Доведи демона. Вспомни демона

17. Некроманты пришли за нами

Килора. Аскоральф

Айкерт даже поднялся на постели, увидев меня. Но тут же свалился обратно. Слабый еще. Такое пережить. Некроманты, потом превращение в демона. У кого угодно силы иссякнут. В комнате было темно, лучики света пробивались сквозь шторы упрямо, в каждую щель заходили, но окно занавешено. Пусть спит, да?

Я присела около него.

— Ты как?

— Что мне сделается, док? Я теперь того, с рогами буду. Как ты?

Он протянул руку к рогу, но я мягко уклонилась.

— У тебя, наверное — нет, а у меня очень чувствительны, мне неприятно, когда их касаются.

— Или кто-то не тот касается, да, Тей?

Я улыбнулась.

— Айкерт, послушай, мы… мы с ним — это нечто особенное. И это не всегда про счастье, понимаешь? Это про такое, что, прости, но ни один из вас не поднимет. Даже Марэн.

— Да я понимаю. Был бы путь свободен, другой вопрос. А демон у тебя вон какой. Некроманта голыми руками надвое — тот и пискнуть не успел. Но не это главное. Больнее всего, что тоже понимает, но позволил.

Айкерт прикрыл глаза.

— Это его «спасибо».

— Щедро, что ни говори. Ты знаешь, он так хорош, что это бесит.

Я рассмеялась.

— Смотри, что я тебе принесла. Садись, пробовать будем.

Развернула бумагу, которую дала мне с собой Ирта, с зелеными сладкими треугольниками. Это был местный десерт, хоть немного напоминающий шоколад. Но больше, конечно, орехи.

Айкерт попробовал сесть, но его пришлось поддержать одной рукой. Он завалился и рассмеялся.

— Хорош рыцарь.

— Да ладно, вчера в тебе была черная кровь, ты и сегодня с ней вряд ли до конца справился.

Он помрачнел.

— Если я начну в это превращаться, обещай, что сама сделаешь. Обещай. У тебя такие мечи красивые. Я и не знал, что ты так умеешь. Вчера вообще был день откровений.

— Айкерт, это я вас подставила, если честно. Испугалась своей внутренней деревянной богини, не верить ей предпочла. Уже, кстати, и разнос от своего аэллэ получила. Заслужила, чего уж.

— Не пообещала, — заметил «брат».

— Обещаю.

Айкерт закрыл глаза, закивал.

— Как в твоем мире — это милость? В моем — да.

— В моем — тоже. Бери.

Я протянула ему бумагу, на которой красовались зеленые, вернее как, цвета молодой листвы треугольники с три пальца шириной, с еще более странной, чем сами, синей посыпкой.

— Как это может быть похоже на шоколад?

— Я не знаю. По цвету больше напоминает недозрелый ахетти.Но вообще — ммм, правда шоколад. С ореховым таким привкусом.

— Да, приятная штука. Это демоны такое готовят? Слушай, хотел спросить у тебя. А рога — это больно?

Я сморщила нос.

— Это очень чешется, пока растет. И да, мы тебе не только жизнь удлинили, но и проблем добавили. Кроме рогатой головы и клыков — привлекательности в мирах вроде Заина. Демоны редки.

— Ммм, док, советуешь освоить меч или пистолет?

— Крылья. Большая часть работорговцев не летает.

Он рассмеялся.

— Да, тут ты права.

Я какое-то время еще смотрела на него. Айкерт вдруг затих, перестал смеяться.

— Я с тобой теперь связан, да? Как он это позволил?

— Связан. У такого рода сделки всегда есть последствия. Что до позволения… Наджелайна, знаешь, склонны увеличивать количество родственников разными путями. Все хорошо, Айкерт. Честно. Мы сделали то, что были должны.

— Док, ты мне отдала то, что только ему принадлежит. Я тебя не подведу. Не приступлю черты. Как бы ни хотелось. Он мощнее, больше, и знаешь, даже великодушнее. Я рад, что он — такой. То, что ты в себе носишь, оно пугает. Но только не его.

— Потому, что Арва — по сути его создатель. Вряд ли ты можешь бояться того, кто называет тебя лучшим из своих сыновей. Дейран Аскоральф и правда лучший, Айкерт. Я не видела ни одного, хоть отдаленно похожего, хотя клянусь, вспомнила почти всех. Оказывается, я много путешествовала. Меррей, Заин, Алкапа, Геянса, Фаэтла, Аскоральф, Калата… десятки миров.

— У тебя в нем словно вся жизнь.

— У меня в нем больше, Айкерт. Он сегодня такое сказал мне с утра, что…

Я едва не расплакалась.

— Аки… А, — он вдруг перевел тему, конечно, чтобы я совсем не расклеилась, — а правда, что второй-то брат у тебя — аж президент Содружества?

Я рассмеялась.

— Правда. Познакомить бы вас однажды. Но это потом. Ты поспи еще.

Я оставила остатки десерта на тумбочке у кровати. Айкерт окликнул меня уже у двери.

— Эй. Я знаю, вы уедете. Будь там осторожнее.

— Хорошо.

Дейран зашел к Айкерту тихо, невесомо, как сон.

Встал практически у головы, закрыв собой солнечный луч. Огромная тень с рогами. Такой, пожалуй, испугаешься.

Но пилот не шелохнулся, только глаза открыл.

— «Спасибо» тебе пришел сказать. Амулеты хороши, но не абсолютны. Друзья — надежнее.

— Да пожалуйста.

— Знаю, о чем говорил с ней. Я ей не дам того сделать. Лучше выздоравливай.

— А сам? — хрипло спросил Айкерт. — Хотя… вообще ты прав, демон. Ребячество все это — пасть от руки женщины.

— А сам — да. Но не придется. Ты вон розовеешь уже.

— Думаешь, из меня получится упитанный розовощекий хрен с рогами?

Дейран пожал плечами.

— Нет. Не получится. Демоны практически не толстеют.

Айкерт расхохотался.

— Великая железная праматерь, как ты это сказал. Сама мрачность. Что, бесстрашный демон, рвущий на куски некромантов, неужели испугался человечка?

Дейран улыбнулся.

Открыто, искренне. Этот человек его занимал чрезвычайно.

И тем, что Аки, не сомневаясь, связала себя с ним, и тем, что он на его Аки надышаться не мог, и всем это было видно, но притязаний на нее как не имел, так и не имеет.

Он хорош. И из всех ее друзей, пожалуй, единственный, тянет на демона.

Самоконтроль, вечное понимание, что то, что любишь, твоим никогда не будет. Нерушимые принципы. Стремление к свободе, ненависть к оковам.

Да, из него получится хороший сын Арвы.

— Нет. Не испугался. Да ты и не встанешь у меня на пути. Не потому что я весь из себя такой некромантов рвущий, а потому, что ее верность своему выбору не расшатывается.

— Уверенный.

— Слишком хорошо знаю Акинель.

— Да, док своему слову обычно верна.

— Она — демон. Ты поймешь со временем. И однажды заключишь свою сделку. Аки у тебя останется, конечно. И в сердце, и в голове. Женщину, которая тебя превратила в демона, никогда не забудешь. Но выбор есть, Айкерт. Не сегодня, не завтра. Однажды.

Ирта и Маркит были тихи чрезвычайно.

Даже не смотрели друг на друга. Я просто взяла его за руку. Ничего не объясняла. Повела в лабораторию, дверь за собой захлопнула, хотя знала, что Ирта за нами следит.

Указала ему на кушетку.

— Ложись.

— Док, что с тобой?

— Да с минуты на минуту нам не до того будет. Пока за мной Дейран не пришел, пока за нами не пришли некроманты, пока не черно в небе от кораблей, пока все еще тут, ложись. И учти, возможно, больно будет.

Он лег послушно, а через миг прилип к кушетке. Попытался вырваться, но не тут-то было.

— Док!

Я стащила повязку с моего одноглазого пока еще друга.

Диагностический шар. Как обычно.

— Док, ты чего?

— Заткнись и не мешай.

Старый рубец, атрофированные нервные окончания, частично поврежденная костная ткань.

Так, спокойно, Аки. Ты же не первый раз восстанавливаешь органы.

— Маркит, я сейчас буду работать с нервными окончаниями. Может быть… неприятно.

Он только кивнул, стиснув зубы. Я собрала силу в кончиках пальцев, направляя тонкие потоки энергии к поврежденному зрительному нерву. Регенерация нервной ткани — одна из сложнейших задач.

Нужно восстановить каждый аксон, каждую синаптическую связь. Я чувствовала, как под моими пальцами оживают нервные волокна, как они тянутся друг к другу, образуя новые соединения.

— Терпи, — прошептала я, когда он дернулся от боли.

Следующий этап — сосудистая система. Я направила потоки силы к кровеносным сосудам, заставляя их прорастать заново. Тончайшая сеть капилляров, питающих глазное яблоко, формировалась постепенно, словно морозный узор на стекле.

Костная ткань отзывалась легче — я укрепила орбиту, восстанавливая микроповреждения. А затем начала самое сложное — регенерацию самого глазного яблока. Слой за слоем: склера, сосудистая оболочка, сетчатка.

Я буквально чувствовала, как формируются светочувствительные клетки, как выстраиваются в идеальном порядке колбочки и палочки.

Маркит застонал, когда я начала работать с хрусталиком — эта часть всегда особенно болезненна. Но я не могла остановиться. Последние штрихи — радужка, точно такого же оттенка, как второй глаз.

— Все, — выдохнула я, опуская руки. — Попробуй открыть.

Он медленно поднял веки. Новый глаз слезился, но я видела, как расширяется и сужается зрачок, реагируя на свет.

— Док… — прошептал он хрипло. — Я вижу. Я правда вижу.

Я устало улыбнулась:

— Конечно видишь. Только не напрягай пока сильно. Нервным окончаниям нужно время, чтобы полностью восстановить проводимость. И да, возможно, будет болеть голова — мозгу придется заново учиться обрабатывать сигналы от обоих глаз.

Маркит сел на кушетке, все еще придерживая рукой восстановленный глаз.

— Спасибо, — произнес он тихо. — Но почему именно сейчас?

Я отвернулась к окну:

— Потому что дальше будет не до того. И потому что каждому из нас понадобятся все силы, которые есть.

Дейран разворачивал карту Аскоральфа на массивном столе, водя пальцем по линиям дорог, отмечая границы, где мы встретились с некромантами и откуда на нас точно нападут еще.

Между правителем, любовником и разбойником, которого я все больше вспоминала и все отчаянней желала, не было практически никакой разницы. Он смешивал в себе все три роли так органично, что становилось порой интересно просто наблюдать, как демон, еще неделю назад лежавший связанным на шакирском покрывале, теперь считает ресурсы для грядущей битвы.

Торвальд рядом с ним сосредоточенно хмурился.

— Вам нужно ехать, у вас миссия поважнее, чем горстка демонов.

— Не согласен с тобой, жрец. Совершенно не согласен. Если карта ляжет так, что мы сможем вернуться, надо понимать, куда вернуться. А это Аскоральф.

— Я согласна с Дейром. Мы остаемся и защищаем вас. Я все еще Арва, Торвальд. И вы все еще — мой народ.

Старый жрец склонился, но покорности не было ну ни грамма.

Мы все задумались, и потому, когда дверь оглушающе хлопнула, вздрогнули тоже втроем. И это — последний человек, которого я ожидала увидеть. Марэн Каит осмотрел нас и свою команду — а Маркит с Айкертом были тут, рядом, не вмешиваясь в диалог. Он тряхнул дредами, чтобы с него упали остатки снега.

— А вы в курсе, надеюсь, что от вас не сбежишь? Я вот пытался. Полчаса назад.

Я посмотрела на него, потом на Дейрана.

— И что же случилось такого, что Марэн не смог справиться? — голос моего Демона был почти насмешлив, но и он прекрасно понимал — случилось скверное. Очень скверное.

— Мы в ловушке, — бросил он. — Аскоральф окружён какой-то мерзостью. Прям по границе кратера. Черная, переливающаяся, словно масляное пятно на луже после дождя. Барьер. Я попытался пройти — отбросило так, что чуть не потерял корабль. Кто знает, что это за штука?

Я медленно подошла к окну, всматриваясь в сумерки за стеклом. И нет, не увидела, потянулась красными энергетическими щупальцами Арвы туда, к границе. Все плохо. Барьер такого масштаба требовал чудовищных ресурсов. Кто-то очень серьёзно решил запереть нас здесь. Донк.

Но не просто Донк. Просто Донк — это традиции некромантии, но никак не установка барьеров. Какого черта?

— Некро, — подтвердила я. — Но какого черта. Что ж тут не так?

— Они знают о нас, — спокойно отозвался Дейр. — Они пришли за нами.

Двери еще раз распахнулись, на этот раз прибывшему я была несказанно рада. Нескладная, длинная фигура Фелы в кожаных доспехах смотрелась почти внушительно. Она поклонилась Дейрану, потом — мне. В уголках глаз зародилась улыбка.

Боги, как же она изменилась.

— Фела, дитя мое, — попросил Торвальд. — Скажи, прошу тебя, что принесла хорошие новости.

— Нет, прости. Воины Содружества сняли охрану с Аскоральфа. Полностью. Ни одного нет. Приказ пришёл еще вчера, говорят. Официальная формулировка — перераспределение сил. Мы остались один на один с некромантами, и помощи ждать неоткуда.

И в голове неожжиданно появилась мысль Арвы: хорошо, что еще они не напали. Солдаты моего брата? Да что происходит с этим миром?

Дейран медленно выпрямился, отрываясь от карты.

— Аки. Мы с тобой тут встряли. Ты и я. Кто-то очень не хочет, чтобы мы добрались до арв, — проговорила он. — Место, которое описывает Андра, находится между Шакиром и Аталом, в районе Драконьей горы. Но чтобы добраться до него, нужно как минимум выбраться из Снежного кратера. Нас пытаются задержать здесь, отвлечь, вынудить потратить силы на прорыв барьера вместо того, чтобы двигаться дальше. Это не просто нападение — это стратегия.

Фела материализовалась рядом со мной так тихо, что я даже не услышала её шагов, только почувствовала лёгкое смещение воздуха. Демоница выглядела собранной и решительной. Она не боялась — она была готова сражаться.

— Если у нас есть хотя бы неделя, нужно начать тренировать демонов прямо сейчас, — сказала она твёрдо, обводя взглядом всех присутствующих. — Обучить их, что делать при нападении некромантов, как действовать в группах, как использовать свои способности. У каждого из нас есть вторая форма — с когтями, крыльями, силой, которая может разорвать врага пополам. Все готовы сражаться до конца. Мы должны победить, потому что другого выхода нет.

Дейран кивнул, но рта открыть не успел.

Двери главного зала распахнулись с таким грохотом, что эхо покатилось по каменным стенам, и все разом обернулись.

— О, у вас тут проходной двор, — усмехнулся Марэн.

Группа людей вошла внутрь, и я успела заметить, как Дейран замер, иронично изогнув бровь. Впереди шли двое, и не узнать их было просто нельзя.

Огненная Тален стала собой. Она опустила обе руки на рукояти мечей, оглядывая нас так, словно пришла спасать всех. Впрочем, так оно и было. Против некромантов — только огонь.

Килиар возвышался над матерью громадой и все больше напоминал мне Лотора. Он с обычной расслабленностью вертел в руках огненный шарик, словно играл с детской игрушкой, и пламя плясало между его пальцами, послушное и яркое.

За ними следовал мужчина с серебристой косой до пояса, одетый официально и старомодно. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но в глазах таилась глубина, от которой становилось не по себе. Я не знала, кто он, но инстинкт подсказывал мне — опасный. Очень опасный.

Но когда я увидела следующих двоих, сердце екнуло так сильно, что на мгновение я забыла дышать. Вегейр. Верховный маг Атала. Мой учитель.

Он шёл медленно, годы давали о себе знать. Кто второй — мне было неведомо. Но когда он снял капюшон, захотелось чуть отшатнуться — светлые-светлые волосы и черные как ночь глаза. Слишком большой контраст. Нечеловеческий. А еще, меня смущали темные вены на его ладонях. Некромант.

— Лайхор может помочь нам, мылышка Аки, — тихо сказал Вегейр. — Он не только понимает их логику. Он может… упокоить.

Я посмотрела на него испытующе. Некромантов не любят даже сами некроманты. Но что было делать? Мы одни, что ж, любая помощь пригодится. Добро пожаловать в мой космолет, друзья. Как всегда, летящий в бездну.

После того, как я переобнималась с Тален и племянником, пришла очередь хреновых новостей.

— Мы вообще не хотели вмешиваться. Но некромантский огонь, на западе от кратера, это было серьезно.

— Как вы прошли барьер?

— Огнем, — спокойно констатировал Килиар.

Он лениво щёлкнул пальцами, и огненный шарик в его руке вспыхнул ярче, разгоняя сумрак в углах зала.

— Надо бы задать им жару, — задумчиво протянул он, разглядывая огонь в своих ладонях. — В прямом смысле. Некроманты горят отлично. Пока не пришлось проверить, но это дело наживное, да, теть? По идее они должны гореть не хуже, чем арены на Заине.

— Думаю, лучше.

Дейран усмехнулся, и я увидела, как напряжение в его плечах слегка ослабло:

— Мы вам безумно рады. Но почему вы на Килоре?

— Долгая история. Если кратко, мы все окружены, Килора заблокирована, у нас полно беженцев-магов, Лотор под воздействием какой-то ерунды, которая лишила его разума.

— Тален?

— Аки, давай потом. Сейчас у нас другие приоритеты. Итак, надо отразить атку некромантов. Иначе в этой вселенной не останется ни одной безопасной планеты.

Вегейр подошёл ближе, его взгляд скользнул по мне, задержался на мгновение, оценивающе и внимательно, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке, той самой, которую я видела, когда он был мною доволен. Но что-то не сходилось. В его эмоциях я видела что-то не то. А что, не могла пока распознать.

— Итак, я считаю, вы должны прорваться туда, куда изначально был ваш путь, дорогие мои, — Тален склонилась над картой. — Сейчас не до сантиментов, смотри, вот тут мы обеспечим вам прорыв барьера, вы сядете на Странника и отчалите.

— А вы останетесь?

— А мы будем защищать часть Атала огнем и мечом, — спокойно констатировал Килиар. — Потому что Аскоральф — часть Атала. Теть, мама права, вам надо идти.

Я оглянулась на Дейрана.

Тот пока не мог решить эту дилемму.

Уйти или остаться. Спокойный. Закусил губу, как обычно. Ставки слишком высоки, и чем дальше, тем выше. Себя он уже давно не выгораживал. Со мной, другое дело.

Я сглотнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Вегейр здесь. Лайхор здесь. Два огненных мага, способных выжечь некромантский барьер. И серебристый незнакомец, от которого веяло силой, способной перевернуть горы.

Слишком много больших магов в одной комнате.

Слишком большая битва предстоит. И нет, не за аскоральф, за нас. За меня и ьебя, мой демон. Потому что чтобы там ни угрожало всему этому мирозданию, мы почему-то можем это остановить. — Мы должны идти туда, Дейран.

— Я знаю.

— Тален позаботится об Аскоральфе. Как и в прошлый раз.

— Да, только у Тален сейчас нет за спиной Президента Содружества.

Воительница резко втянула воздух сквозь зубы.

— У меня есть кое-то покрепче, Дейран Аскоральф. Желание освободить своего мужа. А это можешь сделать только ты и вот эта прекрасная целительница, которая носит в себе деревянное божество. А давай-ка мы распределим немного отвественность? Потому что я хочу назад моего Лотора, понимаешь?

Дейран кивнул. Логика Тален была понятна и проста.

Мы — те, кто знает больше всех про арв. За нами охота, и это сейчас очевидно. Значит, мы должны достичь цели.

— Хорошо. Планируем так, — сдался Дейран.

Килиар улыбнулся хищно, чуть показав зубы.

— О, какая же прелесть. Никаких запретов. Просто жечь.

Когда зал опустел и остались только мы четверо — Тален, Дейран, Килиар и я, да еще советник Валайяр, которого Тален все же соизволила нам представить — атмосфера изменилась.

Исчезла та официальность, которая всегда сопровождает большие собрания, и воздух стал плотнее от недосказанности, от того, что сейчас прозвучат слова, которые нельзя произносить при всех.

Тален оперлась о край стола, скрестив руки на груди, и её лицо утратило ту боевую весёлость, которую она демонстрировала раньше. Теперь она выглядела усталой и озабоченной, словно несла на плечах груз, который давил всё сильнее с каждым днём.

— Все плохо. Очень плохо. На Геянсу и Содружество рассчитывать нечего, — произнесла она негромко, но каждое слово било, как молот по наковальне. — То, что их захватило, буквально обезоруживает. Как некромант, сидит внутри, но не убивает, а просто меняет. Лотор — пленник. Началось с того, что он резко изменил отношение к магам. Все, за что мы боролись. Закрыт Дом Высших Наук на Геянсе. А теперь маги там практически вне закона. Приказы об арестах, обвинения в заговорах, неделю назад начались аресты и убийства. Кто успел сбежать, улетел сюда, на Килору. Остальные… — она замолчала, и в её глазах мелькнула боль. — Остальные не успели. Килору выставили из состава Содружества. Наша планета со всех сторон окружена враждебными кораблями. Никто из них не может проникнуть за пределы звездной системы при этом. Вот такие невеселые новости. Как видишь, некроманты — просто мелочь. Семечки.

Килиар слушал молча, сжав челюсти, и я видела, как его пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. У него кто-то успел умереть. Кто-то, кого он знал. Племянник держался изо всех сил, но был чертовски зол на эту вселенну.

— Пока они не могут проникнуть на Килору, — продолжила Тален, переводя взгляд с Дейрана на меня. — Никто их не видел в лицо, не знает, как они выглядят, но они явно захватывают разум. Люди меняются. Не сразу, не резко, но через какое-то время ты понимаешь, что перед тобой уже не тот человек, которого ты знал. Он говорит теми же словами, улыбается так же, но внутри… Внутри там кто-то другой.

Валайяр, серебристоволосый советник, который молчал до этого момента, вдруг вмешался, и его голос прозвучал холодно и отчётливо:

— Почему же не видели? Представители Фаэтлы — это они. Так называемы представители Фаэтлы.

Я почувствовала, как внутри меня что-то резко напряглось, словно невидимая рука сжала сердце. Арва. Она шевельнулась где-то в глубине, и я ощутила её тревогу, острую и яркую, как вспышка молнии в ночном небе.

— Они, — эхом повторила я, и голос прозвучал глухо, словно доносился издалека.

Сколько раз я слышала от нее это слово.

— Ты что-то знаешь о них? — спросила она напряжённо, и в её голосе прозвучала надежда, смешанная с тревогой. — Килора тоже падёт?

Я медленно покачала головой, пытаясь собрать мысли воедино. Дневники Андры, собственные размышления.

— Нет, не совсем так, — проговорила я, и слова шли медленно, осторожно, потому что я пыталась сформулировать то, что сама понимала лишь наполовину. — Килора была и будет безопасной. Они сюда не сунутся. Из-за арв. Я не знаю точно, что они… как бы мы их назвали, интересно?

— Они рогатые и серые, — отозвался Килиар.

— Не знаю, что они натворили в прошлом, но был какой-то эксперимент. Страшный. У нихбыла цель — или взращивать миры, или перезапускать миры. Зачем-то, и это хороший вопрос, зачем, да? Так вот, был эксперимент. Что-то, что пошло не так, или, наоборот, пошло именно так, как они планировали, но последствия оказались ужасающими. И они сотворили… — я запнулась, подбирая слова. — Они, да. Они сотворили тех, кто может противостоять этим существам. Или тех, кто знает, как. А мы с Дейраном должны понять, что это за эксперимент, что именно они сделали и как это использовать.

Дейран стоял рядом, глядя на карту, разложенную на столе, но я видела, как его плечи напряглись. Он повернулся ко мне, и на его лице была грустная, почти печальная улыбка — та самая, которую я видела у людей, принявших неизбежное.

— И, скорее всего, нам придётся утратить человеческую оболочку, — произнёс он негромко, и в его голосе не было ни страха, ни сожаления, только спокойная констатация факта.

Килиар вскинул голову, его глаза расширились:

— Да что вообще происходит?

Тален медленно выдохнула и положила руку ему на плечо, сжав крепко, как делают старшие товарищи, пытаясь придать сил младшим.

— Происходит угроза мирозданию, мой мальчик, — сказала она тихо, и в её голосе звучала такая усталость, что мне стало больно слушать. — Не стране, не континенту, а всему, что мы знаем. И твой отец — первый, кого захватил враг.

Дейран обернулся к Килиару, и в его взгляде была печаль, которую невозможно было скрыть:

— Лотор сражался. Я уверен в этом. Но сражение внутри собственной головы — это вещь опасная. Может потому и первая атака была на магов, не думала, Тален?

— Чтобы выгнать нас с Геянсы? Успеть, чтобы мы ушли в первых рядах. Думала. И про атаку на семью, которая была как будто не по-настоящему. Лотор некроманта унтри себя умудрился однажды обмануть. Лотор силен. Это даже больнее.

— Ну что ж, думаю, Нейль была права. Спокойное время закончилось.