяр. — Что происходит? С рогами, на наших демонов похожи?

— Ага. Очень похожи.

— Ожидаю заявления, что наши демоны — или не настоящие, или зло во плоти, — произнес Килиар тихо.

Когда рядом с ним возникла фигура с растрепанными сине-зелеными волосами, никто не удивился, и да, Килиар просто подвинулся.

— Насколько я уже могу делать выводы, наши гости с Фаэтлы почему-то избегают Килоры, — подала голос девушка. — Меня, кстати, зовут Фьорта. И я, не поверите, с Фаэтлы. Вообще, за последние три дня много всего переменилось. Сокурсники сообщают о задержаниях магов. Все напуганы. Кстати, хочу заметить, что мы сюда прибыли практически под огнем. Однако преследовавшие нас полицейские корабли с Геянсы исчезли, как только мы пересекли границу звездной системы Эд. То есть килорского светила. Интересно, правда?

Темные глаза девушки внимательно обвели взглядом всех присутствующих.

— Килиар не говорил, что произошло с моей родной планетой? Нет? На ней просто в один день исчезло все. Было залито огнем. Кажется, такие катаклизмы уже не новость исключительно для одного вида, пережившего подобный исход, так, госпожа Тален?

— «Риану Тален», я бы попросила, — спокойно отозвалась огненная, назвав свой килорский титул, единственный, что сейчас имел для нее значение. — Я думаю, тут один ответ — нужно искать Аки.

— Нет. Нужно спасти тех, кого можно. Сейчас не так важно, кто все это затеял, мы знаем, что — во-первых, не можем справиться с ними, во-вторых, уничтожают магов, в-третьих, Килора все еще убежище.

— Их не уничтожают.

— Боюсь, у нас мало времени, прежде чем это начнется, риану Тален, — возразила Фьорта. — Или мы сейчас кого-то спасем, или будет поздно. Нужно по крайней мере, сообщить на Геянсу, что тут их ждут и приготовиться встречать.

Ренелин кивнула.

— Да, ввязываться нельзя, мы сейчас не соперники флоту Геянсы.

— Как мы узнаем, что можем что-то сделать, опытным путем? А если нарвемся на гнев Лотора?

— Господа, тут — риану Тален. Если бы Лотор что-то мог сделать, то тут бы уже был флот Геянсы. Но он почему-то не может. Хороший вопрос, почему, но сейчас выяснять нет времени, — снова подал голос Валайяр. — Я согласен с Фьортой.

— Я тоже. Мы должны спасти, кого сможем, — спокойно отозвался Килиар.

— Снова охота на ведьм. Боги, — Тален на секунду прикрыла глаза.

— Мам, ты нам очень нужна, — тихо сказал Килиар.

Кьяр протянул руку через стол, положил на плечо невестки.

— Дочь, если не некромант, мы его вытащим. А если вытащим, вернется он только к тебе, ты же знаешь. Прошу тебя, будь сильной. Я знаю, поверь, что прошу невозможного практически. Но хотя бы попытайся.

Тален закачала головой. Еще секунду помолчала.

А потом резко подняла глаза на Фьорту.

— Сколько у тебя каналов связи с магами в учебных заведениях Геянсы? У меня есть связь с учениками Дома Высших Наук Геянсы. Ну конечно, я ж его построила фактически. Валайяр, кто снабжает тебя сведениями из совета? Спроси осторожно, когда будет принято следующее решение по магам. Или даже — когда следующий совет. Папа, нужно понять, сколько мы готовы принять беженцев и где разместим. Мама, свяжись с Нейль, спроси, сколько у себя укроет их Дом Высших Наук. Килиар, тебе нужно помочь Фьорте. Прямо сейчас. Счет на минуты. Ни секунды на скорбь. Поехали.

Килора. Аскоральф

Дейран Аскоральф снова показывал мне свою невероятную татуированную спину. Я уже и забыла, что именно с этого — с перекатывания по его плечам силы, с совершенного самоконтроля, с тренировки, неторопливой, почти статической, и раньше начиналось каждое мое утро.

Потянуться, оглядеться.

Это, говорят, наши супружеские покои. Я узнаю и окно-лепесток, и потолок-купол, и, конечно, два кресла у стола. О, сколько мы тут провели часов, разговаривая за чаем. Но лучше всего, больше всего, конечно, стертый камень в том углу, где ежедневно совершается это маленькое магическое таинство. Искры потоков, красота плавных движений, совершенство владения собственным телом. Сама таким могу похвастаться, лишь если речь идет о пальцах.

Я бесстыдно наблюдала за своим демоном. Вовсе не украдкой… Но что это? Поток сорвался, Дейр зашипел от боли, тряхнул рукой.

— Черт.

Ого! И где же твоя неприступная крепость, мой Дейран? Кажется, рассыпались каменные стены. И продолжать нет смысла. Впервые его таким вижу. Повернулся, исподлобья смотрит.

— Я вас чувствую.

— Не смотреть прикажете? Как хоти…

— Я этого не говорил. Аки… Могу я спросить, что происходит? Вы меня избегаете. Как ваш аэллэ, ваш правитель, — сам рассмеялся собственному доводу, — я должен настоять на объяснениях.

Я пожала плечами.

— Просто решила, что вам нужно подумать, мой аэллэ, — тут, наверное, требовался поклон, но церемониальность и сарказм слетели шелухой, как только демон подошел.

Сощурился. Какое странное выражение лица. Словно что-то решил бесповоротно.

— Подумать. Хорошо. Я подумал. Вы абсолютно правы. Пора, видимо, показать вам не только, что вы получите, выиграв, но и что получите, проиграв наш маленький спор на свободу.

— И?

— Рассказывайте, что вы там задумали. Но…

Дейран присел около кровати и положил мне на губы палец, как делала я сама, запрещая говорить. Я вообще забыла, когда он мне что-то запрещал, если честно. О! Он разбудил дракона, а я, кажется, демона. Причем, не просто демона, властелина демонов. Вот это фокусы.

И кто-кого, вот это вопрос теперь.

— Но учтите, все, что случится со мной, будет исключительно тем, что я вам позволю. Понимаете? Не будет моей доброй воли, все ваши игры прекратятся.

— Дейр, вы сильнее и физически, и магически. Я в курсе, что с огнем играю.

— И как вам? Или драконы любят огонь?

— Этот конкретный — любят и изучают, аэллэ Дейр.

Он покачал головой.

— Аки, вы прекрасны, я говорил вам об этом? А ваши исследования, скорее всего, будут на грани, как всегда. Вы умеете мучить. И мне бы даже хотелось снова.

— Но вы почему-то перестали мне доверять, дайте угадаю.

Дейран рассмеялся горько.

— Всегда было совершенно бесполезно вас обманывать. Я не пытался. У меня, кажется, снова кризис веры. Вы ушли с Айкертом и Маркитом, Аки. Вы можете снова улететь. Вам совершенно плевать на Озаренных. Вы практически бесстрашны. Вы за мной пошли на корабль Мейнар. Не испугались ни донков, ни могучего Оргуса. Я вас знаю. Слишком хорошо.

Я схватила его за горячую ладонь и затянула к себе, на постель.

— Я вас не покину. Не знаю, что на меня нашло три года назад, но давайте это выясним, Дейран. Я, кстати, не исключено, с Марэном тогда делилась, что произошло.

Дейран закрыл глаза и замотал головой.

Не хочет говорить с Марэном.

— Аки, я их вытянул сюда, а сейчас понимаю, что они полностью разрушили мое спокойствие. Как жить с ними под боком? Что мне делать, если я так боюсь потерять вас, что остальное меркнет? Даже арвы, даже ваши смыслы. Вы говорите, дракон свое сокровище уносит в пещеру, но мне кажется, еще немного, и у меня будет подобное желание.

— Дейр, вам больно. Мы с вами ни разу не говорили о вас. Все обо мне, о моих воспоминаниях. Но не помнить, это, понимаете, не больно. Это — просто не помнить. А вот каково вам, я представить боюсь. Что вас успокоит, скажите? Заинских договор? Обещание? Сделка? Что вы хотите? Берите все. Это куда серьезнее любых игр. Выбирайте.

Дейран потянулся ко мне, коснулся моего лба своим.

— То, что они здесь, Аки, этого… достаточно? Вы не улетите?

— Более чем достаточно, мой аэллэ. Спасибо вам. Вы сделали невозможное. Я ваш мир разрушила до основания, а вы мой — сохранили, насколько смогли.

Дейран резко прижал к себе, сжал меня до боли, сильно-сильно.

— Аки, я не жив без вас ни секунды.

— Я здесь. И честное слово, никуда не собираюсь. От вас соберешься, пожалуй. У вас, смотрите, целый Аскоральф заложников. Куда уж мне.

Дейран рассмеялся.

— О, я вам даже больше скажу, за три года я перетянул на свою сторону практически всю вашу семью.

Я усмехнулась. Да, демон постарался сплести сеть, в которую попадется Наджелайна. И на живца ловил, и ловушек разместил, и лаской заманил. Профессионал.

— А знаете, почему так себя ведете?

— Почему?

— Я дала вам немного сущности дракона, Дейран, когда вы совершили ритуал, превративший меня в демона. Сами не замечали, ваше чувство собственности в последнее время лишь усилилось, правда? Чем больше вы носите в себе дракона, тем больше в вас от властного ящера. Он растет со временем.

Дейран упал на постель и застонал.

— Боги, чешуи на крыльях мне не хватило, конечно.

— О, да. Вы мутируете, мой друг, и не заметили. Еще чуть, и инквизиторские приемы. Вы же на Килоре, на родине драконов. Тут все процессы быстрее. Ох, Дейран, чешуйчатый вы мой.

— Нет-нет, — мой демон вскочил, посмотрел на меня пристально, — нет, Аки. Я точно не буду.

— Какая реакция яркая. Еще одна причина пристально изучить, что вы теперь из себя представляете, — задумчиво произнесла я. — Как интересно. Надо бы записать. Кстати, а вот это у вас тут, — я тронула его рог, вернее, даже не рог, а бордовый то ли корень, то ли вырост, его обрамляющий, — такое яркое.

— Вы снова стали видеть арвины. С ума сойти. Арва не снилась сегодня?

— Нет, а зря эта дубина не приходит. Я бы с ней хорошенько переговорила. Так на чем мы с вами остановились, Дейран?

— На том, что у вас есть внутренний дракон, а теперь, получается, и внешний.

Я улыбнулась.

— И он жаждет исследований вашей сути. Ммм, что ж, попробуем?

— Только с одним условием. Хочу иногда вести в игре, в любой игре, но особенно, в любовной.

— Какое упущение. Прежняя Аки Наджелайна решала этот аспект за вас, верно? Но ведь вы невероятно хороши в этом — сотни лет, тысячи женщин… Ммм, как же так вышло, что ваши таланты были буквально убраны в стол?

— Из-за властных ящериц, подозреваю.

Я придвинулась к нему ближе.

— Ну, потомственная ящерица тут я, и я вас отпущу, будете вести, раз хотите. Попрошу всего-ничего. Час вашей драгоценной свободы взамен. Что скажете?

Это уже практически целуя.

О, не всякая свобода начинается с плена. Но если мой демон уж сам связался с Наджелайна, то кто ему спаситель? И кто судья.

— Хочу.

Я улыбнулась хищно.

— Точно готовы?

— Довольно давно. Вы ведь все равно возьмете. Есть ли смысл в сопротивлении, Акинель? Только скажите, что делать.

— О, вы решили это… позволить? Что ж, позвольте себе не делать. Ничего. Совсем. Вы не двигаетесь. А я изучаю. Целый час, — ответила я, и внутренне порадовалась дрожащему дыханию, которое выдало его волнение куда явственнее всех слов.

Я встала на колени напротив — всё так же не прикасаясь, а только смотря.

— О, что-то новое.

— Если станет трудно, скажите.

А вот теперь, только теперь, прикосновение.

Медленно, самым кончиками пальцев, я провела вдоль его шеи, поднялась к плечу, остановилась — и линии его татуировок поползли за моими пальцами послушно. Его тело признает меня. Дейран резко, судорожно втянул воздух. Гордая крепость не шелохнулась.

Но я протянула руку ниже.

— Эйлар Аки…

Да, сейчас я твоя эйлар, я твой целитель, что снова плетет вокруг тебя сеть из силы, и одновременно — кончиками пальцев трогает ключицу.

Он ни на мгновение не попытался развернуться, напротив — всем телом слушает, весь — в ожидании.

Я переместилась ему за спину.

Очень медленно наклонилась, поцеловала самый край плеча, затем — вдоль лопатки. Он почти не шевелится — только подрагивает дыхание. Я провела пальцами ниже, к пояснице, ощущая под руками сеть нервов и реакций. Там, где кожа тоньше, каждый сантиметр моего прикосновения как вспышка для него: видно, как напрягаются колени, как выпрямляется спина.

И это я еще не задевала самого чувствительного.

Перемещаюсь снова — он, даже не пытаясь повернуться. Ах, это же испытание.

Сажусь рядом, прижимаюсь ногой к его бедру — кожа горячая, даже сквозь ткань брюк ощущается это напряжение, как будто электричество прокатывается между нами.

— Сложно? — спросила тихо, касаясь его скулы тыльной стороной пальцев.

Он сделал глубокий вдох, выдохнул медленнее, чем обычно, будто боролся с жаром изнутри:

— Это… чертовски сложно.

И усмехнулся, опуская ресницы. Я провела рукой по груди. Каждая мышца напряглась, я уже думала, все, двинется. Но нет.

Затем, очень медленно — ладонью по торсу, ощущая татуировки, изгибы мышц, рельеф ребер. Остановила пальцы на середине живота, чувствую, как он сжимается. Но нет, не двинулся, не дрогнул.

О, моя неприступный демон.

Мой гордый аэллэ.

Мой каменный страж.

Поцеловала ключицу, прижалась губами к шее, слушаю, как меняется дыхание: оно прерывистое, почти ломающееся.

А вот теперь самое страшное.

Кончиками пальцев к рогу. И вдоль по нему — почти невесомо. Он на секунду закрыл глаза, губы прикусывает — но не двигается, держит ограничения честно.

— Вы невероятный, — шёпотом произношу прямо в его ухо, — мой демон.

И никакого сопротивления, никакого спора по сему вопросу.

Его пальцы разжимаются и вновь сжимаются, я вижу, как на кончиках черно… безумие, почти превращается, переходит во вторую форму, но он не прерывает нашего ритуала.

Я ладонью скользнула по боку, обняла его, ощущая невыносимый жар от кожи. То, как он держит это испытание — поразительно.

Каждая клетка его тела отзывалась на мои касания. Даже в этой абсолютной покорности — он огромен, уязвим и, черт возьми, мой, до последней капли.

И я наслаждаюсь этим медленным обладанием, подаренным нам обоим. Я разрешаю себе целовать — каждый изгиб, каждое полотно кожи, обводить линию пресса, едва касаясь кончиками пальцев внутренней стороны бедра, чуть задерживаться на самом краю пояса брюк, чтобы увидеть, как он из последних сил терпит, не позволяя себе даже вздохнуть поглубже.

И каждый его вздрагивающий мускул, каждое едва слышимое шипение, каждый дрожащий выдох становятся мне потрясающе ясными признаниями.

Он ни разу не вырвался, не попросил остановиться, наоборот — доверил, сдался, запретив себе даже ерзать на месте. Дрожь под моей ладонью — всё сильнее, дыхание всё чаще.

— Вы прекрасны, Дейран.

Он хрипит:

— Оно того стоит. Я сделаю все, что захочу, прямо после этого чертовски трудного часа.

— О, да. Если выдержите.

Снова — за спину. Я вспомнила т самую точку в середине спины, и спешу провести по ней — сначала рукой, затем — языком. О, как дрогнул. Почти застонал, почти выгнулся. С невероятным усилием остался на месте.

Еще раз. Языком вдоль позвоночника снизу вверх.

— Мой великолепный личный инквизитор исчерпал не все приемы?

Да он издевается.

Я прикусила основание шеи, отодвинув волосы. Снова только стон на грани вскрика, ни одного движения.

Но я-то понимаю, час — самая настоящая пытка для него, но также и высшее удовольствие.

Снова я перемещаюсь к его лицу.

Веду ладонью по его щеке и медленно, нарочно затягивая, целую его в губы — очень осторожно, мягко, долго, пока не чувствую, что дрожь пронзает его всего.

Спуститься к шее, прикусить у ключицы. О, какой упрямый демон. Ни движения.

Даже дрожь подавил в зародыше.

А дальше, что я ни делала, как ни старалась, какие только не искала чувствительные места, даже рога чуть прикусывала, заставляя стонать, но ничего не вышло.

И с каким же удовольствием я его отпустила.

— Все, мой демон, — шепнула в его губы, — теперь ты свободен.

Он выдохнул, и о, всем телом рассказал, как ему было трудно.

Обнял так, что и двинуться не смогла.

— Мстить думаете, Дейран? — рассмеялась.

— Да. Моя демоница, — ответил он с улыбкой.

Я, кажется, тоже не спорила.

Аки Кейран…

Что. Ты. Творишь.

Пальцы не могут удержать чертовы магические кольца снова. Отвертка пляшет в руке. А он все чувствует, видит, понимает, как его приручают, как называют своим, хоть он и не разрешал. А ты спорил, Дейран Аскоральф?

Тебя переигрывают, а ты и рад.

Боги, как она прикасается. Одновременно и так, словно страшно изголодалась за эти три года, изголодалась по нему. И так, словно прочла все трактаты по приручению демонов во вселенной.

Дейран снова попытался справиться с отверткой.

И снова потерпел фиаско.

И главное, даже рассказать некому, как из него вьют веревки, достают сокровенное.

О, этот демон ваш, эйлар Аки.

Этот демон каждой клеточкой ваш.

Что его волнует?

Правильно, гревинги и Айкерт.

И прикосновения.

И да, она его успокоила.

Теперь знает, не улетит. Никуда не улетит.

Сделка не завершена, демон не сдался окончательно, и предупреждала тетушка Нейль, да он все равно попался. И снова попадется, и нарвется, и будет дрожать под ее руками.

Позволит ей все, что угодно.

Если она обещает остаться.