Доведи демона. Вспомни демона

14. Сюрприз не желает разговаривать

Геянса. Президентские башни

Вот так и исчезает призрак безопасности. Тален оглядывала господ советников, с которыми работала уже шестнадцать лет, курировала, разбирала их склоки, постоянно была на страже. Ночей не спала.

Вот Карам — у него на собственной планете остались жена и дочь. А тут он ведет веселый образ жизни. Но для них все благопристойно. Она встречала их. Его жена иногда пишет ей письма с благодарностями.

Вот Саталар — хмурый старик, которого иногда хочется просто обнять. Она еще помнит, как он конфликтовал с охраной башен.

Ветта и ее больная, почти сумасшедшая дочь Арлин — талантливейший маг, которого система едва не успела сломать почти два десятка лет назад.

И еще три десятка имен…

Лотор, ты спятил.

Муж ходил туда-сюда по залу, вещая непривычно, жестко.

— Советники, — произнес он почти бесцветным голосом, — боюсь, придется принять решение. Фаэтла… — тут он запнулся, будто не мог подобрать термин, и просто кивнул, — погибла, почва для паники есть. Нужно понимание, что делать дальше. То, что мы видели — магический огонь, в котором сгорела целая планета. Сейчас магические семьи становятся не только опорой для развития, но и потенциальным центром неконтролируемого давления, особенно на оборонные вопросы.

Тален даже не отреагировала. Она ждала. Чего-то подобного. С тех пор, как он переменился, с того вечера, как записи всех камер в башнях не зафиксировали ни одного движения у его кабинета, но зафиксировали резкое падение температуры. Сейчас будет крах.

Валайяр вопросительно поднял бровь.

Лотор продолжил

— Я выношу для обсуждения проект временных ограничений для лиц, обладающих магическими способностями. Предлагаю: приостановить практику приема и участия магов в оборонных структурах, учебные заведения подтянуть, все. Дом Высших Наук на планете временно закрыть. Выяснить, что случилось с Фаэтлой.

По залу прокатилась лёгкая волна недоверия.

Тален закрыла глаза. Она все знала. С самого начала знала. Это еще не ужас, но на магов снова навесили замков. Все возвращается.

Валайяр заговорил первым:

— Простите, разве вы не боитесь, господин президент, что это будет воспринято как демонстрация недоверия… даже предательства? После всего, что совместно построено?

О, да.

Геяна жила на магах, цвела на магах, спасалась, строилась, была…

Тален подумала, что сейчас кто-то встанет в её защиту. Она оглядела совет. Но они замерли.

Даже Ветта.

— Мы тут обсуждаем не статус магии, а безопасность столицы и общества…

— Мы не предлагаем отменить магию, но хотим… временно ограничить влияние. Ни к чему повторять опыт Фаэтлы.

И Лотор:

— Это не запрет профессии и не преследование.

Тален ощутила, будто ей наступили на грудную клетку. Шестнадцать лет борьбы: демонстрации, речи, переговоры, голодовки, судебные страсти — и вот, достаточно одного вечера и одного указа.

А главное, нет, он не остановится, потому что за этим стоит совсем даже не он.

— Лотор. Ты уверен? Ты готов все перечеркнуть?

И вот он, момент истины, в его синих глазах практически стоят слезы, а потом все меняется. Снова жесткость. И Тален знает этот момент.

И узнает врага.

— Ради безопасности — да.

— А к чему приведёт этот баланс на деле? — голос Като, о, он умеет поставить все на свои места, — Отчисления студентов? Снятие специалистов? Заморозку архивов? Переводы ведут к развалу исследовательских проектов. Вы в курсе, что маги — не только оборона. Это вся наша медицина, быстрые реагирования, аварийные службы!

Лотор чуть повысил голос:

— Решение неизменно.

Тален вцепилась взглядом в сенсорный дисплей: там, как на холодном нутре, побежали первые имена — «временное отстранение», «заморожены командные права», «должности открыты для переутверждения».

Собственно, решения уже принимались автоматически, Совет только формализовал приказ. Килиар, она… Это вообще за гранью.

Одни из самых опасных магов во вселенной — огненные. Дальше речь шла про студентов, но она почти не слушала.

— Мы предложим им перевод — не военные и оперативные школы, а гражданское направление, образование на альтернативной базе. Пусть выбирают — или новое место, или потеря привилегий.

Боги всемогущие. Что делать? Разум метался, все было страшно, все страшнее и страшнее. Тален буквально физически чувствовала, как вокруг нее смыкается кольцо.

— Магов стоит отстранить от управления. Прости, Тален.

Она встала, улыбнулась. По-настоящему.

Чудовище в нем не стало держать ее на своей стороне. Что ж, в этом есть и ирония, и резон. Чудовище в нем боится ее огня.

И правильно делает.

Она кивнула.

И покинула совет прежде, чем хоть кто-то и что-то успел произнести.

«Килиар, немедленно лети на Килору. Бери сестру и сокурсников. Быстро».

Сообщение до сына не дошло.

Стеклянные двери башни закрылись за ней звонкой как тетива щелчком.

Тален шла быстро, почти не глядя по сторонам: внутреннее напряжение распирало грудь, будто внутри хранилось пламя, грозящее вырваться наружу. За спиной остались бледные лица советников, тяжёлая фигура Лотора, гул голосов, в котором уже слышался привкус распада и растерянности.

Город под ней весь дышал переменами: ничто ещё не рухнуло, но воздух все равно был предгрозовой, плотно насыщенный человеческим страхом и обидой.

Нужно добраться до площадки полетов, до Ласточки, до любимого космолета.

Иначе может быть поздно.

Поздно…

Когда перед ней выросли служащие, огненная не сомневалась ни полвздоха.

— Госпожа Наджелайна, даны четкие предписания задержать вас в…

Выстрел раздался до того неожиданно, что она дернулась. Хлопок, так стреляет ампула снотворного, дротик. За служащим она увидела прямого, как меч, со смешным задором в синих глазах Валайяра.

Еще выстрел, еще.

Через миг ей кинули мечи… Еще через миг откуда-то сверху с криком прыгнул Килиар. Сын был настолько хорош с двумя мечами в руках, что невольно на полсекунды залюбовалась.

А за его спиной — еще какие-то очень юные, но от того, не менее решительные, посыпались площадку полетов, до которой она вообще-то почти дошла.

Потом они бежали.

В Ласточке стало тесно — их пятеро.

Она, Валайяр, Килиар, ее младшая — Ренелин, и какая-то девушка, тонкая, в форме студента-пилота, ясные глаза, волос почти не видно, но Килиар смотрит на нее вот этак, по-наджелайнски.

И все сразу ясно.

Россыпь маленьких космолетов стартует с площадки.

Они слишком дерзкие, настолько, что тут даже приказ Лотора не долетает быстрее, чем они — до свободного космоса. Тален вспоминает все свои собственные уроки бешеной езды на космолете. Просит только одного — держать Ренелин…

Потому что сейчас будет трясти.

Сильно трясти.

Валайяр, старый лис, спокойно сообщил:

— Летим на Килору. Лотор решил ее из Содружества удалить, изолировать. Значит, не достанет пока до нее. Что-то там не так.

— Надо вытащить его, Валайяр. Кто бы ни был под его личиной, его надо вытащить.

— На Геянсе это почти дохлый номер.

— Мам, справимся. Не сейчас. Он им нужен, им нужна такая марионетка. Он пока в безопасности.

Тален кивнула.

— Надо тетю найти. Если запахло жареным и появилась эйлар Аки, значит, именно она может со всем справиться.

— Это точно, — согласилась Тален. — Надо найти Аки.

Килора. Шакир

Нейль совершенно бесцеремонно отодвинула ткань накидки от запястья Дейрана, увидев следы веревок, понимающе кивнула, цокнула языком, поймав на себе его взгляд.

И уселась снова рядом. Поставила на камни и легко подвинула к демону кружку с кофе.

— Рассвет в Шакире — особенное время, да? Скоро приедет Роундар из своих вечных скитаний по провинциям. Хотела бы я вас познакомить. Но, скорее всего, должна отпустить.

Дейран кивнул.

— Ну что, рогатый, поймал таки своего дракона? — Нейль рассмеялась. — Я в тебя верила, дорогой. Если не ты, то кто? Ты уж точно не бросишь мою девочку, кого бы она там в себе не носила.

— Да. Прошедший месяц точно научил меня гибкости и терпению.

— Ой, то ли еще будет, помяни мое слово.

Дейран отхлебнул горячего кофе с корицей, прикрыл глаза. Наслаждение.

— Вы сегодня к себе?

— Скорее всего. У меня для Аки есть один очень приятный сюрприз. Правда, — он рассмеялся, — сам сюрприз, мне вот рассказали, пока не в восторге, что хорошо, не полным составом.

— Оооо, — Нейль усмехнулась, — поживи с Наджелайна, научишься манипулировать еще и не так. Пленников ей приготовил? Кто удостоился такой великой чести — быть первым живым подарком для Аки Наджелайна?

— Я. Аки Наджелайна не впервые владеет мыслящим существом. Но они не будут во владении. Тут другое.

— Стало быть, это не шутки, не сплетни, ты и правда заключил с ней договор?

— Не совсем так. Я ее шантажировал, у нее не было выбора. И она приняла. А когда стала Тейей Аскор, даже захотела расторгнуть. О, все эти мечты о свободе. Но… Я объяснил Райтеку Сооко, что Тейя Аскор не может аннулировать договоренность Аки Кейран.

Нейль расхохоталась.

— Да ты достоин ее руки и собственных оков, Дейран. Ничуть не уступаешь. Я вот даже спросила бы — ты точно Аскоральф?

Дейран поморщился, отпивая кофе.

— Сейчас уже не знаю. Жизнь на Килоре, постоянное общение с Наджелайна… Но вот Аки, она становится мощнее, ихвара. Она не только дракон. Но и демон. Я бы поостерегся с ней спорить, если бы…

Нейль вдруг стала серьезной.

— Если бы она сама не желала быть твоей. И в этом бы не был весь смысл споров. Справедливо.

Дейран кивнул.

И перевел тему:

— Нейль, у меня такое чувство, что что-то происходит. Внешняя среда словно колеблется. Я ощущаю магию, ощущаю боль. Ты что-то знаешь?

— Новости тревожные. Со мной связывался Кьяр. Тален перестала отвечать на сообщения. И Килиар. И маленькая Ренелин. А Лотор говорит, все в порядке, но это не очень убедительно. Он принял решение — удалить магов из некоторых областей на Геянсе. Пока это управление и оборона. Это странное решение, учитывая, что он — происходит из магической семьи. Это очень странное решение.

Дейран нахмурился, отставил кружку.

— Думаю, надо спешить. С магической частью меня что-то не то творится. Я как натянутая струна. Ничего не изменилось, и изменилось все. Аки нужно оружие. И Аки нужна эта проклятая дверь. А мне нужна Аки.

— Но ты бы послал все это к черту.

Дейран встал.

— Да, послал бы. И знаешь, сейчас это даже возможно. Аки пока не так сильно захватили планы по спасению вселенной. Можно ее увезти на край звездной карты…

— И дай угадаю, удерживать там силой, как делают сами Наджелайна. А вселенная, да гори она. Звучит соблазнительно. Но ты не дракон.

— Я не дракон.

— Боишься?

— Ужасно. Аки же точно метнется в любой двигатель любого космолета, запросто еще раз вскроет себе сердце, мозг, душу и все, что угодно.

— А ты просто попал в мясорубку, потому что обожаешь эту женщину. Обнять и плакать. А ты уверен, что это — не твой выбор? Что ты не хочешь сам спасать вселенную и не считаться с ценой?

Знаешь, что я тебе скажу, Дейр, вы — отличная команда. В этом, я думаю, главный смысл того, что Аки еще тут. Она упадет — ты поймаешь. Ты пропадаешь, она посылает вселенную к чертям. Тоже посылает, понимаешь?

Дейран снова сел на крыльцо.

— Да, кажется, понимаю.

— Ну, ее трудно любить, не спорю. Нас — вообще трудно. Но она тебе ведь что-то такое дарит, даже будучи такой: неукротимой, вечно куда-то идущей, копающейся в книгах, и да, будучи той, кто может влететь в космолет. Что-то такое, чего ты и хочешь на самом деле от жизни.

Демон на минуту задумался. А потом выдал:

— Риск.

Нейль расхохоталась до слез.

— О, да, быть с Наджелайна — это риск. Значит, ты у нас — любитель себе нервишки пощекотать? И вместо воровства, бунтарства и интриг выбрал Наджелайна. Ну поздравляю. Заскучать не придется. Наверное думал, что женщины уж всяко проще вселенских катастроф и похищения сокровищ из-под носа у гигантов шоаки? Не разочарован?

Дейран улыбнулся широко, показывая клыки.

— О, нисколько, моя ихвара.

Килора. Аскоральф

Усадив меня на постель внутри Странника, Дейр спросил, помню ли я Аскоральф.

Этак с прищуром, приподняв бровь. И я поняла, он и сам собрал меня в своей голове. Поверил в мое существование, и теперь играет в удовольствием в память, в «первые впечатления». Сказать, что помню? Выбеленные горы, кружащийся снег и даже замок из черного льда на вершине мира? Или соврать?

— Знаете, я не уверена. Мысли путаются, возможно, я помню тот Аскоральф, прежний, вашу планету. А возможно, этот, что создан в Снежном кратере моей рукой. Давайте взглянем.

— Я уверен, вам понравится. Единственное место на Килоре, где нам с вами будет, возможно, не очень жарко… впрочем, если вы снова начнете игры с воском, не ручаюсь.

Я нахмурилась.

— Свечи… я ставила их на какой-то стол. И там купол, все помещение как купол и окно одно, но огромное и формой — почти лепесток. Это Аскоральф.

Демон мой усмехнулся.

— О, это, так сказать, наша с вами супружеская спальня.

— … тогда там есть добротная кровать, и… мы с вами пили там чай? И еще я вам глаза завязывала.

Дейран тихонько застонал.

— Вот уж воистину, получи, что желал, и не будь разочарован. Кто ж знал, что моя драконица прежде остального вспомнит все средства по укрощению диких демонов. Аки, у вас есть мысли, почему так?

Я пожала плечами.

— Ммм, да, есть. Арва очень долго закрывала от меня воспоминания о вас. Но это слишком важно, я схватилась за то, что для меня — самые эмоционально окрашенные моменты. Наверное, так бы сказал Айлир. А если без занудства: я схватилась за чистое наслаждение, потому, что даже не помня вас, чувствую совершенно необъяснимую сильную тягу. То, что между нами было, нельзя, я чувствую, назвать ни романом, ни зависимостью.

— И как бы вы это назвали? Пока вы больше снаружи, чем внутри. И можете посмотреть, повертеть, придумать имя.

— Ммм… Слияние? В просвещённых мирах считается, это плохо. И наверное, это правда, потому что редко бывает так хорошо, как с вами, Дейран Аскоральф. Но когда такое случается… Знаете, я понимаю, почему вы меня так долго искали… Судя по эмоциям, а ко мне прежде приходят они, я для вас тоже готова абсолютно на все. Черт, вряд ли от подобного можно отказаться в здравом уме. И, я не знаю, насколько вы правы, говоря, что я снаружи. Я, знаете ли, по самые рога.

Дейран присел около меня.

— Подумываете сдать позиции?

Я улыбнулась. Наше сладкое противостояние продолжалось.

— О, нет. По крайней мере, не так быстро. Я хочу вспомнить каждую свечу, каждый оттенок вашего стона, мой… — о, я тоже умею ставить многозначительные паузы, — … дорогой супруг. Вспомнить, и кто знает, повторить, — это я уже совсем в губы ему выдохнула, прежде чем отстраниться и встать. — Я помню про свечу, которую нельзя на вас ставить.

Дейран на секунду закусил губу.

И тут же выпустил.

— Скажите, больше нет запретов? А то воспоминания — удивительно зыбкая штука. Я помню, что никогда не стремилась причинять вам боль, но вы говорите иногда такое, от чего у меня волосы встают дыбом. И тем не менее чувствую, да, я такая.

— Вы — та, кто не выпускает, поймав однажды.

— О, Дейран, но вы разве пойманы? Я вообще раздумываю, можно ли всерьез поймать существо нашего с вами вида. Захотите улететь, уйти, не знаю, исчезнуть, кто вам будет перечить? Этот демон…

Дейран закивал.

— Да-да, точно-точно, — запустил руку в волосы, показывая свой зелененький артефакт вокруг запястья, не нарочито, спокойно, иронично, в общем-то наконец становясь собой, — совершенно свободен. И уж даже не знаю, что может случиться с этим демоном, чтобы он от своей свободы отказался.

Я со всей имеющейся наглостью повалила его назад, просто толкнула, и немедленно уселась сверху. Сопротивление? Зачем? Он провоцировал. На этот раз наклонилась, целуя.

— О, наверное, практически ничего. Так что мне придется ждать чуда.

Демон мой закрыл глаза.

И я поняла, что по какой-то нелепой причине недалека от истины, и чудо, о котором я заговорила только что, уже давно случилось.

Реальность превзошла все воспоминания.

Все ожидания.

Когда мы преодолели очередную высоту, и перед взором раскрылась чаша Снежного кратера, я не смогла сдержать восхищения. Ровные белые стены, покрытые лесами, словно стекающие к глазу большого синего озера. На вершине этого мира — замок, построенный словно из черного льда, мрачный, но притягательный. Шпили, площадка полетов виднеется. Слева и справа от него, в долине, у озера — многочисленные разноцветные дома. И еще — справа какое-то пространство, почти голое, белое, просто поле. Мы подлетаем, и я узнаю с восторгом то ли холмы, то ли ездовых животных — такие были только на Аскоральфе, который ныне умер, залит огнем.

— Гревинги!

— Вы помните…

Слов не хватает. Восторг захватывает, не отпускает.

А мы все снижаемся, летим к замку. И я вспоминаю, как уютно внутри, как хороши наши покои, как мне нравится это окно-лепесток.

— У меня к вам есть разговор. Прежде, чем мы приземлимся, — отрывает от созерцания красоты Дейран. — Там, в Аскоральфе, вас ждут три человека, что очень важны для вас. И если Марэн и Маркит, говорят, сразу нашли общий язык в Торвальдом, и летали в Шакир и Атал с поручениями, а еще, пару раз — до Геянсы, то Айкерт… он бунтует. Говорит, что не хочет быть рабом, и…

— Зачем вы это сделали?

— Аки, я не совершенно чист, но не думаю, что вы бы простили себе, настигни их Озаренные где-то между Сеей и Мерреем. А возможность такого исхода — стопроцентная. Простите мне эту вольность. Да, я применил шантаж и выхватил их из привычных им условий. Все так. Я же демон. Но я, вы поймите, на вашей стороне играю. Правда.

— Вы лишили свободы контрабандистов. Иначе бы они умерли. Смешно.

Я снова вспомнила про Тейю Аскор. Которая и знать не знала ни о каких Озаренных. А за ней пришел этот демон, и завертелось. Нет, Тей, вспомни, уже пришел за тобой Кайт. Дейран просто успел вовремя, выхватил тебя у смерти из пасти.

А ты не Тей, ты — Аки.

— В ваших силах — дать им новые смыслы и объяснить последствия, если бы их сюда не перевезли. Аки, мне жаль, что так пришлось. Но надо было быстро действовать. Простите меня.

Тейя бы сказала, что он — тот еще паук, и что она вырвется… Арва бы, верно, посмеялась. А Аки… Аки во мне вскинула бровь и сообщила:

— Это шаг к тому, чтобы привязать к себе? Так рассуждаете? Что я никуда не денусь без своей команды? Отчасти вы правы, и отчасти правы, что переселили их сюда. Но каковы ваши цели?

Демон мой дрогнул, и это было заметно. Да я и сама дрогнула, уж слишком много стали вложено в слова. Да и не заслужил он ни малейшего порицания, снова спас. Но властная Наджелайна во мне улыбается до того довольно, что аж страшно.

О, придумай очередную пытку для демона, который ни в чем не виноват…

Главное, не ставь на него свечек. Ммм… или ставь?

О чем ты думаешь, Аки?

Положено о судьбе друзей, о бедном Айкерте, запертом где-то в замке.

Я поймала себя на том, что и с собой говорю, называя себя «Аки».

Акинель Наджелайна.

Аки Кейран.

Целительница.

Мечница.

Маг.

Риану.

Жена.

Сестра.

Арва.

Дракон.

Демоница.

Я закрыла глаза, и в этот момент моя внешность претерпела еще одно изменение. Вниз к пояснице потекли потоки волос, становясь такими, какими их чувствую. Помню.

Дейран улыбнулся, убрал за ухо мне прядь, проследовал пальцами по всей длине волос, и тут я этот жест тоже вспомнила, отчетливо, так же отчетливо, как поцелуи кончиков пальцев.

Все правильно.

А то мои демоны испугаются, увидев обрезанные волосы. Их воплощенная Арва — другая. И кстати, неплохо бы перестать отрицать и другие части своей внешности.

Дейран сощурился.

Перевел мое внимание на себя.

— Аки, я действовал в ваших интересах.

— И в своих.

— И в своих, разумеется.

Я вдруг поняла, что не просто хочу с ним поиграть. А опасно поиграть. Что ни говори, он действительно вытащил моих ребят из пекла, правда вытащил. Мог не стараться, никто бы слова не сказал, особенно, они сами. Но он сделал.

Он сделал много всего, чего не мог и не был должен.

Мой демон хитро улыбнулся. Покачал головой.

— Аки, я хочу хоть какой-то гарантии, что вы не исчезнете. Вы стали в разы опаснее и соблазнительнее для меня, ваше демоническое очарование, скорее всего, достигло вершины. Но вам, как обычно, нужно куда-то идти…

— Ага, а вы меня не для этого нашли, верно? Не для умирающих миров, — я приблизилась еще на шаг, посмотрела ему прямо в глаза.

— Нет, Аки. Только для себя. Демон — существо насквозь эгоистичное.

— Для себя? Как интересно. Или это вы будете — для меня? Расскажите, что вы хотите, как представляете себе нашу с вами жизнь после заинского договора. Вот я тут, с вами, что я должна буду делать, как по-вашему?

Дейран сел в выращенное для него Странником кресло.

Задумался.

— Хорошо. Как я представляю себе идеальный вариант, абсолютно недостижимый — вы тут, со мной, мы с вами на этой территории, или где-то еще, среди своих, среди демонов, никуда не ввязываемся, может, ездим в гости к Нейль и вашим родителям, спокойно развиваем Аскоральф.

У нас — семья, жизнь, мы спорим, миримся, читаем книги, вы, возможно, построили себе вожделенную целительскую школу. Но вы тут. И вы при этом счастливы. Знаете, на месяц-другой после свадьбы я даже в это поверил. Но вы ведь не останетесь, вас снова куда-нибудь потянет. Какая-то тварь внутри или снаружи потребует вашего присутствия.

Дейран совместил верхние часть своих ладоней, посмотрел куда-то мимо меня.

— Вы правда сами именно этого хотите? По сравнению со всем, что вы уже мне показали, это знаете, такая сельская пастораль.

— Я бы вас даже на необитаемый нынче Аскоральф увез, Аки. За каждым кустом в каждом вашем движении после того, как в вас поселилась Арва — опасно. Я бы никуда вас не отпустил, будь моя воля. Может, потому и делаю вид, что согласен на что угодно. Легче сразу смириться. Не согласен — на самом деле. Да, я тут сказал, что вы даете мне важную часть любого демона — риск. Но иногдахочется сделать перерыв. Или хотя бы быть уверенным, что вы не исчезнете.

— Сделаете из меня почетную домохозяйку?

Дейран рассмеялся.

— О, у меня нет шансов. Вы найдете, кого взбодрить и какую землю превратить в сад, школу или арену для больших решений. Но мне просто хочется, чтобы все это не было предвестником большой войны, Аки. А сейчас… Сейчас мы тут — просто выдохнем перед битвой. Очередной. Я с вами счастлив, правда. Очень счастлив. И вы ни капли не изменились, теперь я вижу. Но я бы хотел, чтобы вы решали, какой учредить факультет, а не какой угол принесет больше повреждений, если вы влетите в двигатель космолета.

— Значит, вот на что мы на самом деле играем? Моя свобода — риск и путешествия, кто бы мог подумать, ваша — возможность остаться дома. Невероятная роскошь, если честно.

— Вот-вот. Вы еще не раздумали играть на такое?

Я мотнула головой.

— Нет, стало еще интереснее.

— Вы превращаетесь в демона.

— Вы меня в него превратили, не жалуйтесь. Я думаю, у меня будет к вам несколько предложений по изучению вашей чувствительности, Дейран. Вашей потрясающей чувствительности…

— Вы хотите меня расплавить или превратить в кучку пепла.

— Конечно, нет. Но я хочу кое-что знать. Чего не знает ни Тейя Аскор, ни Аки Кейран, ни Арва. Покажите мне себя, Дейран. Что изменилось за эти три года? Что я потеряла в вас? Я все хочу восполнить. До мельчайшей детали.

— Ваш властный дракон не будет против?

— Ваш внутренний демон менее властен?

— Мой внутренний демон… Я о нем даже не думал все это время. Есть ли он. Кто он. Мне всегда казалось, я тут, в этой вселенной, чтобы вас защищать. И не более того. Арва…

— Дейран, я знаю, что она — долго была вашей богиней, но сейчас Арва сама запуталась. Причем так, что нам с вами — распутывать. Замечу, мне всегда казалось, не она, это вы себя назначили моим защитником.

— Вы вспомнили почти все. И да, похоже, что правы, я сам.

— Вы говорите, что вас просто несет по этой истории, что вы не творите ее. Но я не согласна. Вы такой же творец этой истории как я, как Арва. Я читала дневники Андры. Она — ничто без Хатта. А он — ничто без Андры. Мы с вами так долго были по разные стороны от вашей вечной боли, Дейран. Давайте исправим это. Как умеем. И да, вы говорили, я не должна отрицать никакие свои части. Я — демон. Что ж. Сыграем?

Из Странника я попала прямо в теплые объятия Ирты.

Рыжая демоница не изменилась ровно ни капли.

— Ой, как мы соскучились, эйлар Аки. Ты видела, у меня гревинги получились! А еще. Мне нужно тебе показать дальние теплицы, я вырастила атерию и верайю. И главное, кажется, нашла семена двулунника. Сейчас как раз работаю над составом грунта…

Стоящий рядом с ней Маркит улыбнулся и обнял меня кратко.

— Привет, док. Видишь, и я сторожу твой дом. Тебе, кстати, хорошо с длинными.

Марэн не вышел, разумеется.

Торвальд начал с того, что взял мои руки в свои. Его седые волосы по-прежнему в беспорядке, а взгляд по-прежнему теплый.

— О, моя Арва. Как хорошо, что ты нашлась. Сейчас нужно отдохнуть, верно?

— Нет уж, ведите к негодяю Айкерту. Поговорю с ним.

— Док, надеюсь, ты пистолет взяла. А то, думаю, иначе с ним говорить бесполезно.

Плохо я изучала аскоральфский замок, ой, плохо. Кроме уютной обстановки — только внутри, льющихся со всех сторон потоков света, магических ламп и окон-лепестков тут есть, оказывается, и мрачные подземелья.

Вот уж сюрприз.

Ирта с Маркитом отстали, Дейрана я попросила за мной не ходить, а то он порывался, конечно. Хотя уже понял, что завис между мирами, и ему впервые может за сотни лет предстоит подумать о себе.

Но, честно говоря, его поддержка сейчас мне понадобилась бы, как никогда.

Мой замок, оказывается, страшноват. Тут все вот прямо со страниц старых романов — крупные камни, мрачные стены. Вместо факела дали магический фонарь, и то радость.

И вел меня, конечно, Торвальд.

— Ничуть вы не поменялись, эйлар Аки. Мы уже готовились вам заново объяснять, кто мы такие, и что тут делаем, и о том, как вы нас сюда переселили, говорить. А вы… Вы еще лучше. Маркит нам про вас много рассказывал. Он вот вас называет «док», это же доктор, верно? Почти целитель. Это суть, эйлар Аки. Даже без магии.

— Да, я так тоже чувствую.

— Вы с ним только мягче, ладно? Я знаю, в чем дело. И не в том, что он в прошлом был рабом и сейчас сопротивляется любой несвободе. В этом — тоже, но не только. Поговорите с ним, эйлар Аки, он вас послушает.

Массивная глухая железная дверь передо мной открылась. Я уж думала, и внутри будет все то, что в моей любимой северной башне в Атале — камень да железо. Но аскоральфский замок обманчив. За внешне неприступной дверью скрывалась небольшая, но уютная комната, правда, глухо закрытая, но хорошо освещенная. Айкерт сидел в углу, на узкой кровати, и поднятый взгляд из-под челки сначала полыхал ненавистью, а как только узнал — удивлением и радостью.

— Тей? Я сплю, что ли? Док, что ты тут делаешь?

Я нарочно отослала Торвальда и оставила дверь широко распахнутой. Не думаю, что Дейран мне хоть слово скажет. Прошла, села напротив него в потертое кресло.

— Да вот, не принесла тебе шоколадку. Отвратительный вышел полет — Озаренные, погибшая планета, какая-то деревянная богиня внутри моего мозга. Если бы были на Сее, меня бы в психушку упекли.

— Хорошо, что не на Сее, — пилот улыбнулся.

— Хорошо, да. И мне бы, знаешь, чертовски нужен иногда шоколад. Когда теряешь связь с реальностью, нужно что-то очень простое.

— Думаю, при желании ты сможешь тут позволить себе шоколада примерно с ту гору. Или вдвое больше. Ты ведь риану.

— Точно. Только, понимаешь, я и Аки Кейран, и Арва. И Тейя Аскор — это тоже я. А Тейе, как ни крути, шоколад нужен. А для этого ты как минимум должен быть живым, Айкерт.

Он перевел тему:

— У тебя — рога. Ты совсем другая.

— Не ожидал? Я и сама не ожидала. Но на чем хочешь поклянусь, мне нужна твоя поддержка и по винтику разобрать тех, кто взорвал Бродягу. И Дейран говорит, это будет непросто. А ему в этом вопросе можно поверить.

— Ты давишь, Тей. Никогда не давила, а сейчас…

— Пожалуй. Есть причины. Айкерт, время. Демоны живут очень долго. Очень, понимаешь? И мне кажется совершенно нелепым тратить хоть несколько дней твоей не очень долгой, но яркой жизни на упрямство. Шоколад лучше. По всем статьям. Поверь на слово.

Он рассмеялся.

— Док, ты вроде поменялась, а вроде и нет. Где твой пистолет и дистиллятор? А твой демон?

— Демон тут. Остальное — по вкусу.

Мне показалось, или он немного расстроился?

— Вы надолго?

— Представления не имею. Отсюда едем искать какую-то малопонятную дверь между Аталом и Шакиром. И я бы хотела провести с вами — с тобой и Маркитом, больше времени. Дейран правильно говорит. От этого не отказываться надо, а соединять. Вы — такая же часть моей жизни, как Аскоральф. Знаешь, какой красивый был? Снежный, с огромным бордовым древом, подпирающим звезды, с летающими островами, с двумя лунами… Ничего более прекрасного и более магического я никогда не видела. А потом его огнем залило.

— Ты видела?

Я кивнула.

— Я тогда еще думала, что Дейран погиб. Было просто невыносимо больно. Никогда и не представляла, что человек может выдержать такую боль, понимаешь? Но оно тоже — часть меня.

— А Дейран?

Я нахмурилась.

— Я не разобралась в том, что это такое по смыслам, слишком многого не помню. Но вообще, есть ощущение, что я взвешиваю его, и сегодня он весит почти всю мою жизнь, а завтра — будет больше. Я не знаю, как тебе это объяснить. Но он — абсолютно все. И правда не хотел вам плохого.

Айкерт замотал головой.

— Против воли.

— Верно. Меня он тоже увез через сопротивление. Если честно. Но он… Как тебе сказать… Я до сих пор не поняла этой теории, но кажется, все, что важно мне, для него — едва ли не священно. Потому не держи на него зла. Значит, это был единственный способ вас не потерять.

Я встала, протянула ему руку.

— Пошли искать шоколад. Уверена, Торвальд покажет нам что-то похожее, но демоническое. Я вот не припомню, чтобы пробовала. Ты со мной?

Айкерт тяжело вздохнул.

— В том-то и суть, док, что я с тобой. В том-то и суть.

Дейран вертел магические кольца, пробуя собрать обещанное оружие.

Но что-то выходило плохо.

И инструменты в руках дрожали и мысли донимали невеселые. Аки его оставила, никто не отвлекал.

Но сосредоточиться практически невозможно.

Было ощущение, что ему поставили невыполнимую задачу.

Его внутренний демон.

Убивший собственных братьев, скитавшийся ради Аки по всей звездной карте, мучившийся виной за то, что она приняла в себя это деревянное нечто, которое он сейчас сам люто ненавидел. И прощал — одновременно.

Внутренний демон, который без Аки теряет опору.

Она жила без него три года.

Нормально жила, и не будь Озаренных, может быть, еще сотни лет прожила бы?

Нет.

Иначе бы сразу не захотела ехать, быть с ним, приходить, оберегать.

С ней тоже это происходит.

А сейчас… она его выпускает из клетки.

По-настоящему.

Дает время на раздумье. Уходит, чтобы не мешать.

А он не знает, что с этой немыслимой высокой свободой делать-то теперь.

Демон свободен?

Нет.

Не свободен.

Сейчас он сам должен прийти и заговорить про исследование его чувствительности. Про игру.

Или не заговорить. Ему даны нити.

Все нити.

Он сам руководит своей судьбой.

Его никто не ловит. Но как никогда, он жаждет быть пойманным, выбранным ею, подаренным ей. Может, это именно от того, что он боится двигать историю?

Боится.

Куда двигалась его история? Все время к убийствам, к отсутствию любви, к Пути Стали, к потерям. И вот он нашел Аки, а вместе с ней — ее семью, ее дядюшек и тетушек, брата, его жену, племянников, все это теплое Наджелайнское, во что сейчас влип, и из чего выныривать не хочется.

И за что отдал всего себя.

И не жалко.

Так риск ли она ему дает?

Риск — тоже.

Но больше — дом.

Дом. Вот такой, нескладный, жаркий, с веревками и Шакиром, с атальскими магами и мечтами о целительской школе. С проклятием выбора и древними артефактами, с Озаренными и Арвами.

Дом.

Вот что он искал три года и был в таком ужасе, что не нашел, что начал вести себя странно и глупо. Место, где ты чувствуешь себя защищенно и расслабленно.

Да, будет война.

Арва.

Донк, маги. Да все, что угодно.

Но у него есть место, где его никто не предаст. Место, где его примут, он проверял, даже если совсем не помнят.

И да, он готов позволить за это играть с собой.

Позволить.

Много, долго, с наслаждением.

Потому что когда она улыбается, когда показывает клыки и задает вопросы, когда они решают одну задачу, когда куда-то идут вместе, когда она использует все до одного свои трактаты и инквизиторские приемы — это и есть его собственное огромное счастье.

Это и есть место, где его внутренний демон может успокоиться.

И просто быть.

А сейчас у него такого места просто нет. Вот и неспокойно.

Глупое сердце на привязи рвется за ней. Но что, если все, что говорила Аки в Шакире, просто ложь? Его нетрудно обмануть. Ей — нетрудно.

Она просила его остаться и показывала свой коммуникатор, мол все под контролем, уже дважды. Аки — с Иртой и Айкертом, смотрит новенький космолет, наверное, восхищается. Он взял такой, на каком бы сам с удовольствием летал.

Марэн назвал его «Тейя». Еще тогда, на Заине.

Объяснил просто — если б не док, космолета бы не было, а док больше нет. Увы. Есть Аки Кейран, и чтоб ты сдох, рогатый, победил, отнял. Вот и подавись.

Он ее отнял? Да.

А могут ли отнять они ее в свой черед? Она хотела с ними остаться. Улететь от него.

Да, с того разговора на Заине минуло много дней и куча воспоминаний, но все же.

Что она чувствует, о чем думает? Как говорит с ними?

Да еще Айкерт, он видит, на нее недвусмысленные взгляды бросает.

Дейран сжал кулаки.

Должен доверять. Да не получается. Не выходит.

Три года каждодневного ужаса, три года походов в себя и самообвинений. И этот разговор у самого Аскоральфа. Про его роль, про ее свободу…

Может, она хочет улететь от него? Или даже прямо сейчас улетела.

Больно.