Эльфийка и Орден Чистоты

ГЛАВА 11

Глядя на мою физиономию, не скривившуюся, как обычно, после приема укрепляющего отвара, а улыбнувшуюся во все тридцать два зуба, Арлин подозрительно протянула:

— Что-то ты сегодня не такая, как всегда.

Я улыбнулась еще шире и начала мурлыкать себе под нос популярный мотивчик. Глаза подруги внезапно расширились, она радостно воскликнула:

— Неужели?

— Определенно не понимаю, о чем ты, — притворилась поленом я.

— Рассказывай, — ничуть не поверила Арлин. — Как ты его все-таки уломала?

— Да и уламывать особо не пришлось, — фыркнула я. — Он хотел этого не меньше.

— Ну, наконец-то, — подруга одобрительно подняла большой палец. — И как все прошло?

Мои щеки мгновенно вспыхнули, и я смущенно потупилась. Такими откровенными подробностями было неловко делиться даже с ней. Поняв это, Арлин хмыкнула и спросила:

— По крайней мере, скажи, оно того хоть стоило?

— Еще как, — протянула я, обнимая подушку, еще хранившую запах волос любимого. — И ты знаешь, я ничуть не жалею, что это произошло. Наверное, эта ночь была самым правильным, что случилось со мной в жизни. И Вэйд точно тот мужчина, с каким мне хочется быть.

— Рада за тебя, — искренне улыбнулась Арлин. — За вас обоих. Но теперь главное не расслабляться, — наставительно добавила она. — Переходим к осуществлению нового этапа.

— Это какого же? — заинтересовалась я.

— Тому, чтобы он тебе предложение сделал, — заявила подруга, а я фыркнула.

— Вот этого мне ждать придется долго.

— Все зависит от тебя, — не согласилась Арлин. — Не переживай, он уже на крючке. А мы сделаем все, чтобы не сорвался оттуда.

— Цинично, — я покачала головой.

— В отношениях иногда приходится быть циничной, — усмехнулась подруга.

— С Габриэлем ты так же действовала? — полюбопытствовала я.

Как всегда, при упоминании вампира лицо Арлин засияло внутренним светом, на нем появилась мягкая улыбка.

— С ним не пришлось. Он и сам хотел этого не меньше.

— Вот и я хочу, чтобы Вэйд захотел этого сам, — произнесла, внимательно глядя на подругу. — Поэтому не собираюсь строить никаких хитроумных планов. И тебя тоже попрошу не вмешиваться.

— Эх, — вздохнула Арлин. — Ладно, будем надеяться, что он сам поймет, как сильно ему повезло. И не лишится этого по собственной глупости.

Мне тоже хотелось на это надеяться. Да и после прошлой ночи верилось только в лучшее. Вэйд был таким нежным, страстным, все в нем дышало теми же чувствами, какие испытывала я сама. И раз уж он решился перейти черту, это многое значит. Я ведь давала ему возможность отступить, оставить наши отношения на уровне дружеских. Он предпочел иное. А значит, все у нас получится. Нужно лишь время, чтобы привык, что теперь в его жизни есть еще и я. Не как напарник или соседка. Как любимая женщина.

Весь день я витала в облаках и могла думать лишь о том, какой будет наша с Вэйдом следующая ночь. Возникнет ли между нами неловкость или все окажется естественным и простым, как в прошлый раз. Риаган, зашедший меня навестить, явно уловил перемены в моем настроении, но так и не понял, с чем они связаны. Безуспешно попытавшись втянуть меня в непринужденный разговор и слушая в ответ нечто невразумительное, довольно скоро откланялся. Напоследок глянул озадаченно и задумчиво. Но я сейчас была не в состоянии думать о его чувствах. Наверное, влюбленные в какой-то степени эгоисты. Для меня существовал сейчас только Вэйд. Даже о расследовании, которое сегодня должно было сдвинуться с мертвой точки, думала лишь вскользь.

И когда вечером раздался стук в дверь, буквально подскочила с кровати. Чувствовала себя уже совсем хорошо, и лишь упрямство Арлин заставляло продолжать валяться без дела. Но сейчас никакая сила не могла заставить остаться на месте.

Поплотнее запахнувшись в халат, одетый поверх ночной сорочки, кинулась к двери, которую уже открывала подруга. Разочарование при виде Габриэля оказалось таким сильным, что едва сдержалась, чтобы не проявить это в открытую. Хотя обычно, конечно, рада была видеть вампира. Но уж слишком хотелось увидеть на его месте другого мужчину.

Габриэль тепло поприветствовал меня, войдя в квартиру, спросил о самочувствии.

— Со мной все нормально, — пробормотала, впившись в него вопросительным взглядом. — А где Вэйд?

Вампир, как всегда, сдержанный и не склонный к проявлению эмоций, проговорил:

— К сожалению, ему пришлось задержаться на работе. Сказал, что, возможно, проведет там всю ночь.

Показалось, что меня ударили под дых. Так, что едва на ногах устояла. Поймав сочувственный взгляд Арлин, постаралась сохранить внешнюю невозмутимость и дружески улыбнулась Габриэлю.

— Входи. Чаю хочешь?

— Не откажусь, — улыбнулся он.

Арлин тут же занялась приготовлением чая, пока мы с вампиром рассаживались в креслах в гостиной.

— Это связано с новыми обстоятельствами в расследовании? — спросила, как бы между прочим.

— Нет, с этим удалось разобраться днем, — не подозревая о моем состоянии, невозмутимо отозвался Габриэль. — Вэйд сказал, что надо разгрести старые дела. А то у него до них никак руки не доходили из-за этого расследования.

— Вот как? — медленно протянула, чувствуя, как сердце будто кислотой разъедает.

Из последних сил отгоняла мысли о худшем. О том, почему на самом деле Вэйд предпочел провести ночь на работе, а не прийти сюда. Но как же не хотелось в это верить. В то, что он уже жалеет о том, что между нами произошло. Может, тут, действительно, сыграло роль его гипертрофированное трудолюбие?

— Ну, ты же знаешь Вэйда, — улыбнулся Габриэль. — Вообще удивляюсь, что он в последние дни ни разу на работе не задержался. Стремился покончить с делами как можно скорее и летел к тебе. Но тут, вероятно, сыграло роль чувство ответственности. Вбил себе в голову, что никто лучше него о тебе не позаботится.

Габриэль даже не подозревал, как болезненно впивается в сердце каждое его слово, только подтверждая худшие подозрения. До того, как близость между нами настолько сильно все изменила, он сам стремился побыть рядом со мной, забывая даже о работе. Теперь же бежал, как от чумной. И что-то подсказывало, что так будет и дальше.

Арлин, поставившая на столик чашки для себя и Габриэля, а для меня — успевший опротиветь отвар, с тревогой смотрела на меня. При муже не решалась поговорить откровенно, но я видела, что подруга прекрасно понимает, что со мной творится.

— Но тебе ведь уже лучше, — вампир продолжил несколько неуверенно, переводя взгляд с меня на жену. — И, наверное, Вэйд решил, что в его помощи больше нет необходимости.

— Да, мне уже лучше, — сама не узнала звука собственного голоса, настолько он был искажен от подступающих рыданий. — Завтра отправлюсь на работу и тоже активно впрягусь в расследование. Помогу вам с Вэйдом. Или тебя от нас уберут?

— Бидер сказал, что пока оставят. Дело слишком важное, — откликнулся Габриэль.

— Отлично, буду рада с тобой поработать, — попыталась улыбнуться, но улыбка явно получилась неестественная, потому что взгляд вампира стал обеспокоенным.

— Хочешь узнать подробности того, что удалось выяснить? — осторожно спросил он.

— Думаю, она сможет узнать это завтра, — вмешалась Арлин, видя, что я уже на грани. — Дорогой, ты не мог бы нас оставить? Ленора явно не рассчитала свои силы, и ей пора в постель.

Спорить он не стал, лишь напоследок одарил нас обеих непонимающим взглядом и вышел. Только когда за вампиром захлопнулась входная дверь, я дала волю чувствам. Закрыв лицо ладонями, разрыдалась. Ощутила, как Арлин усаживается на подлокотник кресла рядом со мной и обнимает.

— Ну, ты что? — тихо сказала. — Не делай преждевременных выводов. Может, он и правда решил разгрести дела. Пожалуйста, не накручивай себя заранее, пока с ним не поговоришь. Да и может, он еще придет ночью. Габриэль ведь не сказал, что он точно проведет ее в Департаменте.

— Ты права, — с трудом выдавила, пытаясь унять предательские слезы. Отвела ладони от лица и взглянула на Арлин. — Пожалуй, я лучше и правда пойду спать. Иначе начну себя накручивать, рыдать, а утром в таком виде отправляться на работу точно не стоит.

— Вот и умница, — ласково улыбнулась подруга.

Она помогла мне подняться и отвела в спальню. Уложила в постель и поцеловала в лоб, как маленькую.

— Может, мне с тобой на ночь остаться?

— Нет, не нужно. Я и правда уже хорошо себя чувствую, — постаралась сказать, как можно убедительнее, чтобы Арлин не поняла, насколько мне больно и тоскливо.

Когда она ушла, свернулась калачиком на постели и безжизненно уставилась в пустоту перед собой. Слезы одна за другой катились из глаз, помимо воли, и унять их никак не получалось. Грудную клетку буквально сдавливало от тяжести, и я не могла нормально вдохнуть и выдохнуть.

Не знаю, сколько пролежала так, не в силах даже думать о чем-то. Потом яростно смахнула слезы и отправилась в ванную комнату. Умылась холодной водой, уставилась на свое отражение с совершенно несчастными покрасневшими глазами, недовольно поморщилась и пошла обратно в постель.

Арлин права, я не должна делать преждевременных выводов. Да и это же Вэйд. Ожидать от него, что вот так сходу изменит свою жизнь, в то время как несколько лет бегал от серьезных отношений, было бы глупо. Ему наверняка просто нужно хорошо обо всем подумать. Вот и понадобилась эта ночь вдали от меня. Завтра все будет в порядке. Мы спокойно поговорим, и я сделаю вид, что ничего не поняла. Что и правда поверила в необходимость ночной работы.

Успокоив себя этими мыслями, хоть и не сразу, но все-таки сумела погрузиться в сон. Надеялась, что утром все не будет видеться в столь уж мрачном свете. Да и, наконец, закончится мое заточение в собственной квартире. Я выйду в люди, погружусь в работу, и при свете дня все страхи окажутся глупыми и надуманными.

Утром, когда ко мне заглянула Арлин, я уже выглядела вполне нормально. Привела себя в порядок, оделась и встретила ее улыбкой. Но видимо, до конца обмануть подругу не удалось, и она поняла, что на самом деле со мной не все ладно. Арлин сочувственно спросила:

— Ты как?

— Все хорошо, — как можно безразличнее солгала. — Пойдем завтракать. Наконец-то смогу выпить кофе, а не ту гадость, какой меня пичкали целых пять дней.

— Эта гадость, между прочим, тебе помогла на ноги встать, — улыбнулась подруга. — Пойдем.

Хотела задать вопрос, не видела ли она Вэйда, но не решилась. Тогда вряд ли бы удалось сохранить самообладание.

В столовой госпожи Мидиган меня встретили радушно. То, что окружающим не все равно, что со мной, и они искренне радуются моему выздоровлению, было приятно. Но грызущее чувство, не оставлявшее со вчерашнего вечера, не позволяло проникнуться этим в полной мере. Я могла думать лишь о предстоящем разговоре с Вэйдом.

Мне кусок в горло не лез, и вскоре я оставила бесплодные попытки закинуть в себя хоть что-то. Ограничилась кофе, наблюдая за непринужденным разговором за столом. Марибет и Кай, как обычно, пикировались, подшучивая друг над другом. К ним то и дело присоединялась Арлин. Линдси иной раз вставлял грубоватые шуточки, вызывая неодобрение по — прежнему недолюбливающей его Марибет. Габриэль хранил сдержанное молчание, с улыбкой наблюдая за этим безобразием. В общем, все как всегда.

Только я чувствовала себя здесь лишней. Впервые задумалась о том, могу ли считать это место домом. Сейчас на все смотрела иначе, как-то отстраненно. Что будет, если я исчезну из жизни этих людей? Возможно, огорчатся, но быстро утешатся.

Стоп, что за странные мысли? Почему я думаю о таком? Меня саму беспокоило это странное состояние чего-то ускользающего. Так, словно теперь лишь тоненькая ниточка связывала с тем, что еще вчера казалось важным. А стоило подумать о Вэйде, как к горлу подступала едкая горечь, и внутри все жгло огнем.

Я облегченно вздохнула, когда завтрак закончился, и наша дружная компания вместе отправилась в Департамент. За исключением Арлин и Габриэля. Вампир по утрам обычно провожал жену на ее работу в редакцию, а потом уже ехал в Департамент.

В самом здании мы разделились, каждый отправившись на свое рабочее место. Я на негнущихся ногах шла к нашему с Вэйдом кабинету, и биение сердца становилось все более тяжелым и прерывистым. У самой двери некоторое время стояла, набираясь смелости, чтобы повернуть ручку. Наконец, сделала это и вошла в кабинет.

Взгляд тут же упал на сидящего за своим столом напарника. Небритого, с воспаленными от бессонной ночи глазами, бледного. Сердце сжалось от щемящего чувства, и я с трудом подавила порыв броситься к нему, обнять, сказать, что не стоит так над собой издеваться. Но осталась стоять, глядя на Вэйда, поднявшего на меня голову и смотрящего со странным выражением. Каким-то болезненно-виноватым. И в этот момент с горькой очевидностью поняла, что он и правда жалеет. Жалеет о том, что случилось между нами. Предпочел бы повернуть время назад и все исправить.

— Доброе утро, — с трудом проговорил он, отводя глаза. — Как ты себя чувствуешь?

Я не ответила, продолжая стоять у двери и смотреть на него. В этот момент ощутила, как тонкая нить, что еще связывала меня с Бармином, со всем, что здесь обрела, с треньканьем оборвалась. Мотнула головой, с трудом прогоняя предательские слезы.

Нет, я просто не смогу выдержать это. Делать вид, что ничего не произошло, как, видимо, собирается поступить Вэйд. После того, что было между нами, уже не смогу…

— Поговорить не хочешь? — давая последний шанс нам обоим, глухо сказала, судорожно сцепляя пальцы. Так было легче сдерживать рвущиеся наружу эмоции.

— Ленора, послушай, — он опять посмотрел на меня с усталой обреченностью. — Сейчас явно не время для этого. У нас куча дел.

— Не время? — выдавила я. — А когда оно будет, это время? Скажи мне одно, ты считаешь то, что произошло между нами, ошибкой?

Он промолчал, но в его глазах я и так прочла ответ. Резко развернувшись, шагнула обратно к порогу. Услышала напряженный голос напарника:

— Куда ты?

Остановилась, не став поворачиваться. Сухо сказала:

— Видимо, я переоценила свои силы. Не мешало бы взять еще несколько дней отдыха. И, надеюсь, этого окажется достаточно, чтобы господин Бидер удовлетворил мой запрос о переводе в другой Департамент.

Позади раздался какой-то рваный вздох Вэйда. Он с трудом проговорил:

— Ты хочешь уехать?

— Так будет лучше, — откликнулась, все так же, не глядя на него.

Глаза буквально жгло от подступающих слез, но мне чудовищным усилием воли еще удавалось сдерживаться.

— Я знал, что этим все закончится, — глухо проговорил Вэйд, и тут меня прорвало.

Гнев и обида выплеснулись наружу, заставляя обернуться и посмотреть на мужчину, разбившего мне сердце. Сделавшего гораздо больнее, чем кто бы то ни было до него. Даже от предательства Бэйли не было настолько тяжело.

— Вот только не надо этого, Вэйд, — криво усмехнулась. — Не нужно снова винить кого-то в том, что ничего не получилось. В этот раз не тебе разбили сердце. Ты разбил мое. Всадил нож по самую рукоятку и еще провернул для верности несколько раз. Ты даже попытаться не захотел бороться за свое счастье. Предпочел сразу отказаться от него, выбросить как ненужный хлам. А я… Я просто не могу больше тебя видеть. Предпочту отказаться от всего. От работы, которая мне нравится, от возможности жить рядом с друзьями. Но находиться так близко от тебя — выше моих сил. Не беспокойся, я не стану больше навязываться. И прости за эту вспышку. Просто не могла не высказать того, что чувствую. В отличие от тебя, я себя не привыкла обманывать. Мне будет безумно трудно забыть тебя, вырвать проклятую любовь из сердца, но я сделаю все, чтобы это сделать. Я сильная, справлюсь и с этим, как справлялась и с другими разочарованиями. Хотя это было, пожалуй, самое горькое, — болезненно улыбнулась и вышла из кабинета, стараясь держаться с гордо расправленной спиной.

Впрочем, стоило двери за мной захлопнуться, как все достоинство улетучилось. И я понеслась по коридору со всех с ног, словно за мной орда орков гналась. Не обращала внимания на встречавшихся по пути сотрудников Департамента и посетителей, провожающих удивленными взглядами. Лишь у приемной остановилась и перевела дыхание, чтобы войти туда не такой всклокоченной.

Марибет вопросительно изогнула бровь при виде меня.

— Ты что-то хотела?

— Дай, пожалуйста, листок бумаги и перо, — с трудом проговорила.

Марибет протянула требуемое, озадаченно глядя на меня. Видно было, что хочет расспросить, но что-то в выражении моего лица ее останавливало. Я быстро написала заявление на перевод и попросила передать Бидеру вместе с другими документами, которые будет нести ему на подпись. Марибет, приняв бумагу, пробежала ее глазами и удивленно вскрикнула:

— Ленора, да что произошло-то?

— У брата спросишь, — криво усмехнулась и двинулась к выходу. — Да, и пока не получу ответа от Бидера, на работе меня не будет, — сказала напоследок перед тем как выйти. — Оформи это, пожалуйста, как отпуск за свой счет.

Вслед не донеслось ни звука. Марибет, по — видимому, была слишком ошарашена. Я поспешила покинуть Департамент и, ничего не видя и не слыша, двинулась по улице в направлении дома. В ушах стоял надрывный гул, а в памяти вновь и вновь прокручивался разговор с Вэйдом.

Правильно ли я поступаю? — мелькнула паническая мысль. Отказываюсь от всего из-за мужчины, разбившего мне сердце? Ведь можно было попросить дать другого напарника. Остаться в Департаменте, к которому привыкла, быть рядом с друзьями. Но что-то внутри отозвалось горьким осознанием: это только продлит агонию. Будет неимоверно трудно находиться рядом с Вэйдом, пусть даже реже, чем обычно. Сам его вид вызывал слишком сильные, а теперь еще и болезненные чувства. Уж лучше оказаться как можно дальше.

Добравшись до своей квартиры, закрыла дверь на ключ и рухнула в кресло в гостиной. Некоторое время сидела так, чувствуя, как душу заполняет едкая пустота. Понятия не имела, как унять ее, что делать, чтобы хоть немного притупить грызущую тоску.

Взгляд упал на шкаф с посудой, где сиротливо стояла бутылка эльфийского, подаренная Лисом. Вот и выход, — подумала с мрачной усмешкой. Напиться до бесчувственного состояния, чтобы хоть немного притупить боль. Разумеется, постоянно я не собиралась прибегать к такому сомнительному выходу. Но сейчас просто не могла иначе. Слишком острыми были чувства.

Поднявшись, подошла к шкафу и вытащила бутылку. Откупорила и, прихватив с собой бокал, вернулась в кресло. Налив вина почти до краев, театрально отсалютовала невидимому собутыльнику и саркастически провозгласила:

— За мою никому ненужную любовь.

Потом залпом осушила и довольно усмехнулась. Вино и впрямь оказалось потрясающим. Лис все-таки знает в этом толк. Конечно, я бы предпочла насладиться замечательным вкусом по более приятному поводу, но сложилось как сложилось. И я опять налила себе вина, сделала большой глоток.

По телу растекалось приятное тепло, а чудовищное напряжение начало отпускать. Хотя вместе с этим до того полузадушенные эмоции прорывались наружу с новой силой. Стало так себя жалко, что я больше не смогла сдерживать слезы.

Отставив бокал на столик рядом с креслом, уткнулась в его спинку и разрыдалась. Подвывала, как раненый зверь, ненавидя себя за слабость, и ничего не в силах с собой поделать.

Как же больно. Настолько, что не знаю, как смогу жить с этой болью. Мелькнула малодушная мысль, что легче было бы умереть. Но я сердито отогнала ее. Нет, прежняя слабая Ленора, которая предпочла бы такой выход, навсегда осталась в прошлом. Я выдержу. Смогу пережить это. Смогу пойти дальше, пусть будет неимоверно трудно.

Раздавшийся стук в дверь заставил захлебнуться очередным всхлипом. Я замерла, понимая, что видеть никого не желаю совершенно. Затаилась, надеясь, что подумают, что меня нет, и уберутся восвояси. Но стук в дверь стал еще более требовательным.

— Ленора, я знаю, что ты здесь, — послышался голос, отозвавшийся внутри режущей болью. — Не уйду, пока не откроешь.

Вэйд. Ну почему он явился сюда? Чтобы поиздеваться еще больше? Растравить душу так, чтобы и вздохнуть от боли не могла?

— Уходи, — вырвалось из груди яростное. — Просто уходи.

— Нет, — последовал резкий ответ. — Если понадобится, буду весь день стоять и стучать в твою дверь.

Выругавшись так, как от себя даже не ожидала, утерла слезы и кинулась к двери. Распахнула и взглянула на стоящего на пороге мужчину чуть ли не с ненавистью.

— Что тебе еще от меня нужно?

— Слишком много, чтобы я мог просто уйти, — откликнулся он с кривоватой улыбкой. Его глаза сверкали так, что смотреть в них было больно.

Вэйд мягко отстранил меня и вошел, запер за собой дверь. Бегло оглядел глазами помещение и двинулся прямо к столику. Взял мой бокал, где еще было достаточно вина, и залпом осушил.

— Хорошее вино, — глухо сказал, разворачиваясь.

— Можешь забрать всю бутылку, — едко предложила. — И убираться.

— Ленора, — укоризненно проговорил он, — можешь хотя бы выслушать?

— Я знаю все, что ты мог бы мне сказать, — скрестила руки на груди и прислонилась спиной к двери, чтобы не упасть. Меня всю колотило от рвущихся наружу эмоций, преобладающей среди которых была злость. — Что ты не готов к серьезным отношениям, что не хочешь рисковать тем, что уже между нами есть. Сыта этим по горло. Не хочешь рисковать — плевать. И не нужно. Я вот рискнула и не жалею об этом. Чем терзаться мыслями, что могло бы быть, если бы попробовала, я предпочту это сделать и получить конкретный ответ. Даже если он будет не в мою пользу. Теперь, по крайней мере, точно знаю, что между нами ничего не может быть.

— Ты правда так думаешь? — тихо спросил он, не сводя с меня горящего взгляда.

— Так думаешь ты, а я лишь приняла твое решение, — уточнила с горькой улыбкой. — Но уж прости, ни о какой дружбе между нами после этого речи быть не может. Потому что я любила тебя не как друга. Пожалуй, с самого начала нашего знакомства. Было время, когда обманывала себя мыслями, что смогу довольствоваться меньшим. Но после того как ты сам сделал шаг навстречу, больше так не могу. Ты показал, что может быть по-другому, заставил поверить в свои чувства, а потом просто растоптал мои. И надеешься, что после такого все будет по-прежнему? Зачем ты пришел, Вэйд? Чего ты от меня хочешь?

Я больше не смогла устоять на ногах и соскользнула по стене вниз. Обхватив колени руками, уставилась на него с какой-то злой усталостью.

— Я не хочу тебя терять, — откликнулся Вэйд, по-прежнему не сводя с меня взгляда. — Не только как друга и напарника. Понимаю, что все испортил этой вспышкой паники, когда испугался силы своих чувств к тебе. Пошел на попятный, — он мотнул головой, ему явно было трудно признаваться в собственной слабости. — Я уже любил когда-то, и потерять любовь было слишком больно, чтобы мне захотелось снова проходить через это.

— Ты так уверен, что потерял бы свою любовь снова? — горько спросила. — Еще только начав строить отношения, уже думаешь о том, что ничего не получится? Так стоит ли тогда начинать? Любые отношения — это риск. Проклятье, да каждый из нас может уже сегодня умереть от того, что ему на голову кусок черепицы свалится. Так что из-за этого закрыться в четырех стенах и вообще ни с кем не общаться? Лишь бы ни к кому не привязываться, чтобы потом не потерять?

— Я понимаю, что вполне заслужил такую отповедь, — вздохнул Вэйд, потирая виски. — Повел себя попросту глупо. И сам не могу найти для себя достаточно весомых оправданий. Если после всего, что скажу тебе, все равно решишь уехать и забыть меня, больше не стану останавливать. Приму твой выбор и постараюсь смириться, пусть и будет неимоверно трудно.

Я фыркнула, давая понять, что в его душевные терзания верится слабо, но под полным раскаяния и муки взглядом чуть смягчилась.

— Хорошо, я тебя выслушаю. Только, наверное, мне стоит еще выпить перед этим, — криво усмехнулась, кивая в сторону бутылки.

Вэйд молча сходил за еще одним бокалом, налил нам обоим и один поднес мне. Я отпила глоток и, чувствуя, как от разливающегося внутри тепла становится чуть полегче, уставилась на напарника. Тот сел в кресло и, грея бокал в ладонях, заговорил, не сводя с меня глаз. Так, словно пытался передать взглядом все, что чувствует.

— При нашем знакомстве я испытал двойственные эмоции. С одной стороны — досаду из-за того, что мне навязали напарника-женщину. С другой — уже с первого взгляда ты вызвала у меня симпатию. Была такая забавная в попытках не отставать от других дознавателей, показать свою силу. В то время как сама была трогательно-беззащитной, нуждающейся в одобрении и помощи. Еще и эти твои глаза… — он тяжело вздохнул. — Ты всегда смотрела на меня так, что трудно было остаться равнодушным. С восхищением, надеждой, теплотой. Даже если я делал все, чтобы оттолкнуть, в глубине твоих удивительных глаз всегда оставалось нечто такое, что волновало куда сильнее, чем мне хотелось бы признавать. Я с самого начала понимал, что с тобой будет не так, как с другими. Что прояви я ответный интерес, ты воспримешь все слишком серьезно. И меньше всего хотелось потом увидеть разочарование и боль в твоих глазах, когда поняла бы, что не могу предложить чего-то серьезного. Глупец, — Он вздохнул. — Сам не понимал, что с каждым днем и сам влипаю все сильнее. Пытался обманывать самого себя, что это не так, но уже по собственной реакции на интерес к тебе других мужчин можно было сделать определенные выводы. Мне было неприятно видеть тебя с другими, и в то же время я не мог проявить к тебе интерес сам. Был не

уверен во всем. И в первую очередь в том, хочу ли всех тех сложностей, что принесет с собой наше сближение. Ты не та женщина, которую легко мог бы оттолкнуть и пойти дальше, наплевав на ее чувства. Самому от этого было бы препаршиво.

— Именно это ты мне сейчас пытаешься сказать? — едко спросила. — Что тебе, бедному, препаршиво из-за того, что все-таки это сделал? Может, мне еще тебя пожалеть?

— Ленора, — он укоризненно покачал головой. — Прошу тебя, позволь договорить до конца.

— Ладно, — я сделала новый глоток, буравя его взглядом.

Испытывала в этот момент неоднозначные чувства. С одной стороны, была рада услышать, что какие-то чувства ко мне у него все же были. С другой, ощущала горечь из-за того, что до силы моих они точно не дотягивали. А еще было неприятно осознавать, что он с самого начала понял, что я чувствую к нему. Видел по моим глазам, по тому, как веду себя рядом с ним. Сам же при этом размышлял: то ли переспать со мной, пожалев убогую, то ли не стоит, чтобы слишком не обнадеживать. Может, конечно, он и не то имел в виду, но сейчас обида и горечь трактовали его слова именно так.

— Когда я осознал, насколько сильно ты стала мне дорога, это оказалось немалым потрясением, — продолжил Вэйд. — И чем больше я пытался с собой бороться, тем сильнее понимал — обманываю самого себя, если считаю, что смогу довольствоваться ролью друга. Но еще больше понимал, что даже если сделаю решающий шаг, это наверняка ничем хорошим не закончится. Мне многие говорили, что у меня тяжелый характер. Да я и сам это знаю. Меня мало кто может вытерпеть, — он слабо улыбнулся. — Разве что самые близкие. Остальные вряд ли. А ты менялась все сильнее. Становилась такой красивой, что трудно было не понять — рано или поздно найдется мужчина, влиятельный и могущественный, который захочет прибрать тебя к рукам. Особенно учитывая твое темно-эльфийское происхождение. Зачем тебе связывать себя с обычным дознавателем, жизнь с которым будет далеко не сахарной, который не сможет дать тебе того, чего заслуживаешь? И дело даже не в твоей внешности. Ты не представляешь, насколько отличаешься от других женщин. Имея такую внешность, да еще и с таким происхождением, как у тебя, обычно ведут себя иначе. Полностью осознают свое превосходство и пользуются этим. Ты же остаешься простой в общении, искренней, светлой, готовой помочь всем и каждому, если понадобится. За тех же, кого любишь, и вовсе готова жизнь отдать. Сам имел возможность в этом убедиться, когда вместо того чтобы убежать, прикрывала собственным телом, не жалея себя. Не бросила, даже зная, что не поможешь этим ни мне, ни себе. Большинство в такой ситуации предпочли бы спасти собственную шкуру. А то, как ты взяла на себя ответственность за совершенно чужого мальчишку. Более того, ответила добром на зло. Он ведь тебя обворовал, а ты вместо того, чтобы отправить его в тюрьму, дала парнишке шанс на новую жизнь. Еще и думаешь о том, чтобы усыновить. Проклятье. Я не знаю, как тебе объяснить, что чувствую, — он поморщился и допил содержимое бокала. С раздражением отставил на стол. — Никогда не был силен в этом.

— Все же попробуй, — уже не так враждебно сказала, чувствуя, как от его слов что-то во мне оттаивает.

— Хочу сказать, что я не считаю себя достойным тебя, — наконец, признался он и отвел взгляд, будто устыдившись того, что вывернул наизнанку самое потаенное, что хранил внутри. — Ты могла бы выбрать кого-то, кто даст тебе гораздо больше. Того же Риагана. Это не самоуничижение и не комплексы, — он вздохнул. — Я всего лишь констатирую очевидное. Рано или поздно ты одумаешься и будешь недоумевать, как вообще со мной связалась. И хуже всего для меня будет, если предпочтешь все равно остаться рядом, не желая причинять боль. Будешь испытывать чувство ответственности. А я уже знаю, насколько сильно оно в тебе.

— Вэйд, — у меня перехватило дыхание, к глазам опять подступили слезы, но в этот раз от совершенно других эмоций. — Ты сейчас полный бред несешь.

— Думаешь, сам не понимаю? — он невесело усмехнулся. — И ты имеешь полное право просто послать меня куда подальше. Но я должен был сказать это. Чтобы ты поняла, что дело не в тебе. В моем дурацком характере и гордости, которые заставляют поступать именно так, а не иначе.

Он вытащил из кармана листок бумаги и развернул. А у меня опять перехватило дыхание. Это было мое заявление на перевод.

— Не хочу, чтобы ты сломала себе жизнь из-за того, что злишься на меня, — Вэйд оставил бумагу на столике. — Подумай хорошо, хочешь ли уйти из Департамента на самом деле. Раз уж так сложилось, мы можем попросить Бидера, чтобы дал нам других напарников. И я постараюсь не мозолить тебе глаза даже здесь. Буду уходить пораньше и приходить позже, чтобы не пересекаться.

— Вэйд, — только и смогла выдавить из себя. — Мне не нужен другой напарник. Как и другой мужчина, каким бы идеальным и правильным он ни был. Для меня важно знать только одно: ты хочешь быть со мной или нет? Не надумывая каких-то отговорок и причин, почему это будет ошибкой.

— Хочу ли я быть с тобой? — его голос дрогнул. — Да нет ничего, чего мне хотелось бы больше. Но…

Я успела подбежать к нему до того, как он снова своими словами все испортил. Накрыла его рот ладонью и, глядя прямо в глаза, прерывисто воскликнула:

— Не нужно никаких «но». Ты и так наговорил сейчас достаточно глупостей, за которые мне прибить тебя хочется.

Ощутила, как его губы под моей ладонью расползаются в улыбке. Он осторожно отвел мою руку и притянул меня к себе.

— Уверена? — хрипло выдохнул, прижимаясь щекой к моей щеке.

Ощутила, как колючие щетинки раздражают кожу, и поморщилась. Но вместо того, чтобы отстраниться, еще теснее прижалась к Вэйду.

— Абсолютно. Как и в том, что тебе не мешало бы побриться, — ворчливо добавила и услышала его хмыканье. Он попытался высвободиться, но я не позволила. Еще теснее прижалась к нему и прошептала: — Только, разумеется, не сейчас. Сейчас мне хочется совершенно иного.

Я посмотрела на него и прильнула к губам, чувствуя, как он жадно отвечает на поцелуй, сжимая меня в объятиях почти до хруста в ребрах. Но даже не пыталась ослабить хватку. Слишком нужным было то ощущение, что испытывала сейчас. Настолько, что оторваться от Вэйда казалось тем же, что вырвать себе сердце. Ощущала, как оборванная нить между нами восстанавливается, обретая еще большую прочность. И откуда-то возникла теперь уже полная убежденность: он больше не оттолкнет, не сделает шаг назад, не будет бороться со своими чувствами.

Мелькнула, правда, одна едкая мыслишка на границе сознания: он так и не сказал тебе, что любит. Не произнес этих решающих трех слов. Но я прекрасно понимала, что для Вэйда уже то, что высказал сегодня, немало. Смею ли требовать большего? Его чувства ко мне достаточно сильны, чтобы наплевать на собственную гордость, прийти сюда и быть полностью откровенным, даже если при этом покажется смешным или жалким. Вряд ли еще когда-нибудь я доведу его до такого состояния, чтобы сказал нечто подобное. Пусть даже я не считала произошедшее признаком слабости. Напротив, считала, что нужна немалая смелость, чтобы проявить такую откровенность, а особенно перед тем, кто может уязвить куда больнее, чем другие. Перед тем, кто тебе дорог. А я Вэйду и правда дорога. Теперь уже в этом не сомневалась.

На работу мы в этот день так и не пошли. Провалялись в постели, бурно закрепляя наше примирение. И плевать было на возможное недовольство начальства, расследование и все остальное. Самое главное в моей жизни было сейчас рядом — только руку протяни. И ни одна сила в мире не могла заставить от него оторваться, с таким трудом обретя.