Доведи демона. Вспомни демона

26. Петля для Акинель

Килора. Атал

Ренелин стояла у окна своих покоев, глядя на сады, когда коммуникатор на её запястье мягко вибрировал. Она даже не взглянула на него сразу. Последние недели сообщения приходили одно хуже другого — доклады о продвижении неведомой и очень злой силы, о захваченных мирах, о беженцах, которые стекались на Килору в надежде, что древние защиты планеты укроют их. Ренелин устала от новостей.

Но вибрация повторилась. Настойчивая. Срочная.

Она вздохнула, опустила взгляд на небольшой экран — и замерла.

Лотор.

Имя её сына светилось на дисплее, и сердце Ренелин сжалось так резко, что на мгновение стало трудно дышать. Она не слышала от него ничего с тех пор, как… с тех пор, как он стал другим. Марионеткой. Пальцы дрожали, когда она активировала сообщение.

— Мама, — его голос дрожал. — Мне нужна помощь. Мама, я почти не могу сопротивляться, — продолжал он, и в голосе его была такая беспомощность, что Ренелин захотелось кричать. — Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, вытащи меня отсюда. У вас не действует магия атмо, — голос Лотора стал чуть тверже, словно он цеплялся за эту мысль, как за спасательный круг. — Они не могут залезть ни в чью голову. Но мне очень нужна помощь. Я в космосе, мама.

А потом он сказал то, что заставило её сердце сжаться ещё сильнее:

— Только не говори ничего Тален. Не говори Тален. Приходи за мной.

Аиск. Корабль Озаренных

Атмо замер посреди мысли.

Я почувствовала это раньше, чем увидела — внезапную пустоту в воздухе, словно что-то огромное и тяжёлое вдруг исчезло из комнаты. Его присутствие, которое давило на плечи, сжимало лёгкие, заполняло каждый угол пространства своей ледяной уверенностью, вдруг… ослабло. И его атака — тоже. Меня освободили.

Он повернул голову к двери, и в этом движении было что-то механическое, как у куклы, дёрнувшейся за невидимую ниточку. Он развернулся к выходу и потек буквально сквозь двери.

Я ошарашенно смотрела ему вслед.

Интересно, почему отпустил. А потом толчок, преземление.

Обещанная казнь.

Интересно, как там живется Вегейру?

Старик, конечно, мог не выдержать внушения, но…

Нет никаких «но»! На Килоре магия атмо не действует.

Если этот кошмар вообще можно звать магией.

Я смотрела ему вслед, как дверь бесшумно закрылась за его спиной, и только тогда выдохнула. Долго. Медленно. Чувствуя, как плечи опускаются, как лёгкие наконец-то расправляются, как пульс в висках замедляется до нормального ритма.

Боги. Это было… это было слишком.

Я прижала ладонь к груди, ощущая, как сердце колотится о рёбра, словно птица, запертая в слишком маленькой клетке. Атмо ушёл. На время. Но я всё ещё чувствовала его присутствие на коже — как осадок, как запах дыма после пожара.

Ну же, Аки. Соберись. Ты же специалист. Ты же учёный.

Но учёный во мне молчал, потому что все мои научные наблюдения сводились к одному простому факту: атмо чертовски опасны.

Я сглотнула, чувствуя сухость во рту, и попыталась привести мысли в порядок. Корабль приземляется. Значит, мы… на твердой поверхности.

— Акинель, малыш, — голос Махаори прозвучал в голове с ленивой усмешкой, и я почувствовала, как уголки моих губ дёргаются в непрошеной улыбке. — Дай-ка порулить. Напоследок.

Я не удержалась. Усмехнулась вслух, чувствуя, как напряжение последних минут начинает рассеиваться под напором её хищного предвкушения.

— Да, пожалуйста, — прошептала я в пустоту комнаты, и отпустила контроль.

Махаори скользнула на место пилота так плавно, что переход показался мне текучим, как смена течений в реке. Я отступила вглубь, наблюдателем, и почувствовала, как моё тело выпрямляется, как плечи расправляются, как в глазах загорается что-то дикое и опасное.

Картика усмехнулась где-то рядом, её присутствие — тёплое пятно света в глубине сознания.

— Смотри, что будет, — прошептала она с предвкушением.

Дверь распахнулась.

Двое охранников. Озарённые в белых одеждах, которые казались слишком чистыми, слишком безупречными на фоне металлических стен корабля. Экипировка дорогая — я успела заметить усиленные нагрудники, наручи, оружие на поясах. Профессионалы.

Один из них шагнул вперёд, доставая наручники.

Сбоку от стекла отъехала панель, что-то вроде двери. Куда, собственно, и прошел этот детина.

— Руки, — приказал он ровно, без лишних эмоций.

И Махаори протянула руки вперёд, покорно, почти смиренно. Я чувствовала её усмешку изнутри — хищную, довольную, полную предвкушения. Охранник расслабился. Совсем чуть-чуть. Плечи опустились на миллиметр, пальцы ослабили хватку на наручниках, взгляд скользнул в сторону, к напарнику.

Ошибка.

Махаори двинулась.

Быстро. Так быстро, что я едва успела отследить движение изнутри — удар ногой в солнечное сплетение, резкий, точный, вложенный всем весом тела. Охранник согнулся с хриплым выдохом, и Махаори уже развернула его, прикрываясь телом от второго, левая рука скользнула к его поясу, выхватила оружие, выстрел — и второй охранник осел на пол с дырой в груди.

Я не успела моргнуть.

Махаори уже выдернула меч из ножен первого охранника — короткий, изящный клинок, идеально сбалансированный — и провела им по горлу одним текучим движением.

Кровь брызнула на пол. На белые одежды. На моё — наше — платье.

Завыла сирена. Пронзительно, режуще, заполняя коридор красным светом и воем, от которого закладывало уши. Махаори усмехнулась — хищно, довольно, с тем диким удовольствием, которое я чувствовала как отголосок в собственной груди.

— Красота, — пробормотала она, оглядывая тела. — У тебя тренированное тело, малыш. Но немного не так. Мечница?

— Да, — ответила я из глубины сознания, чувствуя странную смесь восхищения и ужаса от того, как легко она превратила мои годы тренировок в смертоносный танец.

— Отлично. Платье твоё я рву, дорогая. Прости.

Но первым делом она опустилась на корточки возле одного из тел, подняла меч и с хирургической точностью подцепила край антимагического браслета на моём запястье. Я почувствовала, как лезвие скользнуло по коже — не порезав, просто коснувшись — и нашло границу, ту невидимую линию, где металл смыкался.

Щелчок. Браслет упал на пол.

Второй последовал за ним через секунду.

И я выдохнула.

Магия хлынула обратно, заполняя пустоту, которую оставили проклятые браслеты, разливаясь по венам горячей волной. Я чувствовала её — живую, текучую, готовую ответить на зов. Целительская сила, которая пульсировала в кончиках пальцев.

Боги, как же мне этого не хватало.

Дверь распахнулась снова. Ещё охрана — человек пять, может, шесть, все вооружены, все целятся.

— Теперь я, — произнесла Саиндар тихо.

Комнату заволокло серой дымкой.

Туман поднялся из ниоткуда — густой, холодный, пахнущий сыростью и чем-то древним, забытым. Он полз по полу, обвивал лодыжки охранников, заползал им в лёгкие, и я видела, как их глаза расширяются, как пальцы дрожат на спусковых крючках.

Из тумана поднялись фигуры.

Призраки. Полупрозрачные, с провалами вместо глаз, с руками, тянущимися вперёд, с ртами, распахнутыми в беззвучных криках. Они двигались медленно, неотвратимо, и каждый их шаг эхом отдавался в костях.

Кто-то закричал. Кто-то побежал, спотыкаясь, роняя оружие. Кто-то попытался выстрелить, но пальцы соскользнули. Махаори снова заняла контроль.

Она шагнула вперёд — лёгко, уверенно, словно танцевала — и выхватила у одного из Озарённых пару ножей с пояса. Красивые. Сбалансированные. Я успела заметить гравировку на рукоятях, тонкую работу мастера.

— О, иди сюда, дорогой, — пробормотала Махаори с усмешкой, разворачивая клинки в ладонях.

Охранник не продержался и трёх секунд.

Она двигалась как вода — перетекала из одного движения в другое, клинки мелькали в воздухе серебряными вспышками, и каждый удар был точным, смертельным, почти небрежным. Я чувствовала это изнутри — лёгкость, с которой она убивала, отсутствие сомнений, чистое, первобытное удовольствие от боя. Боги, она наслаждается этим.

И, что ещё страшнее — часть меня наслаждалась вместе с ней.

Когда последний охранник упал, Махаори опустила взгляд на платье. Длинное, как и подобает риану — теперь забрызганное кровью и совершенно непригодное для бега.

— Какая ты целомудренная, — усмехнулась она и резким движением разорвала ткань с двух сторон, до бёдер.

Воздух коснулся кожи, прохладный и свободный, и я почувствовала странное облегчение. Теперь можно двигаться. Теперь можно бежать.

— Уходим отсюда. Арва, я думаю, тебе слово.

Переход был мягким, почти ласковым. Арва скользнула на «место пилота», и я почувствовала, как мир меняется — цвета становятся ярче, звуки — приглушённее, а воздух наполняется чем-то тёплым, убаюкивающим, древним.

Мы шагнули в коридор. Бордовые потоки магии потекли из наших рук — тонкие нити, которые сплетались в узоры, окутывали Озарённых, вплетались в их сознание. Я видела, как их глаза мутнеют, как тела оседают на пол, как оружие выпадает из ослабевших пальцев.

— Спать, — шептала Арва мягко, почти нежно. — Всем спать.

И они падали. Один за другим. Как подкошенные колосья.

Коридор опустел.

Я стояла посреди тел — спящих, не мёртвых, Арва не убивала без нужды — и чувствовала, как адреналин всё ещё пульсирует в крови, как сердце колотится, как пальцы дрожат от остаточного напряжения.

Мы вырвались.

Сирена всё ещё выла где-то вдали, красный свет мигал на стенах, но здесь, в этом коридоре, было тихо.

Слишком тихо.

— Что дальше? — прошептала я вслух, и голос мой прозвучал странно в пустоте.

Арва усмехнулась в глубине сознания, тёплая и довольная.

— А дальше, малыш, мы бежим. И молимся, чтобы твои килорианцы нашли нас раньше, чем…

Она не договорила.

Не успела.

Потому что в конце коридора распахнулась дверь, и в проёме возникла фигура.

Высокая. Тёмная. С глазами, которые светились холодным серебром в полумраке.

Атмо.

И он смотрел прямо на меня.

Аиск. Площадь суда

Пустыня Аиска встречала их ветром и песком — красным, как засохшая кровь, поднимающимся волнами над дюнами. Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая небо в оттенки ржавчины и меди, и в этом свете песчаные барханы казались застывшими волнами огненного моря.

Дейран чувствовал, как Странник скользит сквозь воздушные потоки — плавно, почти ласково, словно нырял в тёплую воду. Живой корабль не издавал звуков двигателей, не вибрировал от перегрузок. Только лёгкая пульсация под ладонями, ритмичная и успокаивающая, как чужое сердцебиение.

Внизу показалась посадочная площадка — ровный круг утрамбованного песка среди хаоса дюн. Дейран ожидал обычной реакции систем безопасности — вспышек магических щитов, сигналов тревоги, предупредительных выстрелов.

Ничего.

Странник словно не существовал для датчиков Озарённых.

Опять.

Дейран нахмурился. Андра настолько могучая? Тогда неудивительно, что эти твари боятся Килоры как огня.

Он отвлёкся от этой мысли, когда внизу проступили чёткие контуры лагеря.

Типичная база Озарённых — геометрически правильные ряды сооружений. Стерильность и порядок, выглаженные до идеала, словно кто-то стёр отсюда всё живое и оставил только правильные линии.

Местного населения не видно. Темнокожие жители Аиска сюда почти не заходят, видимо. Или их не пускают. А между тем лагерь разбит внутри города. Площадь суда. Мерзкие воспоминания. Дейрана чуть передернуло. А потом еще раз.

Он скользнул взглядом по лагерю — и замер. В самом центре, на главной площади возвышалось нечто, от чего в животе неприятно сжалось.

Помост. Грубо сколоченный из тёмного дерева, высотой в два человеческих роста. Ступени, ведущие наверх. И на самом верху — петля, болтающаяся на ветру.

Эшафот. В самом примитивном, средневековом смысле этого слова.

Для Аки.

Мысль пришла мгновенно, чётко, как удар ножом под рёбра. Конечно, для неё. Они собираются казнить её публично, демонстративно, чтобы все увидели — вот что бывает с теми, кто посмел бросить вызов Озарённым. О, тогда тут петли не хватает.

Так и хочется спросить: а как же я?

Дейран усмехнулся — коротко, сухо, без тени веселья.

— Да они самонадеянны, — пробормотал он, чувствуя, как в груди разгорается что-то холодное и злое. — И точно не понимают, с кем связались.

Странник коснулся песка мягко, почти бесшумно. Дейран поднялся, кивнул Лайхору, стоявшему у выхода.

— Идём.

Дверь раскрылась, выпуская их наружу, и Дейрана сразу ударило ветром — горячим, сухим, насыщенным мелкой красной пылью. Песок Аиска забивался в глаза, скрипел на зубах, оседал на коже тонким слоем, словно пытался стереть всё лишнее.

Ещё не буря. Но что-то близкое.

Дейран прищурился, глядя на лагерь сквозь красноватую дымку.

Они его не ждут. Не видели, как он приземлился. Не знают, что он здесь.

Хотя вероятно, догадываются, что он пойдет за своей эйлар в любую задницу.

Даже сюда. На Аиск.