Эльфийка и Орден Чистоты

ГЛАВА 20

Негромкий разговор, который вели за кофе Вэйд, Лис и Риаган, немедленно стих, стоило мне появиться в дверях гостиной. Наверное, что-то в моем лице заставило встревожиться, раз любимый тут же поднялся и подошел. Осторожно приподнял за подбородок и вгляделся в глаза.

— Все настолько плохо?

Я слабо улыбнулась.

— Скоро сам сможешь судить об этом.

Вэйд подвел меня к дивану, где сел рядом, даря свою безмолвную поддержку. Сдавленный возглас Риагана заставил все взгляды обратиться на него.

— У тебя на груди… Это же…

Я машинально сжала рукой камень, и он тут же ярко вспыхнул, что окончательно добило темного эльфа. Его глаза так расширились, что при иных обстоятельствах я бы даже нашла это комичным.

— Ленора… Ты?.. — договорить он не смог.

— Иласейд, — тихо поправила я. — На самом деле мое имя Иласейд, княжна Тадаран.

Воцарилось молчание, во время которого все переваривали услышанное. Первым отмер Вэйд.

— Но ведь Риаган, кажется, говорил, что бывшая княжна погибла. И имя называл другое.

— Мою мать зря считали мертвой, — тихо откликнулась. — По крайней мере, в те годы, когда распространились известия о ее смерти.

— Неужели Аоталю удалось всех обвести вокруг пальца? — нахмурился дроу, слегка пришедший в себя.

— Скорее, вокруг пальца обвели его, — уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки. — Он до недавнего времени, как и все, считал, что моя мать покончила с собой, спрыгнув с обрыва в Черном Ущелье.

Весь вид Риаган олицетворял немой вопрос. Продолжая удерживать камень в ладони, словно он придавал сил, я начала читать им письмо матери. Разумеется, лишь те моменты, что касались главного. О вещих снах и душевных терзаниях мамы предпочла умолчать. Боялась, что по выражению моего лица Вэйд может о чем-то догадаться, когда речь зайдет про обычай эльфиек по выбору избранника. Но и того, что уже было сказано, хватило, чтобы все впали в ступор.

— Значит, ты законная наследница княжества Тадаран, — медленно проговорил Лис, пытливо вглядываясь в мое лицо. — Более того, избранница их богини.

— Выходит, так, — глухо сказала я.

— Ленора… То есть Иласейд, — начал было Риаган, но я остановила его взмахом руки.

— Называй меня по-прежнему. Раскрывать то, что узнала, кому-либо, кроме вас, я не намерена.

Темный эльф нахмурился.

— Но ведь это неправильно. Ты должна попросить помощи у союза темно-эльфийских кланов. Вернуть себе свое законное положение. Многим Аоталь как кость в горле, они с радостью ухватятся за возможность от него избавиться. Мой отец в том числе. Он прибудет уже завтра, я мог бы тебя с ним познакомить. И тогда…

— Нет, — я решительно прервала его. — Мне не нужен княжеский престол. И я не намерена вступать в борьбу за власть.

— То есть, ты позволишь узурпатору, убийце своих родных, спокойно почивать на лаврах? — прищурился Риаган. — Допустишь, чтобы твой народ и дальше жил в страхе? Ты хоть знаешь, что этот мерзавец творит на землях клана Тадаран? Тамошние эльфы даже бежать пытаются, но их ловят и предают самым изощренным казням, чтобы остальным неповадно было.

Его слова больно впивались в сердце. Я почему-то не смотрела на ситуацию с этой стороны.

— Мало того, ты избранница богини, — продолжал пламенную речь дроу. — Ты призвана защищать свой народ. Но вместо этого желаешь от всего отказаться?

— Риаган, умолкни, — процедил Вэйд, видя, какое сильное впечатление производят на меня слова эльфа.

— Нет, он прав, — тихо возразила я. — Раньше, когда я ни в чем не была уверена, могла позволить себе не думать о таких вещах. Но теперь…

— Я помогу, — с жаром воскликнул Риаган. — Можешь в этом не сомневаться.

Послышалось негромкое покашливание Лиса.

— Кое-что вы, видимо, забыли. Или предпочли списать со счетов, как ничего на значащую мелочь. А зря. Аоталь не пожелает так легко расставаться с властью. Как только он поймет, что от Леноры исходит прямая угроза его благополучию, даже колебаться не будет. Захочет ее уничтожить. Более того, сейчас есть кое-что поважнее, для чего, собственно, и собрались здесь главы государств. На носу война с орками. Насколько понимаю, наши власти собираются сделать все, чтобы даже темные эльфы выступили на стороне Мадарской империи.

— Так и есть, — слегка сник Риаган. — И почти все кланы склонны поддержать императора. Колеблются лишь Тадараны и еще два клана, но я думаю, просто желают выторговать себе больше привилегий.

— Но, если сейчас темные эльфы ввяжутся в междоусобицу, об их помощи в войне вряд ли будет идти речь, — продолжил Лис. — Тадаран сто процентов откажется, ему ведь нужно будет защищаться от своих же. Другие побоятся, что если бросят войска на помощь Мадарской империи, этим смогут воспользоваться соседи. Пораскинув мозгами, главы темно-эльфийских кланов сто раз подумают: а стоит ли ввязываться в разборки наследников Тадарана. Или лучше предоставить им возможность грызться между собой.

— Ты прав, — со вздохом признал темный эльф. — Пока точно не время.

— Тогда я предлагаю выждать, — резюмировал оборотень. — Пусть Аоталь считает, что Ленора, если и связана с покойной княжной, сама ни о чем не подозревает. Разумеется, он все равно попытается от нее избавиться. Но тайно, чтобы не привлекать внимание сородичей. А сделать это не так просто. Вэйд все время будет рядом. Я тоже пришлю нескольких своих ребят, пусть постоянно торчат поблизости от Леноры.

— Может, ты и прав, так будет лучше всего, — задумчиво проговорил Вэйд. — И спасибо за помощь.

Лис широко улыбнулся и махнул рукой.

— Не стоит. Зато потом, когда наша малышка встанет во главе клана Тадаран, надеюсь, не забудет старого приятеля. Хочу льготы на торговлю кое-какими эльфийскими примочками.

— Ты в своем репертуаре, — поморщился Вэйд. — Выгоды не упустишь.

Лис только хмыкнул. Но мне почему-то показалось, что основным его мотивом все же было не желание будущих привилегий, а хорошее отношение ко мне. Просто такая уж у него натура — во всем искать выгоду, даже в помощи друзьям. Лису стоило бы родиться гномом. Он бы точно в их общине преуспел. Хотя этот проныра и, будучи оборотнем, неплохо устроился.

— Что ж, если мы обо всем поговорили, пора бы и честь знать, — поднялся оборотень. — А то у меня еще куча дел.

Мы с Вэйдом встали, чтобы проводить. Напоследок, окинув меня внимательным взглядом, Лис шепнул:

— А медальончик я бы посоветовал тебе пока не носить. Или, по крайней мере, прятать под платьем. Уж больно вещица приметная.

— Я так и собиралась, — улыбнулась ему. — Стоит Аоталю ее увидеть, как все мои попытки его одурачить можно считать проваленными.

Лис кивнул и, попрощавшись, удалился. Следом засобирался и Риаган. Перед тем как выйти из квартиры, проникновенно сказал:

— Но после того как закончится конфликт с орками, я готов всячески помочь тебе вернуть свое положение.

— Спасибо, я ценю это, — произнесла я.

Когда мы с Вэйдом остались одни, он прошел к дивану и снова устроился на нем, откинув голову на спинку. Невидящим взглядом смотрел в потолок, и я бы многое отдала, чтобы прочесть сейчас его мысли. Бегло глянув на медальон на груди, с замиранием сердца подумала о том, что мой ментальный дар, подкрепленный силой богини, мог бы дать возможность это сделать. Преодолеть защиту Вэйда на раз и проникнуть в его мысли. Но тут же отбросила эту идею. Ни за что так не поступлю с ним. Это как-то неправильно. Если захочет что-то мне сказать, сам это сделает. Потому просто подошла и устроилась рядом с любимым. Положила голову на его плечо и прижалась теснее.

— О чем ты думаешь?

— Да так, ни о чем, — задумчиво произнес он, и даже не будучи менталистом, несложно было бы понять — врет.

В сердце шевельнулась тревога.

— Вэйд, я хочу, чтобы мы были абсолютно откровенны друг с другом. Когда-то мы уже чуть не расстались из-за того, что ты предпочитал держать все в себе. И я не желаю, чтобы опять между нами возникло недопонимание, — я обратила к нему лицо и поймала взгляд, в котором отражалась грусть.

— Хорошо, я скажу, о чем думаю, — медленно произнес. — Как думаешь, одобрят ли твои сородичи такого спутника жизни, как я?

— Да мне плевать, одобрят они или нет, — вырвалось у меня.

— Тебе может быть плевать на это сейчас, когда ты свободна от обязательств, — покачал головой Вэйд. — Но когда встанешь во главе княжества, вынуждена будешь думать о многих вещах. Не только о себе и собственных желаниях. Ты станешь княгиней, правительницей своего народа. Твоя репутация будет иметь значение не только для твоих подданных, но и глав других кланов. От того, сможешь ли заслужить их уважение и поддержку, будет зависеть судьба твоего народа. Захотят ли вас оставить в качестве свободных земель или подмять под себя, пользуясь тем, что правительница не оправдала возложенной на нее чести.

Я чувствовала, как сердце в груди ноет все сильнее. С трудом сумела разлепить будто налившиеся свинцом губы:

— Тогда мне не нужно это. Если придется пожертвовать возможностью быть с тобой из-за княжеского трона, он мне не нужен.

— Риаган правильно сказал. С твоей стороны отказаться от наследия предков будет малодушием и предательством. Тем более сделать это лишь ради меня.

Я едва не взорвалась от возмущения. Да как он не понимает, что значит для меня больше всего на свете? Но в чем-то Вэйд прав. Нельзя вот так просто спустить мерзавцу Аоталю с рук его преступления. Я должна добиться справедливости. Потом же никто мне не мешает передать власть кому-то другому, кого сочтут достойным. В любом случае, отказываться от Вэйда я не собираюсь. Собственно, все это и высказала любимому, пусть сбивчиво, и то и дело задыхаясь от волнения.

— Скажи одно, ты сам от меня отказываться не собираешься? — напряженно закончила.

— Нет, — его негромкий, но уверенный ответ успокоил, и я облегченно выдохнула. — Но не давай сейчас опрометчивых обещаний. Сначала почувствуй, что значит — быть правительницей, поживи той жизнью, какой достойна по праву. Потом уж принимай решение.

Я уже хотела с жаром возразить, что мне это не нужно для принятия решения, но что-то во взгляде Вэйда остановило. Ладно, пусть думает, что хочет. Но когда настанет момент, он так просто не отвертится от своих слов.

Остаток дня мы не касались этой темы. Вэйд занимался подзарядкой магических артефактов, которые снова взял на дом. Я же пыталась научиться контролировать силу артефакта богини.

Ощущения были донельзя странными. Так, словно во мне самой находилось сразу два магических источника. Нужно было лишь перенаправить собственное воздействие на тот, какой требовался в данный момент. Каждый раз, когда я пыталась подключиться к камню-накопителю, он ярко вспыхивал, что было видно даже сквозь ткань платья, под которое спрятала медальон. Сделала для себя вывод — на людях такое повторять не стоит. Если Аоталь приставил ко мне соглядатаев, это от них не укроется. И возможно, подобное заставит моего врага перейти к активным действиям гораздо раньше.

Сама по себе сила источника поражала. Я ощущала, насколько глубокий запас энергии содержит камень. Если раньше ментально могла почувствовать края собственного источника, то сейчас это было невозможным. Подобное можно сравнить с различными видами водоемов. Мой собственный — небольшое озерцо, где края можно различить невооруженным глазом. Источник же энергии камня похож на океан. Глубокий, бескрайний, кажущийся почти бесконечным. Когда я создавала ментальное плетение и наполняла его силой из этого океана, то сама замирала от восторга от ощущения той мощи, что держала под контролем. Мне казалось по плечу изменить весь мир.

Если бы только могла направить силу против своего врага, у него не было бы ни шанса. Но к сожалению, каждый раз, даже когда думала о такой возможности, связь с источником прерывалась. Двуликая давала понять, что не позволит использовать силу против других своих детей. Оставалось смириться. Но по крайней мере, никто другой мне больше не страшен. Будь на мне медальон Двуликой тогда, когда на нас напали вампиры, мы с Вэйдом ушли бы без всякого труда. Никто из них не смог бы хоть что-то мне противопоставить.

Мелькнула вдруг неутешительная мысль. Если я решу уйти от сородичей, выбрав жизнь среди людей, то должна буду оставить медальон в храме. Забирать с собой реликвию моего народа попросту не имею права. Добровольно отказаться от такого будет нелегко. Но мне придется сделать выбор. И на этот раз он не был столь же простым, как отказаться от княжеского трона. И все же стоило взглянуть на сосредоточенного на работе Вэйда, как в сердце возникала щемящая нежность. Ради него даже от артефакта богини готова отказаться. Только бы знать, что для любимого все так же серьезно, как и для меня.

— Вэйд, скажи, а ты мог бы представить меня в качестве жены? — вырвались слова, о которых я моментально пожалела. Ведь решила же, что не стану его торопить.

Напарник вздрогнул. Артефакт, что он как раз заряжал, заискрил и погас. Вэйд поднял голову и пытливо уставился на меня.

— Мы вроде договорились, что сначала ты попробуешь, как это, быть княжной эльфийского клана.

— Разве это как-то связано с моим вопросом? — я приподняла брови.

— Напрямую, — откликнулся он и отвел глаза. — Тогда ты должна будешь подумать о подходящем для себя муже. Заключить династический брак с тем же Риаганом, например, чтобы заручиться поддержкой его клана. Или, на худой конец, выбрать кого-то из влиятельных эльфов собственного княжества. Зачем сейчас говорить о том, чего может никогда не случиться?

— Я спрашивала не об этом, — мягко заметила. — Если бы все это между нами не стояло… Ты бы мог рассматривать меня в качестве жены? Конечно, не сейчас, какое-то время спустя, в далеком будущем.

Вэйд поднялся и приблизился ко мне, сел рядом и обхватил руками мое лицо. Долго вглядывался в глаза, потом глухо произнес:

— Скажу честно, я задумался об этом только после того, как возникла такая серьезная преграда между нами. До того предпочитал плыть по течению, считая, что все должно идти своим чередом. Но теперь, когда понял, что в любую минуту могу тебя потерять, осознал для себя кое-что важное. То, что если и хотел бы видеть какую-то женщину рядом с собой в качестве жены, то только тебя.

У меня перехватило дыхание, и я потянулась к нему, чтобы поцеловать, но он убрал руки и отстранился.

— Но, как уже сказал, я не желаю, чтобы ты чувствовала себя чем-то обязанной. Потому к этому разговору мы не вернемся до того момента, как будешь точно уверена в том, что именно тебе нужно.

— Значит, и целовать меня ты в следующий раз станешь только после моего восхождения на престол? — усмехнулась я. — Которого, кстати, может и не случиться.

Придав себе позу пособлазнительнее, я окинула его жарким взглядом. Медленно провела языком по нижней губе и приспустила платье с плеч.

— Что ж, это твой выбор, — протянула, придав голосу бархатистые нотки.

Вэйд с шумом выдохнул, и в следующую секунду я уже находилась в его крепких объятиях. Губы любимого жадно и властно накрыли мой рот, а руки прижали к себе с такой силой, что едва дышать могла. Сопротивляться даже не пыталась, чувствуя, как ликует все внутри от осознания того, насколько для него желанна. Даже несмотря на свои дурацкие принципы, он не может держаться в отдалении. Хочет быть со мной не меньше, чем я с ним.

Смогу ли отказаться от любимого мужчины ради глупых предрассудков моих сородичей? Из чувства долга и сохранения никому не нужной репутации? Да плевать я на все это хотела. Если не захотят смириться с моим выбором, мой ответ будет очевиден. Пусть даже осудят и отвернутся от такой недостойной княжны и избранницы богини.

Ощутила, как сильные руки подхватывают и несут куда-то, опускают на мягкую постель. И в следующее мгновение все мысли окончательно исчезли, сметенные шквалом страсти. Вэйд сегодня был каким-то другим, совершенно ненасытным. Ласкал меня с почти болезненной одержимостью, будто боялся, что в любой момент исчезну или оттолкну. Губы уже саднили от этих жадных, даже грубых поцелуев, тело тоже молило о пощаде, но я чувствовала — нельзя сейчас отстраняться, отталкивать. Ему это нужно. Важно поверить в то, что я действительно принадлежу ему. Желаю этого сама не меньше, чем он.

Не знаю, сколько длилось это безумие, когда мы вновь и вновь сливались в единое целое, давали себе минутную передышку, а потом опять стремились друг к другу. Но в какой-то момент раздался громкий стук в наружную дверь.

Бегло глянув в сторону окна, зияющего темнотой, поняла, что уже глубокая ночь. Кто же нарушает покой жильцов госпожи Мидиган, явившись в такое время? Вэйд тоже замер и нахмурился. С неохотой отстранившись от меня, поднялся с постели и подошел к окну. Я любовалась его стройным мускулистым телом и чувствовала, как замирает сердце. Настолько близким был мне этот мужчина. Часть меня самой.

Даже несмотря на то, что сегодня он совершенно вымотал, я желала, чтобы он находился рядом. Быть вдали от него, пусть и на расстоянии нескольких шагов — самая настоящая пытка. И как же я сейчас понимала маму. Если она чувствовала к моему отцу хотя бы половину того, что я к Вэйду, как вообще жила все эти годы после смерти любимого? Да у меня при одной мысли о том, что могу лишиться этого мужчины, все выкручивает внутри от пронизывающей боли.

С трудом заставила себя отбросить глупую панику, призывающую вскочить следом, обнять и не отпускать ни на секунду.

— Что там? — хрипло спросила, радуясь, что Вэйд не умеет читать мыслей и не поймет, насколько же я с ума по нему схожу.

— Похоже, из Департамента, — мрачно сказал напарник, отходя от окна и собирая с пола разбросанную одежду.

Снаружи уже слышался голос госпожи Мидиган, открывшей дверь и что-то обсуждающей с ночным визитером.

— Пойду узнаю, что там, — сказал Вэйд, с рекордной скоростью одевшись.

Самой мне вылезать из постели совершенно не хотелось, и я кивнула. Накинув одеяло на обнаженное тело, обняла подушку, представляя на ее месте Вэйда, и закрыла глаза. Чтобы это ни было, пусть окажется не слишком важным. Хочу, чтобы любимый поскорее вернулся. Прижал к себе покрепче, и мы просто уснули, утомленные бурной ночью.

Едва не застонала, когда вернувшийся напарник хмуро сказал:

— Еще одно убийство. Нас срочно вызывают.

— Проклятье, — вырвалось у меня, но пришлось подниматься и тоже приводить себя в порядок. — Опять тот же гад? — спросила, наскоро стягивая волосы в тугой пучок.

— Похоже на то, — отозвался Вэйд. — Только в этот раз он выбрал себе слишком приметную жертву. Все на ушах стоят. Страж, которого за нами прислали, сообщил, что даже Бидер выехал на место.

Встревоженная, я поспешила закончить с одеванием и сказала:

— Я готова.

Вэйд кивнул и двинулся к двери, уже явно не думая обо мне. Осталось только тяжело вздохнуть, вспоминая о том, каким он был совсем недавно, когда для него существовала лишь я. Интересно, когда-нибудь наступит такое время, когда никакие заботы не станут отвлекать друг от друга? Тут же ответила сама себе, что вряд ли. Да и уже не представляла себе иной жизни, скучной и спокойной. Тем драгоценнее казались минуты уединения и счастья вдвоем с любимым.